Святой дух

Глаза Изуку открывать не хочет от слова «совсем», потому что под одеялом уютно, а ещё рядом тихо сопит Тодороки, который уткнулся носом в его шею и размеренно сопел. Снег за окном блестит ярко-ярко, глазам (Мидория уверен) станет больно, стоит только посмотреть на него, и да, это ещё одна причина не двигаться и продлить сонную негу хотя бы на пару минут. Изуку дышит так же глубоко, надеясь всё-таки заснуть. Вообще-то, сегодня у них обоих, Тодороки и Мидории, выходной совпал, и до безумия хотелось просто провести весь день вместе. Вчера Изуку был настолько вымотан непрекращающимися тренировками и очередным патрулем, на который теперь ходит один (один — в смысле без Шото, а не в одиночестве,  потому что «если меня переводят в другой район, то не оставайся один, пожалуйста, и нет, я не считаю тебя слабым»), что отключился в тот же момент, как его голова коснулась мягкой подушки. Вообще-то, Мидория просто хотел полежать пару минут до того, как принять горячий и расслабляющий напряжённые мышцы душ.  Изуку вздыхает и на пробу открывает один глаз. Гирлянда со стены переместилась на небольшую искусственную ёлку, которую Шото притащил домой после очередного задания («Не смотри так, — отводит он взгляд от удивлённого Изуку и в смущении потирает шею. Мидория улыбается. — Женщина, у которой я проходил очередную практику по работе с гражданскими, торговала всякими новогодними безделушками. А у нас, кроме гирлянды, ничего нет. И ёлки нет. А я хочу провести полноценный Новый год с тобой»). На её украшение они с Тодороки потратили весь вечер, несмотря на то, что поодиночке справились бы гораздо быстрее.  Ладно, окей, Шото просто целовал Изуку в каждый удобный и не очень момент, заставляя того выпадать из реальности на пару мгновений и тупо пялиться в какую-то неопределённую точку, уносясь мыслями далеко в сингулярность.  Тодороки внизу зашевелился и поднял на Мидорию глаза, которые всё ещё определённо находились где угодно, но точно не в этом измерении, и снова вернулся в исходное положение. Изуку почувствовал, как руки Шото на мгновение сжались вокруг его талии, а потом отпустили. Тодороки лежал на боку («Ему наверняка неудобно» думает Изуку) и просто поглаживал ладонью спину Мидории. Тишина, повисшая между ними (как обычно) не была давящей ни на процент; Изуку прикрыл глаза, повернул голову и поглубже вдохнул запах волос Шото, которые были до смешного мягкими и пушистыми. Ну, эм, да, волосы Тодороки всегда выглядели так, будто он моет их каждый день супер-пупер дорогими шампунями и делает всеразличные маски, и, да, только Изуку знает, что на самом деле будет за счастье, если Шото успеет помыть их хотя бы раз за неделю. В этот раз Тодороки, похоже, не поленился и принял-таки душ сразу после патруля в районе практически на другом конце города, потому что, в отличие от самого Мидории, он пах свежестью и дешёвым шампунем из придорожного супермаркета. Изуку внезапно стало очень стыдно за то, что он дал слабину и уснул раньше, чем хотя бы смыл с себя пот из-за долгого ношения костюма, не говоря уже о том, что голову он мыл последний раз неделю назад точно. Мидория в смущении попытался отодвинуться от Шото, но тот вмиг усилил хватку и снова поднял глаза; только теперь в них плескались не остатки сна, а искреннее недоумение и немного обиды.  — Во сколько ты вчера вернулся? — попытался перевести тему Изуку и тут же замолчал, вспомнив весьма немаловажную деталь: зубы перед сном он не чистил тоже.  Тодороки с укоризной, правда, ощутимо лениво, ущипнул Мидорию за бок. Изуку заворочался.  — Не помню. Может, часа два назад.  — Прости, что разбудил тебя, — тут же начал рассыпаться в извинениях Мидория, за что Тодороки укусил его за шею. — Ай! Шото, что ты творишь? — Ты снова извиняешься ни за что, — пробурчали ему в изгиб шеи, щекоча дыханием кожу, — меня это раздражает.  — По утрам тебя раздражает всё, — тихо пробормотал Изуку и взъерошил волосы Тодороки. Тот недовольно рыкнул. — Я же говорю.  Шото притих, и следующие минуты Мидория слушал его ворчливое сопение. Изуку вздыхает, когда Тодороки приподнимается на локте и мягко касается кончика его носа губами; Мидория мысленно стонет от ощущения прохлады и свежести одновременно.  — Прости, — Шото тянется выше и оставляет невесомые поцелуи в миллиметрах от правого века — Изуку же готов расплыться в лужицу от смущения и того, насколько невероятны были его губы. — Я работаю над этим, правда. Но я действительно ненавижу утро. Телефон Мидории вибрирует будильником, а сам Мидория только тихо хихикает, когда Шото прерывает его попытку дотянуться до прикроватной тумбочки глубоким поцелуем. Тодороки перемещается, и теперь Изуку находится в своеобразном плену — и нет, он не был неприятным, далеко не был.  Мидория не отрывает взгляда от Шото и тянется рукой к телефону, потому что слушать эту вибрацию уже сил нет, а затем косит взгляд на дисплей.  — Ну, вообще-то, — тянет Изуку и высвобождает руку из оков Шото, дотрагиваясь до его ожога. Мидория до сих пор вспоминает, сколько времени у него ушло на то, чтобы приучить Тодороки не дёргаться от прикосновений к омертвевшей коже. Вообще-то, не больше месяца — ежечасные поцелуи в причинное место выбивали из Шото не только дух, но и, по капле, старые комплексы. — Сейчас половина первого. Дня.  Тодороки фыркает и на секунду переводит взгляд на окно, успевая, однако, заметить почти что болезненную белизну снега.  — Не занудствуй, — недовольно отмечает Шото и снова утыкается носом в изгиб шеи Изуку, прижимая его тело к кровати своим собственным. — Для меня утро начинается тогда, когда я просыпаюсь. Я ещё не проснулся, утро не наступило. Спи.  Мидория и не думает отодвинуть от себя Тодороки хотя бы на миллиметр, наоборот, он прижимает Шото к себе ещё ближе, скрещивая руки на его спине, и кусает того за ухо, не обращая внимания на недовольный рык.  — Мне нужно принять душ, — подаёт Изуку голос через пару минут, вновь нарушая приятную успокаивающую тишину.  — Нет, — тут же отзывается снова засыпающий Тодороки. — Не нужно.  — И сходить за продуктами, — продолжает перечислять Мидория, не обращая внимания на протестующее «Нет, Изуку, просто полежи со мной вечность», — у нас холодильник скоро конфискуют за ненадобностью.  Тодороки глухо стонет.  Изуку мысленно повторяет за ним.  — А потом заглянуть в цветочный магазин, ну, знаешь, на патруле заскочил туда на пару минут, эм, у Эри же день рождения на днях, хотел какую-нибудь игрушку присмотреть, — Мидория чувствует, как Тодороки слегка оживляется, услышав в его бессвязной болтовне имя племянницы. Конечно, если его дёрнувшийся подбородок можно назвать оживлением. — И Хиори-сан попросила меня передать маме какой-то там новый сорт её любимых цветов, недавно завезли. Так что, я заеду к ней на работу, а заодно Эри до дома подвезу, Фуюми я уже предупредил.  Тодороки вздыхает и, последний раз касаясь бьющейся жилки на шее Изуку одними губами, отстраняется от него, перекатываясь на свою половину кровати.  — Я поеду с тобой, — говорит он, когда Изуку поворачивается на бок и на мгновение прижимается к его спине, — а потом вместе поедем домой. Мы не проводили вечера только вдвоём почти вечность.  — Не хочешь принять душ вместе? — бормочет Мидория, подходя к шкафу. Шото отвечает, что обязан доспать законные часы за минуты, которые Изуку проведёт в душе. Изуку на это пожимает плечами и стягивает полотенце с сушилки.  Мидория с каким-то особым предвкушением спешит в ванную, где практически срывает с себя пропахший потом костюм, и да, он уснул в нём, и да, он понятия не имеет, как не задохнулся под невероятно тёплым одеялом и с собственной грелкой под боком. Изуку брезгливо закидывает форму в стиральную машину и залезает в душевую кабину, чуть не застонав в голос от ощущения капель воды на гудящем теле.  Мидория думает, что Тодороки будет спать, когда он вернётся в комнату, но Изуку выходит из ванной, а от Шото в комнате остался только мобильник, на дисплее которого высветился пропущенный звонок от неизвестного номера, домашняя майка и сброшенное на пол одеяло. С кухни слышится свист чайника и скворчание масла.  Кстати, насчёт телефона — он снова загудел на прикроватной тумбочке (первое правило в квартире начинающих героев: в выходные дни они ставят свои телефоны максимум на вибрацию, а включают звук только в самые завальные дни), и Мидория едва успел подхватить его, прежде чем тот упал бы на пол. Изуку идёт на кухню, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем и одновременно с этим стараясь натянуть мешковатые домашние штаны. Пару раз он больно ударяется бедрами о шероховатые стены, а после буквально вваливается на кухню, хотя, не буквально — он спотыкается о порог о действительно влетает туда кубарём, невозмутимо протягивая Шото телефон. Тодороки благодарно чмокает его в щёку, — обычное утреннее недовольство практически сошло на нет, — и выключает плиту, вытирая руки о фартук (надетый на голый торс, Тодороки, что ты творишь). Шото аккуратно взял мобильник и прислонил его к уху.  — Да? Оу. Не совсем и…  Подождите минуту.  Тодороки кивает Изуку на тарелку, мол, ешь без меня, я сейчас, и выходит из комнаты. Выглядел он просто до невозможности рассерженным.  Мидория проводил его взглядом и вздохнул, взял палочки в руку и принялся за завтрак, переходящий в обед. Настенные часы мерно тикали, вводя Изуку в транс, и он ударил себя по щекам, стараясь вернуть самообладание, потому что, как бы сильно ему не хотелось остаться дома, на сегодня и правда было запланировано много дел. Мидория медленно ел, стараясь растянуть трапезу и всё-таки дождаться Тодороки, чья тарелка с тамаго-яки стояла всего в паре сантиметров от его собственной. Изуку скучающим взглядом окинул их небольшую кухню, сделал себе пометку в голове захватить по дороге мусор, а затем его внимание привлекло старое радио, которое Мидория, слегка поразмыслив, включил и занял себя тем, что пытался найти нужную волну. Этим он занимался до тех пор, пока Тодороки не вернулся.  Изуку вздыхает и откладывает радио в сторону.  И, окей, предел злости Тодороки снова был повышен.  — Чёрт, прости, Изуку, — сердито выдыхает Шото и срывает с себя фартук. Завязки опасно затрещали. — Прости, но я отказывался как мог, а этот… Тодороки схватил палочки и отрезал от омлета огромный кусок, полностью пихая его себе в рот и яростно работая челюстями. Мидория отставляет свою тарелку в сторону и придвигается к нему ближе, обхватывая Шото за плечи.  — Что-то случилось в твоём районе? — осторожно спрашивает он и ерошит волосы Тодороки. Шото продолжает что-то бурчать себе под нос, но уже с меньшей интенсивностью.  — Да, какой-то недозлодей решил, что он самый умный. Совершил попытку нападения на «У Юхи», ну, знаешь, тот неприметный ресторанчик рядом с нашим агентством. А охранная система там не хуже, чем у каких-то там крупных шишек, я особо не вникал в шипение этого идиота, — Шото глубоко вздыхает, и Изуку мягко касается губами его скулы, поощряя продолжать, — в итоге его, естественно, повязали. Работы на пять минут, а бумажной волокиты часа на три. Прости, Изуку, но «все новички заняты патрулированием, а тебе всё равно нечем заняться, у тебя же выходной», — передразнивает Тодороки своего сенпая и сжимает ладони в кулаки, силясь не сжечь что-то прямо сейчас, — поэтому, мне нужно будет отлучиться. Не знаю, сколько времени это займёт.  — Всё хорошо, — улыбается Мидория, погладив щёку Тодороки, из-за чего тот едва не заурчал, — правда, я не обижаюсь. Нам с тобой нужно усердно работать, чтобы стать настоящими героями, правда? Присоединишься позже. После пяти я буду у Фуюми, подожду тебя. Иди сразу к ней, я не уйду без тебя.  Шото благодарно мычит и виновато клюёт Изуку в губы, снова беря в руки палочки для еды и взглядом заставляя Мидорию сделать то же самое. Изуку улыбается, и завтрак они заканчивают на более приятной ноте, потому что Тодороки всё-таки наладил радио, за окном пошёл снег, а  ещё готовил Шото просто отменно.  *** — Изуку! — с ходу воскликнула Хиори-сан. Мидория улыбнулся.  Эта женщина не изменится никогда, в этом он был уверен на сто двадцать процентов. То есть, ну, сколько он себя помнил, Хиори-сан всегда собирала волосы в длинный хвост от затылка,  а ещё её руки практически постоянно были в грязи или в перчатках. А, и да, пахло от неё по-разному, и этому Изуку удивляться не перестанет тоже.  Хиори-сан может вечность проводить в своём набирающем популярность магазине, и, сколько бы Изуку не патрулировал, она всегда носилась по нему, застревала в листьях особо крупных цветов или же опрокидывала огромную вазу с обёрточной подарочной бумагой. И Изуку, может, повторится, но пахла она просто до невозможности приятно. Хотя Шото лучше. Мидория закрыл за собой дверь, а затем хлипкая на вид стремянка опасно закачалась, и Изуку в мгновение ока оказался рядом со стеклянной витриной, у которой Хиори-сан поливала цветы в навесных горшках. Женщина испуганно крякнула и благодарно посмотрела на Мидорию. Хиори-сан спустилась со стремянки и помчалась в сторону своего рабочего стола — послышался глухой стук, и Мидория покачал головой, идя за ней, чтобы помочь собрать рулоны обёрточной бумаги, заодно сразу присматривая ту, что можно использовать для подарка Эри.  — Будьте хоть немного осторожнее, Хиори-сан! — пожурил её Изуку, присел на одно колено и притянул к себе огромную вазу поближе (нет, правда — она была просто нереально большой, где Хиори-сан вообще откопала её?..). Женщина на это возмутилась, что какой-то сопляк будет учить её быть аккуратнее, в то время как сам вечно ходит с перевязками и пластырями. — И не преувеличивайте: вы старше меня даже не в два раза. Почему это я сопляк?.. Хиори-сан ласково улыбнулась и взъерошила ему волосы, роняя уже собранные рулоны из рук. Изуку вздохнул.  — У тебя новая футболка, Изуку? Никогда её не видела, — слишком быстро поменяла тему подруга матери, когда Мидория, наконец, поставил в вазу последний рулон (последним он оказался потому, что именно его Изуку присмотрел для подарка Эри). — Она тебе не слишком большая? Всё-таки, тебе нужно было взять хоть бы на размер меньше.  Изуку только хотел ответить, что футболка, вообще-то, не его, потому что практически весь верх стал ему мал на размер (и потому что Шото не выпустил его из дома, когда Мидория надел свою собственную, ибо «наденешь эту футболку, когда вернёмся домой, она тебе слишком мала, понимаешь, Изуку?»), но тут же прикусил язык: об их отношениях с Тодороки знали только самые близкие друзья и родные. Точнее, из семьи Мидории об этом знала только мать, и то поначалу отнеслась к новости с недоверием. Изуку неловко фыркнул, когда вспомнил, как Инко уронила на пол нож и немного нервно сообщила ему о хорошей шутке, но «Изуку, не стоит смущать Шото-куна, в конце-то концов, он у нас в гостях».  — Да, Вы, наверное, правы, — Мидория улыбнулся уголком губ и посмотрел на стенд с самодельными игрушками. У Изуку были точно такие же в детстве, потому что Инко и Хиори-сан были знакомы ещё до его рождения. Он протянул руку и коснулся кошки, сшитой, по-видимому, из разных обрезов ткани — Хиори-сан всегда была экономной, и эта её черта нашла своё применение в людских сердцах. Игрушки «От Азуми» понравились детям, родители считали их очаровательными, критики — оригинальными, а сама Хиори Азуми, не понимая, каким образом, являлась теперь не только владелицей цветочного, но и крохотной фабрики по производству мягких игрушек.  — Ты и вчера задержался здесь, — заметила Хиори-сан и нырнула под стойку; дальше её голос был приглушённым, и Изуку приходилось напрягать слух, чтобы услышать, что она тараторит. — Ищешь что-то? Или у дочери твоего сенсея день рождения, а ты решил подлизаться? — У племянницы моего, эм, друга день рождения на днях, а Ваши игрушки в последнее время пользуются большим спросом, — замялся Мидория, ткнул пальцем в разноцветный нос кошки и убрал руку, подходя ближе к стойке. — Да и я в детстве любил играть с такими, — признаётся он, мысленно положив руку на сердце: плюшевый Всемогущий в стиле Хиори-сан до сих пор является его фаворитом. — Может, у Вас есть что-то новое? Женщина замолчала, и в магазине стало непривычно тихо. Где-то в углу тихо переговаривались две школьницы, восхищённо рассматривая обитель Хиори-сан и тыкая пальцем в стенды с игрушками. Мидория улыбнулся; когда-нибудь Эри будет точно так же заходить после школы в подобные магазинчики и восхищаться чем-то — всё ещё по-детски и по-особенному невинно. В голове почему-то застряла картина того, как повзрослевшая Эри хихикает с подругами и засматривается на мальчиков, идущих каждый в свой клуб после занятий. Изуку даже видел эмблему её школы и чувствовал запах бенто, которое Фуюми подсунула ей в сумку. Пока что Эри всего лишь пять, она любит шоколадные кексы и дядю Шото, воротит нос от овощей, а засыпает только со светом или от голоса Изуку по телефону.  — Есть одна, — наконец, Хиори-сан подаёт голос. — Зайди завтра, я как раз закончу к утру.  Мидория кивнул и благодарно улыбнулся. В мыслях уже стояла радостная улыбка Эри и нежная — Шото.  — Отнесёшь это своей маме, хорошо? Она давно просила его, — усмехнулась Хиори-сан, кряхтя и вылезая из-под стола. Женщина указала взглядом на горшок с цветком в своих руках, а затем чихнула, спотыкаясь и едва не роняя его на пол. Изуку только шаг успел к ней сделать, как Хиори-сан выпрямилась и протянула ему горшок с извечной улыбкой на лице. — И заходи почаще, а то вижу тебя только в геройском костюме.  — Конечно, я постараюсь заходить к Вам почаще, — Мидория взял в руки протянутый горшок, но Хиори-сан не отпустила его, задумчиво смотря на испещрённые шрамами ладони.  — Этот твой друг, — протянула она, прикрывая глаза, — очень важен для тебя, не так ли? Изуку вздрогнул, чуть не отпустив горшок, но на секунду зажмурился и улыбнулся самой что ни на есть расслабленной улыбкой.  — Да, — уверенно отвечает Мидория, чуть сжимая ладони. Хиори-сан хмурится. — Очень. Больше, чем кто-либо. Он самый лучший в мире, эм, друг.   — Знаешь, заглядывай-ка ко мне на следующей неделе вместе с ним, — Хиори-сан, наконец, открыла глаза и похлопала Изуку по ладоням, отпуская горшок. — Я испеку пирог, закрою магазин пораньше. Хочу пообщаться с твоим… другом.  Мидория удивлённо кивнул и сглотнул подступивший к горлу ком. Дышать стало сложнее в разы. Хиори-сан было двадцать, Изуку четыре, когда врачи развели руками и посоветовали взять ребёнка из детдома, если Азуми Хиори, преуспевающая флористка и прекрасная жена для своего мужа, хочет иметь детей, потому что своих у неё не будет никогда. Хиори-сан начала посещать психолога, сильно похудела, перешла на кофеин, ссорилась с мужем, и ссоры эти всё набирали обороты до тех пор, пока она, в порыве ярости, не ударила кулаком по стене дома, разрушая её. Камни сыпались смертельным дождём — сама Хиори спаслась только благодаря причуде, которую боле не использовала: вызванный обвал похоронил под валунами и железными балками её мужа. Азуми Хиори перестала посещать детдом и заперлась дома, пока Инко и Изуку потихоньку возвращали её к жизни. Инко — вкусной едой и тормошением, Изуку — мягкими улыбками. Через некоторое время Хиори пришла в себя и начала жить дальше, но разрушенное здоровье вернуть уже было нельзя. Походы к психологу постепенно сошли на нет, а маленькая квартира Хиори наполнилась цветами и детским смехом вперемешку со смешной руганью.  После этого Изуку не помнил ни одного дня, когда Хиори-сан плакала. Она всегда была дружелюбной ко всем, улыбалась не так широко, как Всемогущий, но так же часто и открыто, и Изуку любил проводить у неё дома время, когда Инко возвращалась с работы позже, чем обычно.  Но причудой за последние четырнадцать лет она так и не воспользовалась.  Хиори-сан вздыхает, встаёт на цыпочки и обнимает Изуку за шею, ероша его и без того растрёпанные волосы.  — Я сделаю самую лучшую игрушку для его племянницы, — пообещала женщина и ласково поцеловала Мидорию в лоб. — Вы уже так выросли, а ты не перестаёшь вести себя, как ребёнок, паршивец.  Изуку прижал её к себе, отставляя горшок с цветком в сторону. Хиори-сан была маленькой, может, даже меньше его матери, и совсем не была создана для своей причуды — укрепления и усиления одновременно, но пахла она вкусно, а обнимать её всегда было приятно.  — Не забудь: я жду вас на выходных! — крикнула Хиори-сан, когда Мидория вышел из цветочного магазина, пообещав заглянуть завтра после патруля. — Тебя и твоего друга! Изуку улыбнулся и помахал Хиори-сан в ответ, спотыкаясь на пороге и едва не налетев на очередного посетителя. Тот в ответ что-то пробурчал и оттолкнул Мидорию плечом, правда, Изуку не обратил на это внимания.  Мидория прижал к себе горшок с цветком, завёрнутый в бумажный пакет, и опустил голову вниз, отходя от обители Хиори-сан и поглядывая туда через стекло: женщина подскочила со своего рабочего места и помчалась к новому посетителю, задевая вазу с обёрточной бумагой и едва удерживаясь на ногах. Изуку покачал головой и улыбнулся, подходя к самому краю магазина. Игрушки с витрины никуда не исчезли — и в разноцветный нос всё так же хотелось тыкнуть пальцем.  *** «Ты как?» печатает Мидория одной рукой, время от времени посматривая по сторонам.  «Жуть какая-то, бумаг столько, будто всю макулатуру из подвала вытащили» отвечает ему Тодороки практически через секунду, и Мидория усмехается, потому что перед глазами стоит недовольно бурчащий Тодороки, погребёный под завалами бумажных листов.  «Я купил собу из твоего любимого ресторанчика» пишет Изуку и в доказательство фотографирует небольшой пакет.  «Ты лучший»  Мидория желает ему продуктивной работы и убирает телефон в карман куртки, улыбаясь. Изуку ускоряет шаг, когда замечает здание впереди и яркую знакомую куртку.  — Дядя Изу! — Эри с размаха влетает в его объятия, и Изуку ловит её, кружа в воздухе. Эри смеётся и ласково целует его в щёку. — Дядя Изу, Мидория-сан сказала, что сегодня вы с дядей Шото меня к мамочке отведёте, это правда, да? — Прости, Эри-чан, — Изуку виновато потёр шею, — но дядю Шото задержали на работе. Он присоединится к нам позже, хорошо? Эри заметно поникла, и Мидория нежно потрепал её по голове, поправляя шапку. Он знал, что в последнее время Эри с Шото виделись очень, даже слишком редко, а всё из-за работы последнего. Его начальник и правда настоящий садист, раз вызвал Тодороки в офис в его первый за последний месяц выходной. Радовало лишь то, что вечер они проведут только вдвоём — от воспоминаний тёплого и в то же время полного желания взгляда Изуку готов был расплавиться на месте.  Послышался голос Мицуки-сан, которая собирала детей с улицы и отводила их на обед.  — Изуку, ты всё-таки зашёл, — улыбнулась Инко, отряхивая фартук и подходя к ним. — Эри, милая, всем пора кушать. Тётушка готовит очень вкусно, правда? Эри, которая вначале прижалась к Изуку и обняла его за шею, задумчиво посмотрела на Инко и медленно кивнула, протягивая руки к женщине. Мидория отпустил девочку с огромным сожалением — время с Эри всегда казалось какой-то весёлой сказкой, которую заканчивать ну никак не хотелось, как и слышать её искренний смех. Изуку немного расстроился, когда маленький комочек тепла забрали из его рук, но потом он вспоминает, что проведёт с Эри и Фуюми почти весь день, и улыбка сама расплывается на его лице. — Мицуки-сан! — поприветствовал Изуку вторую воспитательницу. — Доброго дня.  Мицуки-сан помахала ему и отвесила лёгкий подзатыльник маленькому мальчишке, который никак не хотел мыть руки перед едой.  — Ты что это удумал, сорванец? — сказала она, насильно подводя мальчика к раковине и протягивая ему мыло; мальчишка замотал головой, извиваясь в её руках, и Мицуки-сан ущипнула его за щёку, вызывая недовольное бурчание. — Оу, правда не хочешь? Может, поговорим об этом дома вместе с Азуки-сенпаем? Или мне стоит сказать Ки о том, что её старший братик настоящий грязнуля? Ребёнок мгновенно притих, послушно забирая мыло из рук матери. Мидория, который наблюдал за этой картиной, тихо прыснул в кулак. Уж больно этот мальчишка напоминал ему одного вполне себе взрослого парня, который иногда точно так же морщит нос и закатывает истерики на пустом месте, но ради конкретного человека может сделать всё, что угодно.  — Мам, тебе тут Хиори-сан передала, — спохватился Изуку отдавая бумажный пакет с цветком внутри удивлённой Инко. — Она говорила, что ты, вроде бы, давно его ждала.  Женщина кивнула и потянула сына за рукав футболки, мягко целуя того в щёку. Изуку приобнял её за плечи и наклонился чуть сильнее, чтобы обнять.  — Футболка Шото? — заметила Инко, когда Мидория отстранился и взъерошил свои волосы в смущении.  — Да, — подтвердил Изуку и кинул беглый взгляд в столовую: Эри сидела за большим столом со своей группой и над чем-то смеялась, жуя кусочек яблока. — Тренировки со Всемогущим стали ещё более изматывающими, чем перед поступлением в академию. Ну, думаю, он просто решил сделать меня таким же крепышом, — он усмехнулся и перевёл взгляд на мать, наконец поясняя, — практически вся моя одежда стала на размер меньше. Шото… -…не выпустил бы тебя из дома в таком виде, — закончила за него Инко и усмехнулась, когда Изуку смущённо кивнул. — Я не удивлена: когда ты привёл его домой знакомиться, он весь вечер не спускал с тебя взгляда. Ты выбрал себе парня с очень сложным характером, Изуку. Признаться, я немного в смятении от того, что он отпустил тебя в патруль одного — думала, что он и шагу от тебя ступить не посмеет.  — Я не выбирал его, — возразил Мидория, пожав плечами и забирая цветок у матери из рук; горшок не был тяжёлым, конечно, но всё равно неприятно оттягивал руки; в любом случае, ему к нагрузкам не привыкать, — и он не выбирал меня. Мы просто есть друг у друга, безо всяких выборов. Или причин, мам, — строго посмотрел на неё Изуку, когда она хотела задать свой обычный вопрос. — У меня нет причин любить или не любить. Я просто люблю его, вот и всё.  — Знаю, знаю, — вздохнула Инко и кивнула на стол, мол, поставь там. — Просто подумай ещё раз, Изуку. Ты ведь так любишь детей. У вас никогда не будет возможности завести своих собственных… — Не всё в этом мире упирается в них, — твёрдо, но в то же время смущённо пробормотал Мидория, — в любом случае, мы пока не обсуждали это. А мне вполне хватает общения с Эри-чан. Инко только качает головой и окончательно снимает фартук, садясь на маленький диван и хлопая по месту рядом с собой. Изуку с удовольствием присел рядом с матерью и положил голову ей на колени, как раньше часто делал это в детстве; он почувствовал тёплые пальцы в собственных волосах и неосознанно подался им навстречу. Подобных моментов с матерью у него не бывало уже давно, а всё из-за усердной работы в агентстве. Последний раз они виделись полноценно около двух месяцев назад, когда она насильно заставила взять его выходной и вместе с Шото затащила к себе на два дня, откармливая и согревая лучами заботы. Она никак не могла поверить, что её Изуку не голодает и не портит себе желудок едой из захолустных забегаловок, полной холестерина, а питается вполне нормально и вкусно.  — У вас ведь всё хорошо? — вдруг шепчет Инко, наклоняясь к уху Мидории. — Если у вас что-то случится, сразу скажи мне.  — У нас всё прекрасно, мам, — так же тихо отвечает ей Изуку, переворачиваясь на спину. — Он замечательный, самый лучший, понимаешь? Я люблю его настолько, что порой сам себе удивляюсь: разве можно любить так сильно? И это пугает меня, мам, правда пугает.  — Почему пугает? — Инко ласково проводит ладонью по его щеке, касаясь пальцем веснушек. — Любовь — это прекрасно. Вы делаете друг друга счастливыми обычными взглядами — иногда я чувствую себя лишней, находясь в одной комнате с вами. Милый, любви не стоит бояться. Когда-нибудь ты будешь смеяться над своим страхом. Знаешь, когда я встретила твоего отца, я была смущена настолько сильно, что избегала его больше полугода! А ведь он даже не знал меня.  — Как вы с папой познакомились? — Изуку с интересом поднимает на мать глаза. Об отце она хоть и рассказывала, но только отрывками, и у Мидории никак не получалось составить полную картину об этом человеке. Кто он? Как его зовут? Был ли он героем? Ничего не было известно.  — В колледже был День Открытых Дверей, и он пришёл туда со своими друзьями. Как сейчас помню — идёт по коридору в сторону столиков для обеда, смеётся, а я на месте застыла, — на лице Инко появляется нежная улыбка, взгляд же устремляется куда-то вдаль; Мидория чуть-чуть привстаёт и опирается головой на локоть, слушая внимательнее. — Со своим подносом и тарелкой горячего карри. Я бенто тогда забыла, вот и пришлось немного потратиться в школьной столовой, чтобы не остаться голодной до конца дня. Когда мы с подругами проходили мимо его столика, они толкнули меня в его сторону и… — Инко усмехнулся, но в глазах её искрилось неподдельное счастье, и Изуку залюбовался светившимся лицом матери. — В общем, я уронила на него поднос с моим обедом. И вместо того, чтобы извиниться, ляпнула что-то вроде «побро дожаловать!» и убежала.  — «Побро дожаловать?» — Мидория скептически поднял бровь, на что Инко легонько ударила его в плечо, посмеиваясь.  — Не издевайся надо мной! Я была в шоке. Так вот, убежала я, а потом заплакала, и всё же, какой-то чёрт дёрнул меня вернуться. Правда, я потом всю жизнь благодарила его за это. Твой отец… Он чудесный человек, Изуку. Просто невероятный. Я действительно рада, что полюбила его.  Инко замолчала, задумчиво перебирая волосы сына и устремив взгляд в стену.  — Иногда мне кажется, что я просто не смогу жить, если потеряю его, — взволнованный голос Мидории прерывает тишину, и Инко вздрогнула. — Каждый раз, когда он задерживается на патруле, меня трясёт всего. Я думаю, что именно в его смену нападёт какой-то суперсильный злодей, а никого не окажется поблизости… Он же полезет на рожон, мам, а у меня сердце не выдержит, если с ним что-то случится. Глупый-глупый Тодороки… За спиной послышались детские визги и крики, и Изуку выпрямился, взглядом выискивая свою любимицу. На лице его всё ещё читался страх и смятение, и Инко положила ладонь ему на плечо, сжимая.  — Ты разберёшься, милый, — произнесла она, — к тому же, сейчас ты не один.  — Дядя Изуку! — Эри запрыгнула к Мидории на колени, болтая ногами и щебеча об историях, которые Мицуки-сан с тётушкой рассказывали им за обедом. Изуку, сам того не замечая, снова улыбнулся и погладил Эри по волосам.  — Я заберу её пораньше? Сегодня же ничего не планируется? — Мидория вопросительно посмотрел на мать, которая на мгновение задумалась, а потом, не устояв под напором двух молящих взглядов, глубоко вздохнула и обречённо кивнула, однако, в последний момент не сдержавшись и улыбнувшись.  — Так, давай, показывай, где тут твой шкафчик, а то я совсем забыл, — скомандовал Изуку, и Эри мигом спрыгнула с его колен, хватая его за руку, заставляя пригнуться, и ведя к длинным рядам в углу. — А, вот же он. Прости, Эри-чан, как же я мог?.. — шутливо нахмурил брови Мидория. — Давай-ка мы с тобой наденем эту кофту, ладно? На улице прохладно, ты же не хочешь, чтобы мамочка переживала за тебя? Эри серьёзно покачала головой в знак протеста и выхватила из его рук тёплую кофту. Инко застыла на месте: ещё совсем недавно они всей группой уговаривали Эри одеться потеплее, а Изуку удалось сделать это за каких-то пару секунд. Её сын и правда просто великолепно обращался с детьми.  — Дядя Изуку, я красивая в этой курточке? — спросила Эри, вертясь на месте и не давая Мидории нахлобучить на её голову шапку. Изуку вздохнул и улыбнулся.  — Очень красивая, милая, очень, но, пожалуйста, давай я надену на тебя эту милую шапочку и оценю полностью, хорошо?  — Эту курточку мне дядя Шото подарил, — заявила девочка, когда Мидория наклонился, чтобы обуть её. — Правда, она мне идёт? — Ну, если дядя Шото купил, то очень идёт, — пробормотал Изуку. — Ты же знаешь, что у него отменный вкус.  — А эта… это тоже дядя Шото подарил? — доверительно шепнула Эри, засияв и дёрнув Мидорию за рукав футболки. — У вас теперь одинаковые будут? Изуку растерянно икнул и оттянул ворот футболки Шото. Да чёрт та с два он её ещё хоть раз наденет!  — Пока, мам, — Мидория поцеловал мать в щёку и взял Эри за руку. Девочка что-то весело бормотала, но под тёплым шарфом этого не было слышно. — Спасибо за всё.  — Береги её, — нежно улыбнулась Инко и присела рядом с Эри на колени, протягивая ладошку. Девочка пожала её со всей серьёзностью, на которую была способна в зимней куртке и шарфом, закрывающим половину лица. — Пока-пока, маленькая принцесса. Передавай привет маме и дяде, хорошо? Эри закивала, а затем потянула Мидорию за руку в сторону выхода. Изуку на это рассмеялся, кинул матери взгляд, полный благодарности, и позволил малышке вести его за собой.  *** Они шли из детского сада, весело о чём-то переговариваясь и бросая друг в друга небольшие комочки снега, когда телефон Изуку издал мелодичную трель, заставляя его самого остановиться на месте и торопливо залезть в карман куртки. Эри сначала пробежала пару метров, но потом остановилась, удивлённо посматривая на дядю.  — А? Шото! — радостно воскликнул Изуку, и Эри со скоростью молнии оказалась рядом с ним. — Ты как? Справляешься?  — Это полнейший провал, — хмыкнул Тодороки, и Мидория услышал на том конце провода шорох бумаг.  — Здесь их было столько, что я думал справиться с ними не меньше чем за неделю.  — «Было»? — переспросил Изуку, но тут же его дёрнули снизу, заставляя пригнуться. — Оу, Шото, подожди, тут с тобой хотят, нет, ОЧЕНЬ хотят поговорить — Эри, милая, подожди, я сейчас — ох, чёрт, Эри!.. — Дядя Шото! — воскликнула Эри, прижимая трубку к уху и не давая Мидории приблизиться к собственному телефону. — Ты придёшь сегодня ко мне и мамочке? Тодороки рассмеялся, и Изуку невольно замер на месте. Наблюдать за тем, как Шото общается со своей племянницей, нравилось ему настолько сильно, что иногда он и вовсе забывал о том, где находится. Тодороки в такие моменты казался ему особенно привлекательным. — А дядя Изу сказал, что мне курточка идёт! — похвасталась Эри, и Мидория почти увидел, как губы Шото растянулись в широкой улыбке. — Дядя Шото, а ты правда-правда придёшь? — Правда, — услышал Изуку и сглотнул, — а ещё подарок тебе принесу. Милая, не передашь трубку дяде Изуку? Эри недовольным взглядом зыркнула на Мидорию и отдала ему телефон, в последнюю секунду прижав мобильник к уху и сказав Тодороки, что будет ждать его.  — Мне кажется, или я скоро буду ревновать тебя к твоей собственной племяннице? — усмехнулся Изуку, когда телефон, наконец, вернулся к нему в руки. — Решил бросить меня? — Мечтай дальше, — хмыкнул Тодороки, а Мидория схватил Эри за капюшон, когда та едва не упала, поскользнувшись. — В общем, я присоединюсь к вам ближе к шести, хорошо? Изуку отодвинул мобильник от уха и кинул беглый взгляд на время; Эри нетерпеливо дёрнула его за рукав куртки.  — Хочешь сказать, что ты разобрался с теми бумагами за каких-то четыре часа?  — Когда у человека есть стимул, он может сделать всё, что угодно, — улыбнулся Тодороки, а затем Изуку услышал глухой стук. — Ай, сенпай!.. Прости, Изуку, мне пора идти. Позвоню, как освобожусь.  — До встречи, — проговорил Мидория и сбросил вызов, не в силах стереть улыбку с лица. — Ну, принцесса, показывай, где ты живёшь.  Эри надулась, а затем выхватила ладошку из его руки и побежала вперёд, указывая на дом впереди. Изуку прыснул в кулак и ударил себя по лбу, как если бы внезапно что-то вспомнил.  Мидория поспешил за девочкой, оглядываясь по сторонам и который раз отмечая, что Фуюми и правда выбрала просто замечательное место для проживания. Ну, например, детский сад Эри находится совсем-совсем близко к дому, продуктовые магазины буквально через дорогу, а самое главное то, что их район патрулирует Тодороки. Уж кто-кто, а он точно не позволит какой-нибудь нелепой случайности произойти в месте, где проживают его родные.  Изуку улыбнулся своим мыслям, а затем, подойдя к небольшому дому, помог Эри открыть дверь. Эри обиженно надулась, но через секунду буквально расцвела — из кухни доносился запах её любимого печенья. Мидория благодарно хмыкнул.  — Мамочка, я дома! — воскликнула Эри, торопливо стягивая шапку и шарф. — Дядя Изуку забрал меня пораньше, здорово, правда? Фуюми вытерла руки о фартук, с улыбкой приветствуя Мидорию и с нежностью прижимая к себе дочь.  — Милая, ты поблагодарила дядю? — строго посмотрела Фуюми на Эри, а когда та, на мгновение задумавшись, помотала головой из стороны в сторону, вздохнула и мягко подтолкнула девочку в сторону Мидории. — Ничего страшного, Фуюми-сан, — спешно замахал руками Изуку, но не успел: Эри уже сложила ладони и поклонилась ему, благодаря за заботу. — О, Ками-сама, она опять это сделала. Прекратите, вы обе, вы просто невероятно смущаете меня. У вас это что, семейное?.. Фуюми рассмеялась, а Мидория, наконец, отнял ладони от покрасневших щёк и недовольно посмотрел на неё. На самом деле, Фуюми была права, когда учила Эри благодарить или же извиняться, но порой ему казалось, что она специально делает это именно при нём.    — Шото?.. — вопросительно протянула Фуюми, надевая прихватки и открывая дверцу духовки. Кухню наполнил запах так любимых самим Изуку яблок, а Эри и вовсе на месте устоять не могла — постоянно вертелась рядом с матерью, заглядывая за её плечо и спрашивая о готовности лакомства. Мидория тихо прыснул в кулак, когда Фуюми цыкнула и ласково покачала головой, подавая Эри стакан с холодной водой, чтобы та хоть немного охладила обожжённый язык.  — Придёт через час, — кивнул Изуку. Он замечает хитрый блеск в глазах девушки и мысленно стонет, проклиная Тодороки и его чересчур собственнические замашки. — И нет, Фуюми-сан, футболка не моя. И да, Шото не выпустил бы меня из дома в моей собственной.  — Я молчала, — хмыкнула Фуюми, усаживая Эри за стол и подавая той чашку с чаем. — Держи, солнышко, согрейся. Изуку, тебе чай или кофе? — Чай, пожалуйста, — бормочет Мидория и садится рядом с Эри, не в силах оторвать взгляд от веселящейся малышки. — Эри, расскажем маме, как прошёл твой день? Уверен, мамочка будет рада твоему рассказу.  Фуюми недовольно шикнула на него, но теперь Эри было не остановить — конечно, ведь дядя Изуку попросил её рассказать что-то! Как она может отказаться? Мидория мстительно сверкнул глазами в сторону Фуюми, когда дочь буквально завалила её бесполезной и совершенно ненужной информацией. Если Эри начинает что-то рассказывать — остановить её может разве что Тодороки, да и это не всегда. А поговорить Эри любит очень и очень сильно. Конечно, практически все дети в её возрасте ведут себя как маленькие энерджайзеры, но Мидории казалось, что только Эри может разговаривать, не прерываясь, более трёх часов.  — Ты слишком жесток, Изу-чан, — устало проговорила Фуюми, когда Эри, объявив о кончине трапезы, побежала в ванную комнату для того, чтобы умыться, — и как только Шото нагрешил в прошлой жизни, чтобы в этой ему достался именно ты? Маленькое воплощение дьявола.  Изуку весело рассмеялся, взял из рук Фуюми полотенце и начал вытирать мокрую посуду. Вообще-то, она была первой, кто узнал об отношениях Мидории и Тодороки,  и узнала она об этом наиглупейшим образом: когда Изуку в (очередной) раз сломал руку, Тодороки провёл с ним в медпункте всю ночь, а Фуюми в это время пришла проведать брата. «Так получилось», — сказала она тогда и пожала плечами, ласково ероша волосы Тодороки и прожигая взглядом Изуку. «Так получилось», — оправдывался Шото, когда вырывался из её объятий и пытался вытащить из них самого Изуку. «Так получилось», — говорила Фуюми Эри, извиняясь перед Мидорией за то, что двухлетняя малышка хныкала и не хотела слезать с его рук. Фуюми приняла его сразу же, как родного, и после этого (так же по-семейному, Изуку почти слышит её язвительный голос) не прекращала издеваться над ним и смущать.  — О, боже, вы действительно встречаетесь? — Фуюми деланно сложила руки на груди и переводила взгляд с одного парня на другого. Изуку опустил голову вниз, но тут в её голосе начали появляться нотки «я знала».  — Чёрт, точно, это же было так очевидно. Почему вы не сказали мне раньше? — Дядя Изуку, это нечестно! — громко возмущалась Эри, когда Мидория подкрался сзади и засунул снежок ей за шиворот. — Я Вас не видела! — В этом и заключалась шутка, — шутливо потрепал её по голове Изуку и едва успел увернуться от снежка, летящего в его сторону. — Фуюми-сан, как раз-таки это ТЫ поступаешь нечестно! Двое на одного, вы серьёзно? — Так ты же герой, — хмыкнула Фуюми и слепила новый снежок, прицеливаясь; Изуку успел увернуться, но тут же наткнулся на маленький сугроб, который Эри спешно накидала с помощью детской лопатки. — Умей справляться с трудностями в одиночку.  Изуку прикрыл голову от сильного потока снежков, которые Фуюми, с помощью своей причуды, с невероятной скоростью отправляла в него, в то время как Эри брала немного снега и лепила небольшие комочки, передавая их матери. Эри смеялась, Фуюми издавала победные кличи, а Изуку лежал, побеждённый, на земле и счастливо улыбался, наблюдая за падающими снежинками. Почему-то именно сейчас ему вспомнилось утро, когда он лежал на кровати в обнимку с Шото и точно так же смотрел в окно, где снежный вихрь затмевал любой обзор. Ленивая нега окутала его с головой,  и Мидория прикрыл глаза, чувствуя, как холодные кристаллики снега таяли на его щеках и оставляли после себя приятный мокрый след в виде капель воды. Совсем рядом слышались разгорячённые голоса Фуюми и Эри, которые устроили между собой небольшое сражение. Конечно, Фуюми поддавалась — не с её причудой проигрывать пятилетней девочке в простой игре в снежки. Фуюми не зря, как считал Изуку, была великолепной матерью — она умела поддаваться так, что Эри даже не замечала этого и искренне и слишком по-детски радовалась очередной победе. Мидория краем уха услышал тихие шаги и шептание, а буквально через секунду на него запрыгнула Эри, Фуюми что-то подбадривающе крикнула, и затем Изуку вновь оказался под снежной волной.  — Как всегда поступаешь совершенно нечестно, Фу-чан.  Мидория довольно жмурится и не пытается двинуться на звук родного голоса, потому что через пару мгновений Шото взял Эри на руки и потянул Изуку за рукав вверх. Тодороки всегда так делал: просто брал за  руку и тянул к солнцу, даже с самого дна.  — Дядя Шото! — счастливо взвизгнула Эри и крепко обняла его за шею. Изуку радостно улыбнулся уголками губ. Мидория уверен, что Тодороки был бы просто замечательным отцом, особенно он думает об этом в такие моменты, как эти: Тодороки снимает с себя шапку и надевает на Эри (её собственная слетела где-то посередине снежной борьбы), а сама девочка даже не сопротивляется, как это бывает обычно; раз дядя Шото что-то делает, значит, так нужно.  — Эй, мелочь, — треплет Шото Эри за щёчки и слышит смущённый смех, — как прошёл твой день? Пожалуй, Тодороки был единственным, кто действительно мог с интересом слушать бессмысленную болтовню племянницы, и этот факт раз за разом заставлял Изуку умилённо улыбаться и краснеть. У Шото могли быть дети, иногда думал он, но сам Тодороки всегда выбивал эти мысли из его головы долгими неожиданными поцелуями. Мидория был эгоистом, вообще-то, потому что не мог представить Шото с кем-то, кроме себя.  — Изуку, — Тодороки, наконец, переводит взгляд с Эри на Мидорию и улыбается так нежно-сладко, что у Изуку ноги на мгновение отказывают. — Я вернулся.  Мидория, застывший на месте от пронзающего насквозь голоса, мотнул головой, поднял на Шото взгляд и крепко сжал его ладонь в своей.  — С возвращением, Шото.  Эри, сидящая на правой руке Тодороки хихикнула и уткнулась лицом в его шею.  *** — Я отойду, — извинился Мидория, когда телефон, лежавший у него в заднем кармане брюк, завибрировал. Конечно, Изуку пытался игнорировать звонки, но они были частыми и долгими, и поэтому Мидория решил, что проще будет ответить, даже несмотря на мимолётный неодобрительный взгляд Тодороки, который, впрочем, через секунду вернулся ко внимательному рассматриванию рисунков Эри. Горячий чай обжигал снаружи, но приятно согревал изнутри, как и случайные (нет) прикосновения рук Тодороки под столом.  Мидория не хотел брать трубку от слова совсем, но, когда на недовольное «Да?» услышал взволнованное и серьёзное «Изуку, мне нужна твоя помощь», сказанное тихим голосом наставника, мгновенно подобрался и проверил дверь на случай подслушивающих Эри и Шото, которые ну уж очень любили так делать.  — Юный Мидория, я знаю, что у тебя сегодня выходной, но случай критической важности, — начал Всемогущий, когда Мидория, обойдя всю комнату и не найдя следов слежки, снова приложил мобильник к уху, крепко его сжимая. — Ты готов меня выслушать? Изуку кивнул, а затем, спохватившись, ответил краткое и лаконичное «Да». Всего лишь один год работы в героике практически избавил его от привычки бормотать всё, что придёт в голову. — Соседнему континенту скоро потребуется наша помощь, — начал Всемогущий с главного, и Мидория стиснул зубы. Если соседям, — острову, на котором преобладает количество профессиональных героев с сильными причудами, — нужна поддержка, то случилось действительно что-то страшное. — Нужно будет отправиться на разведку местности. На континент будет направлена армия, состоящая из более десяти тысяч злодеев — это мы узнали от нашего шпиона в их рядах. Несмотря на невероятное количество героев в том месте, им может понадобиться помощь кого-то извне, но я не хочу подвергать опасности жителей, и поэтому для начала отправлю двух человек, которым верю больше всего. Изуку молчал, хмурил брови и нервно теребил край футболки. Конечно, льстило, что Всемогущий доверяет ему, но ситуация, в которой это самое доверие проявляется, не имела ничего общего с детской забавой. Мидория скользнул взглядом по соседней стене и остановился на часах-маятнике, сосредоточил внимание на двигающемся хвосте кошки (уверен, часы выбирала Эри) и напряг слух. — На остров отправляешься ты и Бакуго Катсуки, — прошептал Всемогущий. — Я рассчитываю на вас, мой мальчик. Вы справитесь? Всемогущий всегда говорил «Вы», потому что верил, что вместе они горы снесут (в прямом смысле, Бакуго с Мидорией на особом задании как-то раз действительно чуть не протаранили гору, осуществляя зачистку и отлавливая пытающихся сбежать злодеев), и сейчас не сделал исключения. — Конечно, — уверенно кивнул Изуку, сжимая телефон в руки до опасного дребезжания. — Можете на нас положиться, наставник. — Узнайте как можно больше информации, — давал наставления Всемогущий. — Может, выясните их слабости. Будет хорошо, если вы сможете вычислить точное количество злодеев. Берегите себя и следите друг за другом. — Как обычно, — пробормотал Изуку, когда увидел в дверном проёме заинтересованного Тодороки. — Это всё? В ответ Всемогущий ничего не ответил, только помолчал пару секунд и сбросил трубку. Для Изуку и Тошинори такие разговоры были не в новинку — они привыкли говорить кратко и по делу, не отвлекаясь на другие факторы. Мидория вздохнул и несколько мгновений тупо смотрел на потухающий экран телефона, затем перевёл взгляд на вошедшего Шото и снова улыбнулся. Тодороки протянул к нему руки, и Изуку с радостью влетел в его объятия, сжимая кофту в руках. Просто стоять вот так посредине комнаты и жаться друг к другу, как потерянные щенки, нравилось до безумия. Мидория приподнялся на носочках и целомудренно чмокнул Тодороки в нос, на что тот покачал головой в знак протеста и ткнул себя в губы. — Сюда, — и Изуку просто не смог ему отказать. Когда они, наконец, отлипли друг от друга, Тодороки задумчиво провёл по спине Мидории ладонью. — Кто звонил? Что-то важное? Ты же помнишь о правиле выходных, правда? — Всемогущий, да, важное, конечно, помню, — чётко отрапортовал Изуку и протянул руку к волосам Шото, зарываясь в них пальцами;  Тодороки довольно льнул к ним и едва ли не урчал от удовольствия. — В следующем месяце нужно будет уехать. Не знаю, на сколько. — Ты поедешь один? — настороженно заметил Тодороки, и Изуку устало потёр переносицу. Такая гиперопека скоро окончательно доконает его и без того изнеженное тело. — Нет, со мной будет Каччан. Он великолепный герой и замечательный специалист. Не бойся, Шо-чан, я буду в хороших руках, — Мидория успокаивающе прикоснулся с Тодороки и заглянул ему в глаза, которые пылали недоверием к незнакомому человеку. — Я буду в порядке, хорошо? Шото замялся на некоторое время, а затем потряс головой и утвердительно кивнул. Изуку поощрительно взял его за руку, а Тодороки не заставил себя долго ждать — он сжал ладонь Мидории крепко-крепко и потянул в выходу. — Пока-пока, маленькая принцесса, — махал Изуку Эри, которая норовила выскользнуть из дома и уйти с дядей Шото. — Слушайся маму, ладно? Девочка закивала головой, как болванчик, и Тодороки мягко поцеловал её в лоб на прощание. — Берегите друг друга, — Фуюми улыбнулась и прижала к себе сначала Изуку, а потом младшего брата, задерживаясь в таком положении на некоторое время. — Удачных выходных! Эри снова обняла Изуку за шею, выбила из Шото обещание, что он непременно зайдёт ещё, а затем убежала в свою комнату. Тодороки с Мидорией переглянулись, поблагодарили Фуюми за гостеприимство и вышли из дома, снова держась за руки. Дома их ждал прекрасный вечер в компании друг друга и еды, купленной в фудкорте.