Горящая сакура.

Наши дни. Два года после пропажи Нагито.       В алых глазах снова отражалось пламя. Разгораясь, дерево никогда не сгорало до конца. Демон не позволял ему потухнуть, стремясь наблюдать этот процесс вечно. Однако, теперь это стало надоедать. Надоедать — жить прошлым. Вспоминать о чем-то столь давнем. Но столь болезненном. О Хаджиме. Иногда Изуру сравнивал их с Нагито. В сердце прокрадывалось сомнение. Нет, страх. Повтора. Ведь сакура все еще горит. Хоть и в силу того, что находится в «Аду». Однако, данное название с точки зрения Камукуры, было неверным. Это был его дом. Ну, вернее, то здание, что лет триста назад построил демон. Да, тут все было немного иначе. Но это не означало, что это место наполнено грешниками, трупами и криками. Нет. Это просто немного иная реальность, в которую он сбежал, чтобы сохранить их любовь. И чтобы похоронить свое прошлое.       Раньше Изуру ненавидел людей, теперь — равнодушен к ним. Ему даже немного их жалко: тратить жизнь на деньги, удовольствия длинной в пару минут и власть. Он сам был таким. Недолго. Не сейчас. Сейчас что-то в нем поменялось. И в Нагито. Он чувствует.       Это ревность. Это чувство чужого. Это злит демона. Это разъедает его душу. — Изуру, — парень стоял в дверном проходе. У них был частный дом. Два этажа, семь комнат. А еще сад. С единственным деревом. — С возвращением, — не поворачиваясь ответил Камукура. Он снова злился.       Комаеда, нет… По паспорту уже не Комаеда. Юноша подошел к своему мужу и положил руку на его плечо. Омега ощущал это. Несмотря на то, что никаких демонических сил он так и не приобрел, парень все же чувствовал, когда его близкие испытывали сильные чувства. Сейчас таких людей было двое. И один из них — молчаливый демон. — Милый, скажи, что тебя тревожит? — Нагито сел рядом с мужчиной на черную траву и опустил взгляд. Камукура злился. И это не в первый раз. Возможно, он догадывается… В связи с обращением юноши, Изуру не может читать его мысли. Это слишком тяжело, ведь Нагито научился прятать их от демонов. Камукура его научил. — Ничего, я просто думаю, — не хотелось ссоры. Не хотелось даже начинать разговор. Просто, пусть омега снова уйдет. И даст хоть немного тишины. Покоя. И скорби. — Нет же… — парень прикусил губу и зажмурился. От волнения закружилась голова. — Иди, отдохни. Прогулки по миру людей утомляют, а ты еще не слишком силен, — взгляд мужчины не отрывался от дерева. Пытаясь не придавать словам эмоциональную окраску, он говорил фразы-клише. Получалось плохо, и злость альфы чувствовалась почти на ощупь. Снова этот запах. Снова чужой запах. Чужой, сильный и стойкий запах. Альфы. Не Камукуры. Не демона, которому омега когда-то клялся. — Я с тобой хочу… Скучал… — говорящий аккуратно облокотился на плечо мужчины. Но сильный запах альфы, обострявшийся на нервном взводе, не способствовал покою и атмосфере отдыха.       Альфа лишь терпел. Он ни слова не ответил. Не мог ранить того, кого любил. Даже если его больше не любят. — Нагито, — через минут десять начал демон, — Я хочу лечь с тобой. Сейчас, — демон быстро развернулся к напряженному парню и, взяв его за плечи, аккуратно положил на траву. — Нет, я не… — юноша пытался сопротивляться, но руки альфы оказались быстрее. Его домашнее кимоно уже было развязано и расстелено на полу. — Это поможет нам обоим расслабиться. Я же вижу, как ты напряжен, — и как напряжен сам альфа. Сейчас он не хотел секса. Он просто хотел удостовериться в своей правоте. В том, что омега действительно ему не верен. В том, что в его теле теперь есть остатки другого. Чужое семя.       Не обращая внимания на сопротивление, альфа ввел один палец в омегу, делая вид, что растягивает его. Ведь у них уже два месяца не было. Ну, не было у Изуру. Проталкиваясь все глубже, альфа ощущал лишь сухие стенки и совершенное отсутствие смазки. Даже обычной, для поддержания гигиены половых органов, было не так много. Через пару секунд палец уперся в нечто. Камукура был озадачен. — Больно, — всхлипнул омега, кусая своей палец. Тот уже весь покраснел и местами припух. — Я не понимаю, — хмыкнул альфа и вышел из дрожащего тела. В голову пришла еще одна мысль, однако, подозревать своего возлюбленного в проституции было уже слишком. — Чего? Так все и должно быть… — омега свел ноги, прикрывая оголенное тело руками. Обычно он ничего не носил по толстой тканью домашнего одеяния. — «Что» должно быть? Почему ты так обыденно об этом говоришь? — Нагито считает, что измены — это нормально? Мозг демона начал вскипать не хуже их личного источника с температурой в плюс двести. — Камукура-сан, — серьезно начал омега. Не так он представлял этот разговор, — Да будет вам известно, что в период беременности омеги вообще не могут выделять смазки. Поэтому оставьте все свои «потребности» за границей моего кимоно.       Сказав это, юноша поднял свое уже слегка грязное одеяние с пола и удалился в свою комнату. Теперь уже зол был он. Потому что его альфа не занимается стиркой.       Изуру остался один. Его взгляд был снова обращен на горящее дерево. Однако, спустя десять секунд альфа щелкнул пальцами, и пламя ушло. А на ветках раскрылись бутоны. В первый раз за жизнь сакуры. — Не трогай меня, — шептал Нагито, надув щеки. Камукура мешал спать и вообще, «повел себя сегодня очень грубо и невоспитанно». — Не ворчи, малыш, — рычал сонный альфа, кусая метку на шее своего мужа. — Раньше надо было думать… — Но я же не знал, — попытался оправдаться Изуру. — Я боялся, что ты будешь против. А после того, как стал замечать твое подавленное настроение, решил, что ты… — Хватит, — громче рыкнул альфа. Он сам виноват. Но он никогда не скажет своему малышу, что в то время, пока тот находился в больнице, представлял, как он… с другим. — Изуру… — Нагито еще сильнее надул щеки. — М… — альфа в полуприщуре смотрел на своего омегу. — А ты… — Люблю. Обоих.       Нет, он не читал мысли. Просто демон уже понимает своего омегу с полуслова.       Сакура в их дворе больше не будет гореть. Теперь на ней всегда будут цветы. Их запах будет самым обычным. Потому что пеплом сакуры уже пахнет демон, холодным утром после дождя — его супруг. А таким непохожим на их и в начале принятый ревнивым альфой за чужой запах табака с горечью вина — их сына. Он кстати альфа. И его имя — Рей. Акт 5. Плод пепла сакуры. Конец.