Совершенство в единении

До квартиры Эдди добрался с гудящей головой — от боли и растекающихся по венам ядовитых чувств Венома. Впервые со дня их первого контакта эта связь казалась такой тяжелой. Зато по пути Брок успел немного отойти от злости на своего симбиота за его выходку и подготовиться обсудить с ним все уже более цивилизованно. Хотя сказать, что злость прошла полностью, было сложно. — Так что это было? — сразу спросил Эдди, закрыв дверь, и принялся снимать обувь и куртку. «Ты реагировал на нее. Желал ее», — коротко ответил Веном, который сейчас ощущался как глубокая бездонная чернота внутри ничего, и от этого даже голова кружилась — чувство было пугающим. — И что с того? Ты чуть не изнасиловал меня просто потому, что я заценил девушку? С Энни у тебя проблем не было, — напомнил Брок. «Она другая. Она была раньше. Она была нужна, чтобы ты был счастлив. Так ты тогда думал, — огрызнулся Веном. — Эта не принесла бы счастья. Но ты хотел связи». — Да какой связи? Я просто пытался добиться ее расположения, чтобы она дала мне информацию! — возмутился Брок, нервно расхаживая по комнате. «Желал с ней связи, отторгал нас!» — зарычал Веном и вжался куда-то глубже в Брока. — Что? — Эдди даже замер, обдумывая слова Венома. — Серьезно? Ты полез ко мне из-за того, что я немного с ней пофлиртовал? «Тебе было хорошо от этого», — не согласился Веном. — Естественно, — Эдди нервно хмыкнул. — Это обычный человеческий эгоизм. Я думал, ты неплохо меня изучил. Да в школе мне хватало одной доброй фразы какой-нибудь девчонки, чтобы я решил, что влюблен в нее по уши. Мне приятно, если кто-то со мной флиртует, но это не означает, что у нас с этим человеком должна быть какая-то связь. Это даже не значит, что все по-настоящему. Ты же видел ее реакцию, едва я отказал? Она все это время просто играла, мы так делаем, мы люди. «Ты хотел связи с ней!» — настаивал Веном. От него волнами шла такая боль, что на мгновение Эдди даже стало сложно дышать, и он, осторожно двигаясь, добрался до дивана и сел. — Это называется симпатией. Люди могут испытывать ее много к чему. Но это не что-то важное, — начал объяснять Брок. — Я не собирался спать с ней. Но вел себя приветливо, чтобы ей было удобнее говорить. Позволял к себе прикасаться, потому что она хотела. Это помогает в общении. Немного флирта. Я делаю это по работе, если необходимо. «Отстранился от нас. Хотел отказаться от нас!» — все еще рычал Веном. До Эдди как-то запоздало дошло, что симбиот оставался внутри, хотя обычно дома он всегда появлялся, создавая небольшую форму для общения. — Прости, я погорячился, — медленно проговорил Брок и сцепил руки в замок, начиная чуть лучше понимать происходящее. — Ви, иди ко мне? — не то спросил, не то позвал он. «Нет», — рявкнул Веном, и Эдди вздохнул. — Ты должен понять, что это работа. Общение с людьми, притворство и да, иногда флирт. Но я не хочу этим навредить тебе. Навредить нам, — пояснил Брок, стараясь быть терпеливым. «И разделил бы с ней наше тело, если бы это было нужно для работы?» — ревниво зарычал Веном. — Нет, я… — Брок умолк и провел рукой по волосам, испытывая напряжение, которое повисло между ними, натягивало их связь и мешало нормально чувствовать. Но ревность Венома он ощущал весьма ясно, вот только не знал, что с ней делать. — Ты был не против того, чтобы попробовать вернуть Энни, верно? Потому что быть с ней делало бы нас счастливыми. «Ты уже так не считаешь», — напомнил Веном настороженно. — Да, но это не значит, что это возможно было только с ней, — попытался объяснить Эдди. — Я еще не знаю, я не думал об этом, в нашей с тобой ситуации очень сложно построить какие-то отношения или создать семью. Я пока даже не до конца привык к этому нашему состоянию. «Зачем тебе отношения и семья с другим человеком? — недовольно ощетинился Веном. Страх так и сквозил от него, перетекал под кожей Эдди. — Мы дадим тебе все. Тебе не нужны другие партнеры». — Эм… — теперь уже напрягся Эдди. Он не думал об этом. Отказаться от всех человеческих связей? От мысли о жене и семье? Он ощущал, что чувства к Веному становятся крепче и нежнее, но не знал, как к этому относиться. Веном был частью его. Они были одним целым с разными разумами, но Эдди не воспринимал эти отношения как романтические. Он вообще не знал, как это можно назвать. Это не человеческая близость, и названия для нее на языке людей нет. — Я не знаю, хорошо? Для меня это все еще ново. Мне приятно твое присутствие, да. Я не прогоняю тебя. Но… я не знаю, хорошо? Я не знаю, как вообще понимать то, что у нас происходит. Мы же должны хотеть одного и того же, верно? «Мы хотим только Эдди», — многозначительно произнес Веном. Брок ощущал от него нервозное напряжение, злость, страх, и еще множество перетекающих ядовитых чувств, от которых начинало мутить и было тяжело дышать. — И как ты это видишь? Я, прости, не понимаю, — виновато сказал Брок, но в ответ ощутил только недовольное рычание. — Ну в чем дело? Поговори со мной. «Глупые слова. Примитивный язык», — фыркнул Веном. — Ох, примитивный? Уж извини, какой есть, на этой планете мы так передаем информацию, — огрызнулся в ответ Брок, чувствуя, что только он один пытается разобраться в том, что происходит. Но Веном только бурчал внутри и не собирался помогать. — Черт, какой же ты упрямый! — простонал Брок и, поднявшись с дивана, направился к полке, где стоял старенький проигрыватель. — Ну ладно, не хочешь по-людски, попробуем так. Он включил диск для медитации, развалился на полу, раскинув ноги и руки, закрыл глаза и попытался расслабиться, но тело было напряженным, сознание в беспорядке, а музыка раздражала. — Я, чтоб тебя, пытаюсь! Хватит ворчать, помогай! — зарычал Эдди на своего симбиота, но тот продолжал сидеть внутри и очень неохотно делился своими переживаниями. Эдди буквально приходилось их выуживать из их ослабшей связи. Но он чувствовал. Не видел, но ощущал свой собственный образ, окутанный живой чернотой, желающей не поглотить его, а раствориться в нем. Быть всем для него. Быть едиными и независимыми от всего мира. Лишь они в полном слиянии, а вокруг хоть целый космос, полный звезд. Другие миры, все для них, а они друг для друга. Но все это было отравлено страхом. До ужаса знакомым Броку страхом, который рождался в нем в начале всех отношений. Счастье обманчиво. Это просто ширма, приманка для новой боли. Ложь, за которой будет только отторжение и одиночество. И самое опасное — в это счастье поверить, ведь тогда боль будет сильнее. А Веном уже поверил. Выбрал Эдди, связал себя с ним так крепко, что не мог представить себе иного носителя, а теперь умирал от мысли, что все не так, как он думал. Что близость была не настоящей. И его снова ждет пустота размером с космос и новые поиски, на которые у него не было сил. Необъятное желание сделать его, Эдди, счастливым и страх, что, возможно, он не способен на это. Недовольное рычание эхом разнеслось в сознании Эдди, и он снова услышал музыку, а чувства Венома отошли на второй план, притупились, стали почти неосязаемыми для него. Эдди открыл глаза и медленно сел, стараясь выровнять сбившееся дыхание и чувствуя, как перетекает Веном под его кожей. «Мы можем быть всем для нас», — неохотно зашуршал Веном, и в его словах Эдди чувствовал неприязнь ко всему человечеству, кроме него самого. — Я знаю, — честно сказал Брок, вздохнув, — но… То, чего ты хочешь, это не то, к чему я готов, — попытался он объяснить и ощутил возмущение симбиота. «Чувствуешь. Как к остальным, кого считал парой», — не согласился Веном. — Ты мой друг. Хорошо? Что в этом плохого? — настаивал Эдди, но сам почему-то начал чувствовать страх. «Чувствуешь. Как к партнеру», — продолжал напирать Веном и до боли натянул связь, заставляя Эдди снова вспомнить свои же ощущения. Боль и необъятную тоску, пока они были в разлуке. Всепоглощающую радость, когда он снова услышал голос Венома в своей голове. Страх от одной лишь мысли, что он снова может его потерять. Спокойствие и уют от ощущения симбиота внутри. Тепло, разливающееся в душе, которое возникало все чаще лишь от их общения или совместной рутины. Благодарность от чувства единения и наполненности. Умиротворение. Физическое притяжение и желание большего единения, которого он сам просил и на которое дал разрешение. Воспоминания о наслаждении, которые теперь всегда были где-то в его сознании и дразнили его, пусть вместе с этим и пугали. Но близость и единение ощущались естественно. Веном намеренно окутывал это чувство собой, подчеркивая и показывая его Эдди. Потому что, даже не будучи человеком, он сам ощущал их связь правильной и естественной, и ему не нравилось, когда Брок в этом сомневался. И, словно эхом для сравнения и понимания, Веном начал отражать чувства из его старых воспоминаний об Энни. Та же радость, спокойствие и тепло, пусть даже чувство одиночества и пустоты отступало, лишь когда она была рядом. С ней эти же чувства были слабее, но ему они казались огромными и сильными. Их было достаточно. Их хватило для того, чтобы сделать предложение и быть полностью уверенным, что он хочет сохранить это на всю жизнь, разделив ее с ней. Эти ощущения снова перетекали к его новой жизни, сравнивались — и невозможно было не заметить разницу. То, насколько лучше Веном со всем справлялся, насколько полными и огромными были его чувства, как они отражались и резонировали в душе Эдди, отчего он сам добровольно и радостно открывался ему, принимая до последней капли тьмы. «Партнеры. Как в отношениях», — заключил Веном, прекращая жонглировать ощущениями в сознании Брока, которого уже начало трясти от такого морального аттракциона. Эдди бездумно смотрел в пространство, медленно приходя в себя, стараясь понять, что же он сейчас чувствует на самом деле, а что — всего лишь отголоски воспоминаний. И чем отчетливее было его осознание, тем плотнее его затапливал холодный страх. Он откашлялся и, неуклюже поднявшись на ноги, подошел к магнитофону чтобы выключить музыку. — Ты успокоился? — осипшим голосом спросил он Венома и нервно облизнул губы. «А ты?» — вопросом на вопрос ответил симбиот. — Просто не выкидывай подобных трюков, пока я работаю, договорились? Тогда у нас все будет в порядке, — заверил Эдди, словно и не было ничего. Он отстранил от себя свои же чувства, отложил их подальше и сделал вид, что ничего не понял. «А ты будешь искать партнера?» — в отместку спросил Веном. — Да как мне кого-то найти, когда меня изнутри ломает инопланетная тьма от простого безобидного флирта? — огрызнулся Эдди и пошел на кухню, чтобы заварить себе кофе. — А еще из-за тебя я так и не дожал ее. Придется обращаться в отдел кадров или влезть в их бухгалтерию, проверять документы и денежные переводы. Денежный след всегда самый надежный, — начал рассуждать Эдди, стараясь как можно дальше уйти от пугающей его темы межвидовых отношений. Он даже думать о них не мог без парализующего страха, не то что признаться себе в чем-то подобном. Пусть все будет как будет. У него есть Веном, он учтиво разрешил ему остаться в своем теле и все еще учится с ним жить. Зачем развивать это во что-то столь… столь… Черный жгут поставил перед ним пакет молока, едва Эдди начал наливать себе кофе. — В этой машине он очень горький. Тебе не нравится. Добавляешь молоко, чтобы вкус был приятнее, — послышался реальный голос Венома, и Эдди, обернувшись, увидел парящую позади него голову симбиота, но тот не смотрел на него, а разглядывал улицу за окном. — Да, спасибо, — все еще чувствуя напряжение в их связи, сказал Брок и задумчиво посмотрел на чашку. — А ты… тебе сделать? — не вполне уверенно спросил он у Венома, и тот перевел на него взгляд, прищурился, раздумывая. — Да, — все же ответил он. — Только его, — он кивнул на молоко, — и добавь сахар. Побольше, — попросил он, и Эдди кивнул с легкой улыбкой. — Инопланетный сладкоежка, — пробормотал он, насыпав сахар в большую чашку с молоком, и передал ее одному из тонких щупов, которые отделились от его же тела. На душе все еще было тревожно и тяжело, но Брок понимал, что не в состоянии сейчас это обсуждать. И хотя из-за этого его начала разъедать вина, все, что он мог, так это притвориться, что ничего не произошло. Словно проблема улажена. Ведь в какой-то мере так и есть. Не все сразу. Не в таких вопросах. — Хочешь помочь мне? — предложил Эдди. — В чем? — спросил Веном и, наклонив свою огромную морду к чашке, задумчиво на нее уставился, а затем приоткрыл пасть и, медленно выкатив краешек языка, осторожно принялся лакать. От этого зрелища Эдди даже забыл, что хотел ему предложить, и поджал губы, чтобы не засмеяться от умиления. — Что? — непонимающе спросил Веном, подняв на него свои переливающиеся опаловые глаза. — Все хорошо, приятель, — тут же сказал Эдди и, протянув к Веному руку, осторожно погладил его по гладкой и упругой шкуре, парящей в воздухе, словно осязаемые клубы дыма. — А помочь… Я займусь сбором информации по театру и его руководителям, а ты можешь раскладывать ее, сортировать, — предложил он, но у Венома это не вызвало энтузиазма. — Скучно, — прошипел он, — лучше помогу, когда надо будет кого-то допросить. Где-нибудь в темном коридоре. Не в баре. — О боже, ты что, теперь вечно мне будешь это припоминать? — обреченно спросил Эдди, глядя на то, как Веном задумчиво лакает молоко. — Не вечно, — снисходительно пообещал симбиот.