случайные

Тусклый свет почти сгоревших лампочек, висящих над каждым подъездом района, где жила Кошелева, едва освещает непроглядную ночную темноту. Сугробы снега белые на каждом шагу, что спотыкаешься о них не нарочно вовсе, но будто специально. Кристина за вечер сегодняшний уже третий на своём пути встречает, что ноги её подкашивает, она чуть ли не падает, но ловкий спутник не даёт ей это сделать. Он как хрусталь дорогой винтажный её из рук своих выронить боится. А она смеётся, улыбается ярко так, что здесь и лампочек этих совсем не нужно. Они сначала молча шли, словно сковывало что-то обоих, но молчание это не было на неловкое похоже, оно какое-то приятное, необычное. И ощущения, что внутри сигналами откликнуться пытались, вряд ли свойственны обычным людям, но космическим свойственны точно. Кристина взгляд свой восторженный от парня, что рядом шёл, оторвать не могла. А Максим понять всё пытался, чему восторгаться в нём можно, но тщётными попытки оказались. Он ведь обычный самый, ничего в себе интересного или завораживающего он не наблюдал, не считал он себя талантливым или особенным. Но девочку, что жмётся так близко к нему сейчас, он считает самой удивительной и одарённой даже. Ведь взглядом одним невинным в сердце стреляет, да метко так, что кажется она профессиональный киллер, со стажем в 10 лет. Сравнение так себе конечно, но Максиму в голову другое не приходит.

Он обескуражен.

Всё вокруг теперь потеряет смысл для него, если она исчезнет, забудет встречу эту, как самый страшный сон, и лишь изредка в его снах появляться будет. Анисимов до сих пор понять не может как девушка, которую он видел всего два раза в жизни, поселилась в голове и свой образ печатью подкрепила ловко. Макс в мыслях своих погружается, оставляя Кристину в одиночестве ненадолго. — Максим, эй, ты чего загруженный такой? С группой что-то не так опять? — Нет, всё хорошо. — Крис, а расскажи о себе. Я ведь ничего о тебе не знаю. ― А что рассказывать? Я не особо интересная личность, в отличии от некоторых. ― Да ладно тебе, врёшь и не краснеешь. Ты же рисуешь отпадно! — Спасибо, только по сути это всё о чём я могу рассказать тебе. — Ты мне не доверяешь? — Макс, что за глупости, я ничего не скрываю. Мне 20 лет, я учусь в архитектурном, в Москве совсем недавно, с сентября. До переезда жила в Екатеринбурге… Непринуждённую беседу неожиданно прервал телефонный звонок. На часах уже девять и обычно родители Кристины всегда звонят в это время, чтобы узнать, как прошёл её день. Они очень скучают. А она не сдерживает слёзы при каждом разговоре о родном доме, о собаке, что она привезла им из Москвы, о брате, что теперь всё реже звонить стал, он ведь теперь родине долг отдаёт. А Кристина переживает за него очень, он ведь всегда непослушным был, спорить любил со всеми, перечить; его за это по головке в армии не погладят, там правила строгие, а он упорством своим может по самые «не хочу» выхватить. Девушка смотрит на экран, светящийся и палец к губам прикладывает в немой просьбе «тише». Пару секунд в раздумьях где-то находится, а потом отвечает всё-таки, на почти обрывающийся звонок. — Тиночка, родная, привет! Ну как ты там? Как твой день, крошка? — Привет, мам. У меня всё хорошо. Сегодня подготовкой к Новому году занималась, покупала игрушки на ёлку, гирлянды всякие. — А расцветку шаров то хоть поменяла? Или неизменно красные и золотые? — Ты как всегда права, мамуль. — Если, ты не против, я перезвоню вам чуть позже? Я ещё не добралась до дома. — Хорошо, будь осторожна, целую. Когда Кошелева отключается и поднимает свои испуганные глаза на Максима, тот резко сгребает её в охапку и целует в макушку, прощаясь будто, молча. Они снова молчат, даже не выясняя ситуации, только что минувшей. Максим, чувствует, что девчушка дрожит и понимает, что расставание неизбежно, но это только сегодня. — Максим, ответь, зачем ты за мной следил? — Чтобы узнать где живёт ценительница моей музыки. − Парень ухмыляется по-доброму, а у Кристины земля из под ног уходит. Она понять его не может, от слова «совсем». Он был такой хмурый и расстроенный, когда окликнул её переходе, а сейчас он сияет. Он улыбается так по-особенному, во все тридцать два. — Крис, да ладно тебе, я же не маньяк какой-то. Улыбнись и не бойся ничего. — Я и не боюсь… ─ Девушка робко проводит тонкими пальчиками по щетине, в глаза парню смотреть боится. На носочки становится, тянется. Губами сухими сладкими чужих манящих касается нежно, и почти не слышно, шепчет: — С тобой ничего не страшно.