Совершенство в единении

Эдди снова работал — проторчал весь вечер и добрую часть ночи за ноутбуком на каких-то сайтах, выискивая по документам ответственных за финансы театра. И, как бы скучно это ни было для Венома, он не мешал. Он даже не стал долго оставаться снаружи, хотя за последнее время они оба привыкли дома быть друг у друга на виду. Веном повадился постоянно взбираться на плечи к своему носителю, оплетая его темной пеленой, касаясь его под одеждой и питая своей силой, убирая мигрени и боль в уставших глазах. Но сейчас он тихо и виновато сидел под ребрами, скрываясь от Брока. Не мешая, все больше думая о том, что их связь еще не столь полная, как он думал. А все из-за людских условностей. Из-за темноты из самого детства, мрачных теней, что вечно давили на Эдди, заставляя его наизнанку выворачиваться, чтобы нравиться обществу, казаться правильным и хорошим. С Эдди нужно медленнее. Осторожнее. Как бы сильно ни хотелось получить все и сразу, теперь Веном это понимал. Его хост сможет дать ему однажды целый мир. Они смогут стать семьей, если Веном сможет доказать, что способен быть ему партнером, таким же и лучше, чем люди. Спать Эдди завалился ближе к рассвету. Все его тело ныло от усталости, но разум еще был слишком напряжен после полученной информации и не мог уснуть. Так его человек и лежал в постели, дожидаясь, пока усталость не возьмет свое. Трусы и старая футболка, тонкое одеяло на сильном теле. Эдди был красивым человеком. Люди постоянно судят по внешности, но о том, что понимается под привлекательностью и красотой в этом мире, Веном понял, только побывав в Энни и получив от нее эту карту красоты. И сам по ней научился видеть особенности своего Эдди. Ценить не только то, каким радушным и открытым был он внутри, как искренне он мог в себя принимать Венома, но и то, каким он был снаружи. Черный щуп ласково заскользил по бедру Брока, а клыкастая голова Венома навалилась на его плечо, тихо и ласково рыча, предлагая, безмолвно спрашивая разрешения и давая ощутить себя. Веному не нравились ссоры. Он не был уверен, что все пришло в норму, и хотел получить подтверждение от Эдди. Не просто на словах, но ощутить в его тяге к ним, в открытой близости. Наладить их связь. Сделать все, как было. Он замер, поглаживая Брока и ощущая от него удовольствие и сомнение. И этого хватило, чтобы Веном начал впитываться обратно под кожу. Но едва он только начал исчезать, Эдди ухватился за жгут на бедре и крепко сжал его в руке, не позволяя раствориться. Веном прищурился, улавливая согласие в чувствах Брока, и, чтобы убедиться, прошелся длинным влажным языком от шеи до уха, разделяя с Эдди короткую дрожь возбуждения. Можно. На душе все еще тяжело, но желание чувствовалось отчетливо. Безмолвный и открытый, Эдди сам начал поглаживать упругую шкуру Венома, пусть для этого ему и приходилось касаться своих же боков и бедер. Веном приподнялся, с любопытством наблюдая за Эдди, довольно клацнул зубами от его прикосновений и застыл, разглядывая своего носителя, ласкающего их тело. — Без одежды, — проурчал Веном, и несколько жгутов начали стягивать ткань с человеческого тела. В комнате было совсем темно, он понимал, что Эдди едва может что-то различить и этот темный покров делал его слегка смелее. Но они могли все видеть. Это лишь слабый свет, он не сравнится с космической чернотой, к которой приспособлены его глаза. — Ты же… чувствуешь? — с сомнением прошептал Эдди, перекатившись на спину, и уставился на парящую над ним хищную морду. — Да, — рыкнул Веном, и темнота под пальцами Брока начала разбухать и клубиться, скользить по его телу, лаская десятками отростков и переплетаясь с пальцами Эдди. Бесформенная тьма лоснилась и перетекала на обнаженной коже, расползалась по внутренней стороне бедер, кружила вокруг полувставшего члена. Полосы инопланетной шкуры потекли от бедер по животу, вверх к груди, и Эдди провел по ней рукой, лаская Венома вслед за его прикосновениями, сжимая ветвистые жгуты на бедрах, пока тьма стягивала его член в плотный кокон, начиная двигаться и вибрировать. От тихого стона удовольствия Веном и сам не заметил, как издал едва слышное урчание, наслаждаясь нахлынувшими на него ощущениями, и наклонился ближе, жадно разглядывая своего Эдди. То, как тот тяжело дышит, как струится их тело чернотой вдоль линий татуировок, как пульсирует вместе с тяжелым гулом сердца. Его Эдди снова открытый, больше не сторонится, горит от предвкушения, прикасается к нему, тянет за шкуру до сладкого подрагивания. Веном даже не замечал, как от этих прикосновений ритмично сжимал Эдди в себе. — Иди сюда, — прошептал Эдди и потянул руку к парящей над ним клыкастой пасти. Сам тянулся. Сам звал его. Сам касался. Потому что хотел. Потому что желал его. Веном бросился на Брока, ласкаясь мордой к его протянутой руке, оплетая его ладонь языком, лаская его настойчивее, стягивая бедра в клубящейся черноте, желая полного единения и пьянея в восторге оттого, что сейчас Эдди желал того же. И словно не было проблем и стен, не было стеснения и неуверенности. И больше не будет. Только они, только общее наслаждение в сплетении воедино двух совершенно разных тел. Брок протянул вторую руку к голове Венома и, тяжело дыша, вцепился в тянущуюся шкуру, рывком притянул его к себе и перевернулся, укладывая клыкастую пасть на подушку, а сам навалился сверху. Чернота задрожала под ним, продолжая пульсировать на бедрах, ласкать его член, плотно стиснутый коконом упругой черноты. Тонкие, как нити, полосы потекли по спине и рукам, натягиваясь и цепляясь за тело Эдди. Брок тяжело дышал, то и дело возбужденно вздыхал, и эти звуки были потрясающими. Веном специально пытался повторить касания, сделать те же самые движения, чтобы задеть чувствительные точки, вызвать новый разряд наслаждения, бегущий вдоль позвоночника и растекающийся по их общему телу. Щурился и рычал от наслаждения вместе с Броком, тянул его на себя. Он хотел, чтобы его драгоценный хост упал на него выжатый до капли, истерзанный ощущениями, раскинулся на его пенящейся шкуре, погрузился в их единение. Но Эдди еще держался и даже пристроился сверху и сам начал двигать бедрами навстречу ласкающему его чернильному кокону из сплетенных жгутов. Он легко выскальзывал из влажной плотной хватки чужой плоти и толкался обратно в сжимающие его до одури щупальца, пока они дрожали на его бедрах и скользили по спине. Эдди облизнул пересохшие губы и наклонился, прижимаясь губами к обернутому вокруг руки языку Венома, целуя и посасывая его. Наслаждение звенело во всем теле, горело и искрилось, а связь вновь была такой крепкой, что Веном готов был растечься от переполнявших его ощущений, от всеобъемлющего обожания, которое он испытывал к Броку. Он хотел его, хотел, хотел еще сильнее, еще плотнее, в себя, в единое целое. Касаться его и чувствовать его прикосновения, быть им, быть ими. Веном зарычал и, широко распахнув пасть, рывком набросился на Эдди, но тот не успел даже понять, что происходит, лишь острые зубы задели его кожу, прежде чем впитаться, а щупальца растеклись по его ягодицам, начиная влажно скользить между ними, дразня напряженные мышцы. Внутрь бережно проталкивалось сразу три тонких жгута, растягивая его в разные стороны, протекая внутрь поочередно и достигая горящей точки наслаждения. Эдди хотел застонать, но с губ сорвался утробный рык Венома вперемешку с его собственным вздохом наслаждения, а вся комната вдруг стала ярче и светлее. Эдди потянуло назад, и он охнул, садясь на колени и чувствуя, как темная плоть начала ласкать его грудь. Он провел руками по шкуре Венома, ощущая и телом, и через симбиоз отзывчивое наслаждение от этих касаний. Все множилось и троилось. Каждое его прикосновение было их общим, все наслаждение отдавалось эхом и повторялось не в одном, но в двух сущностях в едином теле, так плотно и едино, как Эдди прежде не чувствовал. — Ви, — простонал он, оглаживая его на своем теле, понимая, что сейчас он видит все их общими глазами, что у них общий голос. Он даже ощутил, как из приоткрытого рта начинает высовываться их общий длинный язык, и облизнулся, чувствуя, как жгуты все плотнее наполняют его тело изнутри, набухают все больше, до дрожи в напряженных ногах. Он бы упал, если бы не чужая сила и чужая воля, держащая его на месте. «Прекрасный Эдди. Наш Эдди. Еще, еще», — рычал Веном, дурея от наслаждения и выжимая из Брока все до последней капли, чувствуя, как уязвимые человеческие пальцы скользят по их лицу, касаются их острых зубов, и облизнул их, утробно рыча вместе с постанывающим Броком. Его было слишком много и именно так, как надо. Он обхватывал сильной хваткой и заполнял на грани с болью. Высасывал его до влажных звуков под черной плотью, а зад горел от наслаждения, словно там скопился целый ядерный реактор, и сразу три сплетенных жгута пробивали эту стену, заставляя выть от удовольствия и видеть звезды перед глазами. Эдди начало трясти, мышцы ног ныли от напряжения, его всего изогнуло, и казалось, что он взорвется в момент оргазма. Но вместо этого его швырнуло на кровать, словно смыло волной цунами, и ощущения растеклись по телу, вымывая из него все, что оставалось в этом мешке с костями, оставляя полное блаженство и наслаждение, вырываясь из груди рычанием, приглушенным подушкой, и напряжением в когтистых человеческих руках, которыми он держался за изорванное одеяло. Брок тяжело дышал и чувствовал, как слюна стекает по подбородку, а пот по всему телу. Черный кокон все еще пульсировал на его члене, неспешно вытягивая из него сперму, доставляя все новые волны тягучего наслаждения, а щупы в растянутом заду неспешно скользили внутри, выбивая новые стоны из горла. Быть одновременно полностью опустошенным и заполненным, избавиться от мыслей и тревог и оставить лишь чувства. Невозможная роскошь, подарок, который мог дать ему только Веном в момент невероятной близости, столь яркой, что Броку казалось, весь мир исчезает и они вдвоем остаются наедине с самой вселенной. В их общем теле, утопая в общей страсти, бесконечно поглощая и создавая друг друга. Брок растянулся на кровати, чувствуя, как с его кожи сходит тело Венома, и не успел даже прошептать, чтобы тот остался. С ним теплее и спокойнее. С ним на коже правильнее. Естественнее. Едва эта мысль сформировалась, как Эдди ощутил прикосновение теплого языка к обнаженной спине. Он ласкающе скользил по коже, слизывая пот с расслабленной линии позвоночника, кружа по плечам и шее, и Эдди снова благодарно застонал. — Ты просто чудо, — пробормотал он и ощутил, как Веном нежно толкнулся мордой в его затылок. — Мы, — поправил его симбиот, продолжая неспешно вылизывать Брока. — Мы, — повторил Эдди и усмехнулся, источая ту же теплоту и счастье, что Веном ощущал в нем в их первый раз, от которой симбиот только вдвое сильнее источал сытую радость и безграничное обожание. — Оставь, — махнул рукой Брок и поманил к себе Венома, который продолжал тщательно слизывать с него пот. — Потом в душ пойдем. Сейчас просто… иди сюда, малыш, — позвал он и перекатился на спину. Веном опустился на его вздымающеюся грудь и прищурил глаза от удовольствия, когда Эдди приобнял его одной рукой. — Мы большие, Эдди. Показать тебе? — зашипел Веном, но был слишком довольный и расслабленный после совместного оргазма, чтобы это могло прозвучать, как угроза. Его неимоверно тянуло касаться Брока. Скользить по его коже, ощущать биение его сердца. Несколько тонких жгутов обвились вокруг ног Брока, разминая перенапрягшиеся мышцы, протекая теплой тьмой между пальцев и оплетая щиколотки. — Черт, — поморщился Брок, и кровь прилила к его щекам. — Прости, я постараюсь к тебе так не обращаться, — пообещал он, а Веном с интересом на него посмотрел. — Снова. Почему это слово? — спросил он, растекаясь по телу Эдди, словно огромный кусок черного сливочного масла по горячей сковородке. — Это… Люди делают такое. Когда они с кем-то. Близким. Называют не по имени, а используют прозвища. Ласковые обращения, — попытался он пояснить и тяжело вздохнул. — Не маленький. Это не обозначает размер. Это слово для чувства. Я… не знаю, как это еще объяснить, я не буду… — Будешь, — заинтересовался Веном. — Назови еще, — попросил он, радуясь волне смущения от Брока и не давая ему попробовать перекатиться на бок. — Это не делается по приказу, это происходит само, я даже не замечаю этого, — попытался оправдаться Брок, чувствуя, как голова Венома на его груди становится тяжелее. — Скажи, — настаивал симбиот. — До чего ж ты упрямый, — покачал головой Брок. Он уставился в потолок, чувствуя, как сгорает от смущения, и взволнованно сглотнул. — Малыш, — едва слышно сказал он и услышал довольное урчание своего симбиота. — Прозвища для нас? Только для нас? — уточнял Веном, крайне заинтересовавшийся этой темой. — Да-да, для тебя, — кивнул Брок и уперся ладонью в морду Венома. — Хватит, правда, давай не будем об этом, — попросил он, но Веном только обвил языком его руку, не против поиграть с пальцами Брока. — Эд-вард, — ласково прорычал Веном, и его глубокий голос эхом завибрировал в теле Брока, снова пробуждая в нем возбуждение. — Что? Нет. — Ласковое прозвище, — непонимающе предположил Веном. — Нет, это мое полное имя. У нас так принято. У людей есть полное имя. Оно для официальных встреч. А есть короткая форма имени — для близких, для более простого общения, — продолжал он обучать своего симбиота, играя с его языком и чувствуя, как вязкая слюна стекает на грудь. — Эдди, — проурчал Веном, окутывая это слово всей возможной нежностью и заботой. Должно быть, лишь он один мог бы обходиться без лишних прозвищ, ведь он сумел вложить все свои чувства в одно слово и доставить их прямо в сердце без особых усилий. — Мой Эдди. Наш. — Да, — не стал спорить Брок и потянулся, чтобы прижаться губами к теплой упругой шкуре, прочной, но приятной на ощупь, словно живой шелк. Взгляд зацепился за будильник на прикроватной тумбочке, и Брок тихо вздохнул. — Давай поспим, нам еще много работы предстоит днем, — предложил он. — Какой? — заинтересовался Веном. — Активной. Нужно будет влезть в пару офисов, допросить несколько человек. Думаю, ты сможешь помочь. Готов поработать журналистом? — спросил Эдди, все продолжая поглаживать Венома, не в состоянии оторваться от него. — Всегда, — с энтузиазмом согласился Веном, растягивая в подобии улыбки свою клыкастую пасть, и даже этот оскал, достойный фильмов ужасов, вызвал у Эдди только умиление и новый прилив теплоты на душе.