Дитя Императора

Седрет сдержанно улыбнулся. Дело было сделано. Наконец то удовлетворённый результатом он в последний раз проверил качество своей работы. Подняв тяжёлую металлическую пластину, он аккуратно завернул её в боевое знамя, найденное в давно заброшенной гардеробной. Включив коммуникатор, он тихо произнёс:   — Сара, Джейни, не могли бы вы обе встретиться со мной в часовне?   В ответ прозвучали два недоуменных подтверждения, и он почувствовал, как его губы искривились в гримасе. Он не хотел причинять своим спутницам ещё больше боли, чем они уже пережили, но иногда необходимость — суровый надсмотрщик. Надев парадную мантию, он тихим шагом прошествовал по коридору к сверкающим деревянным дверям, распахнул их настежь и подошёл к простому алтарю. В отличие от более современных кораблей, часовня «Феникса» была задумана как место памяти, а не поклонения, с длинными рядами мраморных колонн и потрёпанных боевых знамён — осязаемым напоминанием о воинах, которые давно сражались и погибли за своего Императора, будь то в составе Легиона или рядом с ним.   Он положил свёрток на алтарь, развернулся и стал ждать, его острый слух вскоре уловил звук работы лифта и затем мягкие шаги в широком коридоре.   — Привет, мистер Морган. Что случилось? — Джейни впорхнула в часовню рядом с матерью. — Почему вы в этом своем плаще - халате?   Он кивнул, и ровным голосом начал отвечать. — Джейни, давно пора было сделать что-то большее, чем просто хранить память о твоём отце. Не могли бы вы обе присесть?   Они обе выглядели озадаченными, и он заметил, как померкла, пригасла оживленная мимика девочки  при упоминании отца. Он поднялся на небольшую возвышенность и посмотрел вниз на двух людей, которых уже считал своими спутниками.   — Мы собрались в этом почётном месте, чтобы отдать дань уважения Канрету Смитсену, который отдал свою жизнь, храбро защищая товарищей и свой мир. Я, Морган Седрет, никогда не встречал этого человека, но вижу перед собой его истинное отражение. Он, должно быть, был любящим отцом и мужем, иначе его жена и дочь не были бы такими сильными и любящими; я знаю, что он был верным и преданным другом, ведь его товарищи из Имперской Гвардии скорбели о его смерти. Передо мной жена и дочь, в которых добродетели человечества очевидны, и я знаю, что Канрет Смитсен не мог вызвать такую скорбь в своей семье, будь он хоть чуть менее достойным. Я свидетельствую словам его капитана, который заявил, что без его предупреждения — предупреждения, данного ценой собственной жизни — никто из его товарищей не выжил бы. Я заявляю перед этими свидетелями, что Канрет Смитсен отдал свою жизнь за Императора, за свой мир и, прежде всего, чтобы защитить свою семью от зла. Он не был Астартес, но встретил врагов, способных заставить задуматься и астартес не дрогнув, его последним действием было встать на пути предателей Императора и предупредить своих братьев по Гвардии. Я заявляю, что он достоин памяти в этом месте, что он сражался и погиб так же храбро, как и любой из воинов, поминаемых здесь, и что в их компании он не будет выглядеть неуместно.   Он спустился и поднял свёрток с серебряного алтаря, медленно развернул его и поднёс к двум тихо плачущим женщинам на передней скамье. Они с изумлением уставились на золотую табличку.*«Канрет Смитсен, рядовой, Имперская Гвардия, система Кант, 3719672.M41, 672-09-08» — гласила надпись, чёрная на фоне выгравированного Имперского аквилы. Седрет дал им несколько мгновений рассмотреть её, затем подошёл к пустой арке, опустился на колено и прижал металл к мраморной колонне. Яркий серебряный свет вспыхнул, когда реактивные вещества навечно закрепили табличку. Он отступил, отдал формальный салют и, мягко коснувшись склонённых голов своих товарищей по кораблю, вышел из часовни.   Он проводил сканирование, когда его ногу обхватили маленькие ручки. Он посмотрел вниз, на поднятое навстречу его взгляду лицо, глаза всё ещё слегка припухшие, несмотря на робкую полуулыбку.   — Джейни?   — Мы с мамой немного поговорили. Я просто хотела сказать спасибо.   — Это была моя честь и привилегия, Джейни. Твой отец спас много жизней. Ещё до того, как человечество впервые покинуло Терру, один очень мудрый человек сказал: «Нет большей любви, чем положить своё брееное тело между домом и ужасами войны». Последним поступком твоего отца была попытка защитить мир и семью, которые он любил. Это достойно чести от куда более достойных людей, чем я.   — Я скучаю по нему, — дрогнул маленький голос на грани слёз. Седрет бережно поднял крошечную фигурку и усадил в своё кресло.   Серо-голубые глаза встретились с карими, когда он заговорил, одновременно мягко и серьёзно: — Джейни, те, кого мы любим, никогда не покидают нас по-настоящему. Они всегда с нами — в наших воспоминаниях и сердцах.   — А вы скучаете по своим друзьям?   Он кивнул. — Очень. Я скучаю по Этаниэлю больше, чем могу выразить; мы с ним были близки как братья на протяжении сотни веков. Но это сложно; я должен стараться вспоминать хорошее, а не зло, которое мы творили. Я задумываюсь — сейчас, раньше я этого не делал — о своих братьях, погибших, когда Хорус предал своих же воинов. На чьей стороне они сражались? Я думаю, надеюсь, что большинство моей центурии храбро сражались и погибли вместе с капитаном Тарвицем. Я искал в базах данных записи о высадке, но не нашёл ничего, кроме следов удаления.   — А что такое «удииление»?   — Это значит, записи уничтожены. Стандартной практикой было создавать резервную копию, но её тоже удалили, незадолго до высадки, как я думаю. Почему — не знаю.   — Может, кто-то спрятал её?   Он сдержанно улыбнулся. — Возможно, но где? На корабле таких размеров есть множество мест, где можно спрятать что-то маленькое, вроде записи.   Она кивнула. — Наверное. Мистер Морган, мы сегодня будем работать над нашим проектом?   — Да, Джейни. Думаю, мы сможем уделить ему время. — Он бережно поставил её на пол, испытывая больше благодарности, чем мог себе представить он был способен, видя улыбку на её лице.   — Доброе утро, Джейни, — сказал Седрет, ловко расставляя три тарелки — одну заметно больше и выше двух других — с жёлто-белыми яичницей, розово-коричневым и пряно пахнущим беконом и румяными сосисками. Он намазал четыре ломтика тоста маслом и сделал большой глоток из своего огромного бокала фруктового сока.   — Ого, мистер Морган. У вас целая куча еды.   — Сегодня у меня аппетит настоящего астартес. К тому же я иногда люблю плотный завтрак, — ответил он, накладывая себе чёрно-серые грибы с хрустящей корочкой. — Пайки космодесантника — это, конечно, хорошо, но иногда хочется разнообразия. Не обязательно каждый день принимать специальные минеральные добавки, даже для кого-то столь древнего, как я.   Она рассмеялась и скривилась. — Пайки космодесантника — это фу.   Он легонько усмехнулся. — Они и правда на вкус как картон. Кушай, малышка. Сегодня у нас много дел.   Сара улыбнулась. — Да. Я до сих пор не совсем понимаю, что вы подразумеваете под «много», но подозреваю, что это больше, чем пара дел по уборке.   Он молча улыбнулся, с удовольствием пережёвывая еду. В глазах Сары читалось подозрение, на что он ответил совершенно невинным выражением лица.   — Сара, не могла бы ты зайти в оружейную? Мне нужна твоя помощь. — Голос Седрета не выдавал, какая именно помощь требовалась, но Сара внутренне вздохнула. Скорей всего, ещё одно утомительное задание; за последние пару дней, пока навигационный компьютер определял их местоположение с точностью достаточной для прыжка через варп, их было уже немало. Она поднялась со стула, взяла пульт тревоги/управления и направилась к лифту.  Седрет возился с очередным доспехом, когда она вошла. Он обернулся и улыбнулся. — А, вот и ты. У меня проблема вот с этим.   Она выглядела недовольной. — Морган, ты ведь забыл о броне астартес больше, чем я когда-либо узнаю.   Он кивнул. — Верно. Но мне всё равно нужна твоя помощь с этим комплектом, — сказал он, когда она подошла. — Что думаешь?   Она внимательнее рассмотрела доспехи. Они выглядели похоже на другие, но как-то более современно. — Эм, шестая модель?   Он снова кивнул. — Адаптация, да. Я убрал перекрещивающиеся силовые кабели спереди; они уязвима в бою. Что важнее, они скрывают аквилу.   — Я думала, ты не служишь Империуму? — Она знала, что в её голосе легко читалось поддразнивание, и слегка улыбнулась.   — Я и не служу. Аквила — символ Императора, а не Империума.   — Мне нравится плащ. Это тоже адаптация?   Он поднял тяжёлую, изящную чёрную ткань с серебристой каймой, похожей на языки пламени. — Да, мне тоже. Джейни хорошо постаралась. И, конечно, это баллистическая ткань, так что она поглотит удар прилетевший сзади.   Она кивнула, радуясь, что Джейни смогла помочь астартес.  — Впечатляет. Даже красиво. Так чем я могу помочь? Не только своим мнением, надеюсь?   Он коварно улыбнулся и кивнул Джейни, которая сидела на скамейке с улыбкой типа «у меня есть секрет». Та подпрыгнула.  — Нет, мама. Мы хотим, чтобы ты её примерила.   Сара тупо посмотрела на дочь. — Что?   — Примерь, — сказал космодесантник. — Мы потратили пару месяцев, чтобы сделать доспехи по твоему размеру, и хотели бы убедиться, что они хорошо подходят.   Сара моргнула. — Это для меня?   Они кивнули в унисон. — Тебе не нравится, мама? — раздался тихий голосок на уровне её пояса.   Она снова посмотрела на доспехи. Внимательнее. Наплечник, правый, нёс на себе имя. «Сара» было выгравировано готическим шрифтом Империума, залитое чем то настолько  чёрным, что в цвете можно было утонуть. Левый наплечник украшало то же когтистое крыло, что и на броне Моргана, тоже из цельного золота. — О, Император. Это для меня? Чтобы носить? Сражаться в них?   — Ты говорила, что тебе некомфортно в доспехах сестры Агнессы. Эти не будут тебе мешать; это доспехи космодесантника. Даже если космодесантник несколько меньше большинства. Это боевые доспехи; доспехи Детей Императора. Для моей боевой сестры. — В его глубоком голосе звучала эмоция, которую она раньше не слышала. Джейни дёрнула её за руку.   — Давай, мама. Сначала нужно надеть поддоспешник.   Сара позволила увести себя в раздевалку, которую они с Джейни использовали. На стойке висел облегающий чёрный костюм, с золотым аквилой Императора на левой груди. Она посмотрела в тревожные глазки девочки и вдруг улыбнулась.   — Это то, над чем вы с Морганом работали, да?   Тёмные кудряшки кивнули, на мгновение скрыв большие тревожные глаза. — Тебе нравится, мама?   — Это прекрасно, дорогая. Давай, помоги мне надеть.   В ответ Джейни улыбнулась так широко, как не делала уже больше года.   Седрет ждал их, когда она вышла в облегающем костюме. Он кивнул и обошёл её.   — Отлично. Отверстие именно там, где нужно.   — Эм, да. А зачем там отверстие?   Он мягко коснулся кожи на её спине. — Доспехи космодесантника имеют внутренние устройства, предназначенные для впрыскивания смеси эндорфинов, свёртывающих агентов и адреналина. Это позволяет астартес продолжать сражаться даже после серьёзных ранений. Я знаю космодесантников, которые могли сражаться, потеряв конечности. Хотя я не ожидаю, что ты будешь способна на то же самое, и надеюсь, что тебе никогда не придётся испытать работу этих устройств, твои доспехи включают аналогичное устройство, чтобы ты быстро не вышла из строя из-за шока или кровопотери. Точно так же ткань, которую ты носишь, — это тот же антибаллистический и огнестойкий материал, который используют Сестры Битвы, когда не защищены доспехами. У меня есть генетические и физиологические модификации, а у тебя нет. Устройства и ткань обеспечат тебе дополнительную защиту, компенсируя их отсутствие. Твой плащ сделан из того же материала.   Она пристально посмотрела на него.   — Это значит, что когда ты наденешь доспехи, ты почувствуешь лёгкий укол в спину при его включении. Это антишоковый инъектор. Он не даст тебе потерять сознание, чтобы ты могла телепортироваться в безопасность, даже если будешь тяжело ранена.   — О, —  ответила она ослабевшим ввнезапно голосом, — понятно.   Это было словно сцена из сновидения или сказки, подумалось ей. Она, Сара Смитсен, женщина без особых талантов или происхождения, теперь владела собственным боевым силовым доспехом. Она не могла оторвать глаз от своего отражения в зеркале. Аквила Императора, двуглавая и гордая, сверкала золотом на её нагруднике, выделяясь на глянцевом пурпурном фоне. Она опустила взгляд на сияющую дочь. — Это чудесно, дорогая. Правда. Я чувствую себя... особенной и такой благословлённой.   Седрет усмехнулся. — Это пока, это не надолго. Ты почувствуешь иначе, когда мы начнём подгонку. Без специализированных имплантов технодесантника или нейроинтерфейсов астартес калибровку придётся проводить вручную, чтобы ты смогла воспользоваться всеми преимуществами доспеха. Это будет небыстрый и непростой процесс. Думаю, ты быстро устанешь и разозлишься.   Она улыбнулась огромному космодесантнику. — Я справлюсь с небольшим дискомфортом.   Седрет лишь молча, понимающе улыбнулся в ответ.   — Лучше, — сказала она, поднимая руку в защитную стойку. — Теперь правильно.   Седрет кивнул и резко атаковал, удар его цепного мече едва парирован. Император! Даже без брони, усиливающей удар, его сила чуть не выбила клинок из её руки; она отпрыгнула, отбивая последующий удар с такой силой, что оставила шрам на полу. Он усмехнулся, снова заняв стойку, теперь осторожнее.   Это была их семнадцатая тренировка с клинками за последние два дня, каждую Джейни тщательно записывала на видео сразу с нескольких углов. И Седрет всё ещё не был удовлетворён. Ушло три недели на подгонку доспехов до уровня, который он назвал приемлемым, а затем начались бесконечные боевые тренировки, обычно сопровождаемые ещё более тонкими настройками. Клинки, болтеры, даже тяжёлые болтеры, которые были больше её самой. Хотя она признавалась сама себе, что когда откидывалась назад предварительно полузаблокировав доспех, она чувствовала себя весьма уверено управляясь с этим массивным оружием даже в режиме стрельбы очередями. И всё же она практически постоянно чувствовала себя  измотанной, уставшей и раздражённой, и часто срывалась на Седрета и дочь.   Она перешла в стандартную атакующую последовательность, внезапно изменив её, как ей казалось, без предупреждения. Этого было недостаточно. Явно недостаточно, Космодесантник ушёл в сторону, всего лишь настолько, что бы когда её клинок с покрывающими края лезвия молниями рассек воздух так близко, что он, должно быть, почувствовал разряд, а его ответный удар пришёлся под правую руку, кидая её на колени.   Он отступил. Она сердито посмотрела на него, поднимаясь и слегка морщась. — Как ты прочитал что я хочу сделать?   — Опыт. Я занимаюсь этим очень, очень давно. Твой манёвр был хорош, но я увидел его раньше. И, в отличие от многих, я быстрее без брони, чем в ней. Менее искусный фехтовальщик был бы повержен.   Она ответила на его салют, подняв клинок вертикально на мгновение перед тем, как убрать его в ножны. — Все космодесантники так же хороши, как ты? — Она старалась, чтобы в голосе не было заметно сомнение.   Он покачал головой. — Вовсе нет. Честно говоря, есть не больше горстки воинов, от которых я ожидал бы поражения один на один. Луций, Кхарн, Аббадон среди Легионов Хаоса, возможно, несколько других, может быть, некоторые из лучших чемпионов Имперских орденов, определённые экзархи эльдар, оркский варбосс Урук Газкул мак Тракка, возможно, другие из более могущественных оркских лидеров. Очень немногие, даже в галактике, столь полной войны и воинов. Конечно, против некоторых типов противников одного мастерства недостаточно. Ни один смертный не может надеяться победить некоторых из самых мощных тиранидов, например.   — Ты убил карнифекса.   — Из болтера, пока он был серьезно отвлечен другим и дезориентирован после телепорта. Я бы не хотел встретиться с ним один на один с одним лишь клинком в руках.   — Я никогда не буду так хороша, как ты, верно?   Он встретил её обеспокоенный взгляд непринуждённой улыбкой. — Если только не проживёшь несколько сотен лет. Но не беспокойся об этом. Ты уже так же хороша, как любой скаут астартес. Даже лучше. Будь ты астартес, твои командиры рассматривали бы тебя для продвижения в регулярные боевые роты.   Она опустила глаза, неловко чувствуя себя от похвалы. — Это странно. Иногда мне кажется, что я не столько учусь тому, чему ты учишь, сколько вспоминаю это.   Седрет усмехнулся. — Возможно, так и есть. Сара, ты была частью чуда; Сам Император коснулся твоего разума. Он может и не быть богом, но Он далеко превосходит любого человека. С другой стороны... — Он замолчал, на лице мелькнула лёгкая улыбка.   — С другой стороны, что?   — С другой стороны, ты можешь просто быть прирождённым воином. Это не совсем беспрецедентно, даже среди женщин. Древняя поговорка о том, что самка вида смертоноснее самца, оказывалась правдой чаще, чем нет. А, вот и ты, Джейни. Хорошие записи получились?   Маленькая девочка улыбнулась ему. — Да, мистер Морган.   — Отлично. Тогда, думаю, пора поесть.   *Примечание автора*: Я редко оставляю заметки в своих произведениях, но, для тех, кто знаком с фразой, хочу отметить, что ужасная песня с припевом «the female of the species is more deadlier than the male»: а) плагиатит Редьярда Киплинга и б) не соблюдает базовые правила английской грамматики. «Deadlier» означает «more deadly», поэтому «more deadlier», несмотря на типичность для некоторых региональных диалектов английского, по сути означает «more more deadly». Киплинг, конечно, использовал «more deadly». Что является одной из причин, почему он получил Нобелевскую премию по литературе, а болваны, написавшие и исполнившие упомянутую песню, никогда её не получат.   Конечно, это также правда: самка вида — особенно человеческого — куда смертоноснее самца. Как может подтвердить любой, кто когда-либо по-настоящему злил женщину.