Горящая сакура.

      Телефон разрывался от звонков. Только этот факт заставил Нагито открыть слипавшиеся глаза и попытаться придти в себя. Взяв трубку, он ответил на вызов: — Нагито-кун, это твой классный руководитель. Тебя уже неделю в школе нет! На звонки не отвечаешь, даже к нашему преподавателю биологии не заглядываешь! Я очень переживаю… — писклявый голос тут же засел в ушах и повторялся эхом. — Простите. У меня были проблемы со здоровьем. Все справки будут, — немного невнятно говорил юноша, еле сидя на кровати. Он чувствовал себя плохо. Даже очень. И ему не хотелось с кем-то разговаривать. — Ты как? В порядке? А на следующей неделе будешь? — нет, нет, нет, пожалуйста, хватит этих лживых вопросов, ответы на два из которых она забудет через минуту. — Я не знаю. Пожалуйста, не переживайте. Я… — Хорошо, деточка, только справки занеси… Поправляйся. Ждем! — звонок сбросился на последней фразе.       Ложь. Везде. Все лгут. Кроме Нагито. Любовь. Все испытывают это. Кроме Нагито. Все хорошо. У всех. Но не у омеги, который сполз на пол в порыве накатившей истерики. Конечно ему больно. Потому что демон считает его лишь легкодоступным парнем, которому в принципе все равно «с кем». А разве Нагито не все равно? В начале шатен, потом доктор, гинеколог… Может, Камукура прав? Может. Уже не важно. Время почти на исходе. Омега чувствует слабость и сонливость. Надо в магазин. И в аптеку. И к биологу. Попрощаться.       Собравшись, Комаеда пошел в школу. В последний раз. Он знал это. Но ничего не испытывал. Жизнь..? Он не будет скучать. Парень не жил, да и не хотел уже. Не за чем. В голове было пусто. Не было планов, какого-то распорядка дня, дедлайнов. Нагито вышел за две остановки до школы. И пошел пешком. Без музыки. Слыша голоса людей: смех младшеклассников, мат учеников средней школы, перешептывания девочек, прорывающиеся басы юных альф… Все вокруг живет своей жизнью. В которую когда-то не вписался беловолосый омега. И сейчас, видя это… Нет, не грустно. Тепло на душе. Тепло от всех людей, которые разогреваются своими эмоциями, переживаниями, тайнами, чувствами. Вот почему Комаеда часто мерз. — Эй! — на плечо юноши легла рука. Довольно знакомая. — Да… Здравствуй, — Нагито обернулся и улыбнулся шатену. Он в первый раз за все время его коснулся. Не больно. — Я… — Хочешь надо мной поиздеваться? — с горечью вздохнул Комаеда. Он не боялся произнести это вслух. Больше не боялся. — … рад за тебя. Прости, что так вышло. Но сам видишь… — парень прикрыл глаза и убрал руку с плеча. — Вижу. Спасибо за эти слова, — омега все понимал. Его собеседник чувствует, что больше они не увидятся. — Нет, не видишь. Иначе бы не давал касаться себя, — шатен кивком указал за спину Нагито. Юноша быстро обернулся… Сакура. Омега не понимает… — О чем ты? Там же просто дерево. — Ой, — смутился говорящий, — и правда. Показалось, что там кто-то стоит и грозится меня избить. Думал, что твой, — шатен, вздохнув, продолжил, — Я уезжаю. Желаю тебе удачи. И прости… за все. — Прощаю, — улыбнулся Нагито и, помахав на прощанье рукой, пошел своей дорогой. — Хм, тут действительно раньше росла сакура? — шатен пожал плечами и начал набирать комментарий в Твиттере.       Омега продолжил свой путь. Почти на месте. Пройдя школьный двор и сторожевую будку, Комаеда наконец-то попал в здание школы. Шумно. Дойдя до знакомого кабинета и удостоверившись, что занятия там не ведутся, парень прошел в класс и направился в лаборантскую. — Ох, Нагито. Я переживал, — улыбнулся учитель и положил книгу, которую он читал, на стол, — Ты как? Все хорошо? — … -сан, — неразборчиво прошептал Комаеда и бросился к альфе. Нет, к учителю. Нет, к человеку, которому он не безразличен. Сжав его в объятьях, юноша заплакал, уткнувшись в его свитер. Хотелось столько всего сказать. Хотелось излить душу, но… Но им не нужно было для этого слов. Нагито не нужно было. Руки преподавателя обняли брошенного омегу и посадили на кровать. Прижали к себе. — Он — дурак… — улыбался учитель и гладил Комаеду по голове. — Кто? — всхлипывал омега, не поднимая головы. — Альфа твой. Дурак дураком… — биолог тихо засмеялся, — Прости его… — Но, мне больно… Почему?.. — Потому что это и есть любовь. И ему тоже больно. Поверь мне, — альфа достал салфетки и дал их Нагито, — Он вчера пришел к мне с тобой… Сказал, что не хотел и что вообще… Не сможет без тебя. А ты всего лишь перенервничал и устал… — учитель вздохнул и взял со стола горсть растоптанных таблеток, — Говорил, что ты наглотался, что умер… Пожалуйста, не делай больше так… — Простите, — парень постепенно начал успокаиваться и лишь слегка вздрагивал на груди биолога. Через пару минут разговор продолжился. — Ты любишь его? Сейчас? После всего этого? — решил удостовериться в правдивости своих слов альфа. — Люблю. Сильно, — шептал омега. — Этого достаточно, — учитель достал снотворное, — Хочешь? Ты слишком раскраснелся и возбудился от всего этого. Нервы тебе сейчас не нужны. Можешь течку сбить. — Да, мне и правда нехорошо, — прошептал Нагито и заглотнул таблетку. — Поспи… Все будет хорошо, вот увидишь, — еле доносились до сознания слова преподавателя. — Мы с вами еще увидимся?.. — глаза слипались. Сон тянул за собой. В пучину забвения и небытия. — Конечно, Комаеда. Я обещаю, — последнее, что услышал юноша перед тем, как снотворное подействовало.       Альфа уложил Нагито на кушетку и снова сел за свой стол, беря в руки недочитанную книгу. У него еще один урок, и то последний во второй смене. В дверь постучались. — Войдите, — не отрываясь от чтения ответил биолог.       Через пару секунд Камукура стоял у двери и смотрел на преподавателя. — Что-то не так? — поднял свой взгляд учитель. — С ним все в порядке? — Камукура прикрыл глаза, кивком показав на спящего омегу. — Спит. Можешь забирать, — вздохнул отвечающий. Он не любил, когда его отрывали от чтения. — Спасибо, — прошептал демон и подошел к кушетке. — Можно вопрос? — книга вновь была отложена. — Спрашивай. — На что ты рассчитываешь? Твои намерения серьезны по отношению к нему? — Я не знаю, — Камукуру ломали сомнения. Демоны не могут любить… Но своим существованием он отрицал эту теорию. — Если ты… — преподаватель вздохнул, — Если ты его трахнешь, то его душу заполучить не сможешь. Не забыл? — Не забыл, — ответил демон. Действительно, с девственниками никогда не заключают контракты. Потому что душа не должна изменяться до ее непосредственного получения демоном. Обычно, первым грехом всегда считается юношеский секс без обязательств, по пьяни и тому подобное… Это оставляет отпечаток, который делает душу грешной. Но Нагито — безгрешен, да еще и девственник. Секс без зачатия — грех. Секс с демоном — смертельный грех. Грех, полученный от демона — болезнь, которая сломает невинную, неопробавшую человеческого греха душу. Комаеда обречен стать гулем — неприкаянным телом с мертвой душой. — Или не обречен. Тебе решать, — хмыкнул инкуб, — В конце концов, — учитель показал свои обуглившиеся руки, — Ты должен отвечать за омег, которых метишь. Даже если ты это сделал «в порыве оргазма». — Не дави на меня, — усмехнувшись, демон взял на руки спящее тело и подошел к двери, — Не забывай, что сакура умирает только один раз, а живет — два.       После этих слов Камукура исчез в дверном проеме, закрыв за собой деревянные панели. — Да. А еще цветки сакуры живут одновременно и недолго, — учитель усмехнулся, — Ну, моя книга уж точно не интереснее истории о сгоревшем дереве. Акт 2. Парень, который горел вместе с сакурой. Конец.