Горящая сакура.

1657 год. — Тут никого нет, — вздохнул мужчина и убрал клинок. И снова взял девушку за плечи, — Ты знаешь, почему? Почему, если не любовь и не насилие? — Сделка. — Что? — Сделка с дьяволом, — повторила девушка, немного успокоившись. — Невозможно. Редзи, она… — Она так любила Вас, Ремору-сан.       Мужчина опешил. Нет. — Вы правда думали, что получили этот храм за то, что пятнадцать лет молились? Люди к этому идут всю жизнь — вести свой храм. А Вам всего лишь двадцать семь. — Ты лжешь! — крикнул мужчина и посмотрел на могилу своей сестры. Нет… — Вы были для нее единственным. И ей так нравилась ваша улыбка.       Нет. — Пожалуйста, улыбайтесь на ее могиле почаще. Она продала свое тело, но не душу. Сейчас она видит Ваши слезы, юный монах. Ей больно.       Нет. Он не убивал свою сестру. Ремору не убивал. «Она так любила Вас, Ремору-сан». А Ремору… А он просто будет жить. И защитит этого мальчика. Не сына дьявола, но сына Редзи. 21 год спустя. — Изуру, пожалуйста, будь осторожен, — вздохнул монах. Его мальчик едет в город. Наверное, навестить Хаджиме. Хотя, откуда ему знать… — Конечно, Дядя.       Юноша накинул на себя мешок вещей и поставил в тележку горшок с… маленькой сакурой. Точной, но живой копией маленького деревца. Его шедевр. Годы работы над собой. Над своей силой. Альфа не хотел разрушать. Не хотел убивать, как его сородичи. Он вырос в храме. Люди были к нему добры. Взамен демон был добр к ним. И лечил их головные боли или помогал справиться с болью в душе. Конечно, Изуру знал о своем происхождении. Знал о опасности быть убитым просто за свое существование. Но парень верил. В людей. В любовь. И в клятву.       Годы работы над прекрасным деревом. И правда, что может сравниться с красотой сакуры? Лишь красота души. Жизнь, наполненная чувствами. И не важно, какими. Сакура отцветает быстро. Один раз рождается. Один раз умирает. И это не круговорот.       Он отправился в путь. Места точно не знал, где-то видел во снах. Большой дом. Красивые доспехи стражи. И ни одной сакуры. Альфа шел пешком, как обычно. Ветер обдувал его лицо. Ночь. В городе наверное снова грязно. Утром он добрался до ворот — входа в ярмарочную столицу. Еще несколько дней он потратил на поиски нужного здания. Сам город был очень большим, а еще и портовая его часть. И острова.       Нашел. Как в его сне. Большой дом на обрыве, наверное ночью тут открывается прекрасный вид на луну, но… но тут недалеко растет сакура. Одна. Это вселяло тревогу в почти стучащее сердце. Успокоив нервы, парень постучали в двери. Вышел страж в серебристых доспехах. — Дом «…». Вы к кому? — К Хаджиме-сан. Гость. — Нам не сообщали. — Незваный. Изуру. Пожалуйста, сообщите.       Через пятнадцать минут на пороге появилась хозяйка этого поместья. Омега. — Добрый день, Изуру-сан, — мягкий и одновременно холодный тон. Красивый макияж. Расшитое кимоно и золотая заколка в пучке волос. Его муж никогда не отказывал себе в красивых развлечениях. Да, именно в наряжании одной из своих главных игрушек. А сама игрушка… Не против. — Хаджиме? — альфа почти отскочил. Нет, это не тот, кого он когда-то полюбил. — Хаджиме-сан. Будь культурнее, монах. — Хаджиме-сан… Я просто хотел преподнести вам подарок. От вашего скромного слуги… — парень аккуратно достал из телеги дерево. Это должен был быть подарок на свадьбу. Их свадьбу. Но стал — на похороны. — Опять сакура? Никакой оригинальности… — хихикнул омега, брезгливо смотря на деревце, — Изуру-сан, вы… — Нет, прошу вас, посмотрите, — прервал его альфа и зажал тоненький ствол своими пальцами. Вдруг дерево стало цвести. На нем набухали и тут же распускались почки, пока вся крона не была покрыта маленькими цветочками.       Хаджиме округлил глаза. Он никогда не видел подобного. Та чистота, та красота. Он снова вспомнил их ночной разговор под сакурой. Омега должен был вернуться. Должен был сказать ему, альфе, что любит его. Должен был не уезжать. Должен сейчас бежать. Рядом с ним. Далеко от этой могилы разврата его мужа. — Это похоже на то, что я испытывал к вам, Хаджиме-сан, — продолжил Изуру. Альфа не смотрел на лицо омеги. Ему было плевать. Губы искривились в улыбке. Которой никто на нем никогда не видел, — Но посмотрите, что вы наделали.       Цветы начали гнить на дереве и опадать. С веточками. С ветками. И все загорелось. Деревце запылало. В ужасе и обиде Хаждиме закричал только одно слово: — Демон!       Это омега знал. Давно. Ведь альфа сам ему рассказал. Когда в первый раз положил ему в маленькие ручки сорванные бутоны. И попросил не рассказывать об этом маме.       На обрыве росла сакура. Одна единственная. Монахи прибыли к вечеру. А Изуру прекрасно знал, как борятся с демонами.       Это был суицид. Медленный и болезненный. То, как его приковали, то как читали молитвы. То, как облили маслом. Горящая сакура не пахнет. А альфа так любил ее запах. И все же… В воздухе что-то витало. Неуловимый аромат. Когда-нибудь найдется омежка, что сможет различить его запах, упорно отвлекая себя фэнтези-франшизой. Но это потом. А сейчас демон горел. Все радовались. Только Хаджиме смотрел на обугленный горшок. И понимал, что потерял то, что любил на самом деле.       Труп кто-то выкрадет. Ночью. Вроде девушка. Положит в повозку с ругательствами: — Еще раз мне придется перетаскивать демонический труп… Чертовы романтики.       И уедет. В неизвестном направлении. А Ремору… Его похоронят рядом с сестрой. Это был первый и последний раз, когда демон испытывал боль от смерти человека. Акт 4. Так почему же загорелась сакура? Конец.