Тёплый ванильный

Редко Тайлер чувствует уверенность. Но придя намного раньше на первый урок, походка «руки-в-карманы-взгляд-пофигиста», разрушая тишину шумом наушников – такое уж настроение, не просто уверенность, а наигранная власть. В школе не везде включен свет, шкафчик не находится под освещением вовсе, открыть его удается даже не со второго раза. Внутри оказывается гора мусора, и Тайлер молча выгребает скомканные бумажные пакеты, перепачканные соусами, и бутылочки из-под сока. Главное, чтобы уцелели учебники, а тетради Тайлер не оставляет, потому что именно их уничтожат в первую очередь. К взломам быстро привыкаешь. Часто Тайлер чувствует страх. Слыша неторопливые шаги, не понятно изначально, кому присущие, он старается не издавать ни звука, надеясь на свою невидимость в темноте. Щелчок выключателя. – Привет! – довольные улыбки застыли на обоих лицах. У Тайлера потому, что сейчас его не изобьют. Из-за приятной встречи – у Джоша. – Не вижу твоего имени, ох, как же вспомнить? – ломает комедию Тайлер, недовольно качая головой. – Я твоё тоже забыл, счёт равный. – Забыл? – Джошу кажется, что на него обиделись по-настоящему. – Тогда я не хочу провести с тобой немного времени, или какие ещё ты непристойности предлагал… – Непристойности? – переспрашивает Джош и прикусывает колечко в губе. – У тебя невероятный цвет глаз, – вслух подмечает Тайлер, неосознанно придвигаясь ближе. – Не переводи тему, вдруг я хочу обсудить… – Если ты произнесёшь «непристойности», то я больше никогда с тобой не заговорю. – Обсудить, почему ты сегодня так рано? Генеральная уборка? – кивает он на содержимое, которое Тайлер прижимает к груди. И последний сейчас крайне не желает выбрасывать это – соус испачкал его куртку, а держа весь хлам в руках, можно прикрыть данный нюанс. – Да, люблю поесть, и откладывать мусор на потом, – не надо же ему знать про издевательства, зачем сразу портить впечатление о себе? – Ты новенький. – Ты так уверен? «Да, – думает Тайлер, – иначе ты бы не стал общаться со мной. Я ведь изгой, мальчик для битья. Но скоро слухи дойдут и до тебя». – Абсолютно уверен. Только почему ты перевелся почти под конец семестра? – Узнаешь сегодня вечером. – Где? – Там, где будет половина школы, наверное? На вечеринке у Брайана, – Джош видит замешательство, – тебя не звали? – Ах, просто, – Тайлер не замечает, как вновь складывает бутылочки и пакеты в свой шкафчик, – думал, что мы будем только вдвоем. – Это же не свидание, – неприятный мороз пробежался по коже, – и кстати, – Джош указывает на пятно от соуса. Тайлер расстроен. «Мне не важно. Все и так в геометрической прогрессии катится к чертям». – Так мы встретимся там? – уточняет Джош. – Не смогу, – Тайлер не хочет вопросов, поэтому быстро выдумывает повод уйти. – Эврика, пятно! – Джош одаривает его самым непонимающим выражением. – Нужно избавиться, – показывает Тайлер на куртку, – соусы опасны, хах? – Не рассказывай им, – Зак кладет ладонь на ладонь Тайлера. – Они не поймут. – Я ведь их сын, им придется привыкнуть? – Они скорее откажутся от тебя, чем... – Зак не договаривает, обнимая брата, который искренне верит в хэппи-энды. *** – Я бы тебя выебал, – Брайан заталкивает его в кабинку, а ведь только первый урок кончился, – чтобы причинить дикую боль. Ты бы сесть не смог без лужи крови под собой. Только вот даже ради такого нельзя быть нелюдями. Пидорами. Ты ведь пидор, Тайлер? У тебя имя как у заднеприводного. – Тебя изнасиловали в детстве? – Тай удивился, что Брайан ослабил хватку на плече. – Такая лютая гомофобия… Тебя либо пустили по кругу, либо ты не можешь признаться, что сам «заднеприводный». – Ты слишком смелым стал, я погляжу, – изо рта Брайана пахнет луком и чем-то копченым, наверное, хот-дог из той сети фаст-фуда, которая и называется «Fast Food». – Ты понимаешь, с кем разговариваешь, ебучая дрянь? «Отпусти меня в честь дня рождения», – хотя Тайлер не может вспомнить сегодня он или же прошел ещё вчера. Но молить этого ублюдка не хочется. Это лишь разыграет в нём желание сделать больнее. – Я тебя заставлю пить воду из толчка, – у Брайана на шее вздутые вены, и будь у Тайлера лезвие, которое он вроде бы оставил в «Керри» Стивена Кинга, то с удовольствием прошёлся бы по ним. – Ждешь особого приглашения? На колени, дорогуша. Однажды у Мэдисон слетел с руки браслет прям в жёлтую водичку. Она сильно рыдала, а кроме него никого не было дома, но даже в резиновых перчатках было неприятно лезть ради браслета. Чёрт, он даже был не драгоценный, а обычный резиновый с надписью «I'm happy!», такие продавались в магазинах, где всё по одному доллару. И стоили дешевле, чем один доллар. Тайлер становится на колени, понимая, что мог бы сопротивляться, один на один – шансы есть. Но он покорно опустился и это уже проявление слабости и подчинения. – Жажда не мучает? – смеётся этот безмозглый тупица, сука, он считает дохуя смешным говорить в старбаксе, что его зовут Гарри Поттер. И пусть Тайлеру не нравится вселенная Гарри Поттера, но как минимум одну вещь он скажет: Гарри – хороший человек, а ты мразь. Брайан расстёгивает ширинку и струя сначала попадает на воротник тайлеровой рубашки, а затем в положенное место. – Где логика? Нассать мне в рот куда быстрее, чем нассать в унитаз и заставить пить из него. По взгляду, направленному на него, Тайлер понимает, что сказал это вслух. Точнее, слишком громко. Он прошептал это, но, видимо, у Брайана хорошие уши. Тот хватает за волосы Тайлера, который задержал дыхание, готовясь к следующим секундам. Скрип двери. Неторопливые шаги. В соседнюю кабинку кто-то зашёл. Брайан прижимает палец к губам и Тайлер неуверенно кивает. Перед его лицом мелькает пенис этого ублюдка и теперь вдобавок подташнивает. Так мерзко, что всякие слова начинают соединяться в одну цепочку, вроде: почти все парни такие как он, и как они могут тебе нравиться? Найди себе девушку, скромную, миленькую, а эти перекачанные и тупые долбоёбы останутся в прошлом. У тебя есть член, зачем тебе партнёр с членом? «Влюбляются в человека, а не в гениталии. И как же наш мозг решает, к кому мы станем проявлять симпатию?» – Послушный, – голос мучителя выводит из размышлений. – Ты достоин пощады, не думаешь? «Я хочу домой, – слёзы наворачиваются на глаза, – хочу какао и лежать в обнимку с Кристианом. А вечером закрыться в комнате и посмотреть гей-порно, да, а затем долго чистить историю поиска». – Джош Дан спрашивал, кто твои друзья. – Джош… – он так хотел встретиться с ним, но теперь тот наверняка знает всю правду и ему противно, что он общался с каким-то пидором, которого «поимели» все, кому не лень. Джош тоже будет взламывать его шкафчик и оставлять там пакеты, перепачканные соусами. И в насмешку будет кричать ему, как только увидит: «Соусы опасны, хах?» – Я сказал, что мы лучшие друзья, – а с какой целью, за такие слова Тайлеру придется расплачиваться. – Шучу. Он знает всё, абсолютно всё, – и Брайан смеётся, наклоняясь к нему, – он знает, что мы опаздываем на урок только потому, что я выбиваю из тебя дурь. Знаешь, он новенький и сразу придираться не станет, но прислушайся к нему, если он скажет тебе сходить в церковь. Тебя родители не заставляют туда ходить? Я знаю две, которые занимаются лечением гомосексуализма, – «гомосексуальности» правильно говорить, – в одной над тобой чуть ли не обряд экзорцизма проводят, а во второй отец садит вас, пидоров, на свой короткий хер. – Такой же короткий, как у тебя, – теперь смеётся Тайлер. И собственный смех стихает, когда Брайан ударяет его об что-то твёрдое с запахом мочи – сиденье. – Нет, я не переспал бы с ним, – Тайлер смущённо прикрывает ладонями щёки, в то время, как Зак листает подборку со знаменитостями, которые, по его мнению, понравились бы брату. – Ну почему же? У него сексуальное тело. – Чересчур сексуальное, я бы сдох, окажись мы в метре друг от друга, – на помощь приходит холодный стакан, который заменил руки на щеках. – Тай, – Зак убирает телефон подальше, – а как ты понял это? – Что я сдох бы? Ну чёрт, ну посмотри на его больш… – Нет, – перебивает Зак, но все равно не удаётся сдержать улыбку. – Что ты по мальчикам, как это понял? – Примерно так же, как ты понял, что тебе нравятся девочки, но сопровождалось это неким непониманием, почему я отличаюсь, возможно ли такое, и чувством, что я один во всём мире. Тайлер приходит в заброшенный-живой класс оставить свои эмоции. И заодно надеть другую рубашку, да, он принёс запасную, с красными пуговицами и он думает, что в ней выглядит красиво. Это так редко случается – когда Тайлер говорит себе, что он красивый и пытается обозначить конкретные детали в своей внешности, делающие его привлекательным. Глаза, например. Уроки? В задницу их. Тайлер залезает под парту, предварительно оглядев, не сидит ли в каком-нибудь углу паук, и позволяет себе проронить несколько слёз. Несколько десятков. Здесь он познакомился с таким замечательным парнем, и еще полтора часа назад ему казалось, что у него есть огромная надежда на дружбу с ним, а теперь он знает, кто на самом деле Тайлер. Не следовало с Джошем вообще разговаривать, игнор вообще-то всегда является дополнительным выходом из ситуации. А что мешало сразу признаться в том, что он гей и его ненавидит общество? Джош бы ушёл, пожалев о своём комплименте, а потом избивал бы его жестоко, ведь думал бы, что Тайлер на каждом шагу станет рассказывать о «твой голос подходит больше». Так хочется с кем-нибудь поговорить... Он звонит Заку, и скорее всего несколько десятков превратятся в несколько сотен слёз. «Набранный Вами номер не существует» и длинные гудки. Тайлер звонит ещё раз. Ещё, ещё, ещё. «…не существует». – Ох, у тебя аллергия? На жизнь, пожалуй. – Такая реакция – не шутки. У тебя есть таблетки? Твоё лицо и глаза ужасно опухли, а нос краснее пуговиц. Окей, теперь мне кажется чертовски странным рассказывать тебе об этом, будто бы ты и сам не знаешь, что случается. На пыль, скорее всего. И зачем ты залез сюда? Ты в курсе, что если я подмету под этой партой, то пыли хватит на то, чтобы слепить точную копию тебя в полный рост? – Это не аллергия, – и избавившись от единственной защиты, чтобы его не били, ну, по правилам, по наслышке, больных не бьют (а добивают, – говорит подсознание), он рискует снова стать жертвой. Ведь это вряд ли совпадение, что Джош сюда пришёл просто так. И что нашёл его случайно. И что решил узнать его состояние, прежде чем помочь Брайану и так уж получается, что и всем, избавлять его от «гейства». – Если нет, то я могу пошутить, что это могло бы быть аллергией на опасные соусы? Вот оно. Началось. Сейчас его вытащат из прятки, стукнут лбом об стену и он испачкает кровью вторую, последнюю, рубашку. Зря переодевался, называется. «Если со всей силы сейчас ударишься об поверхность позади, то потеряешь сознание и не придётся переживать это». – Хей, приятель, ну чего ты ревёшь? – Джош также умещается под этот низкий стол, и также смотрит нет ли пауков, хотя, может, его беспокоит наличие жвачек, а он бы не хотел распрощаться со своими кудряшками. – Приятель? – недоверчиво спрашивает. – Итак, а сейчас я могу пошутить, что забыл твоё имя? – С незнакомцами непристойностями не занимаюсь, – робко улыбается Тайлер. – Это такой намёк, что ты уже меня не помнишь? – но Тайлер ничего не отвечает. Он не доверяет Джошу, тому самому, кто похож на капитана футбольной команды и кто стереотипно встречается с черлидершей. Тому самому, кто сидит рядом с ним и не делает ничего плохого; а ещё он думает, что его пирсинг на нижней губе сделан не так давно, место прокола не выглядит зажившим, оно такое же покрасневшее, как и его нос. – Ты можешь не рассказывать, можешь попросить меня уйти. – Ты специально искал меня? Чтобы посмеяться, да? И, как вы любите выражаться, «вмазать по ебалу»? – Я не понимаю… – Хватит этой лжи! Вы с Брайаном плохо сговорились, твоя актерская игра не очень, думаешь, я поверю, что ты пришел сюда с такими чистыми помыслами? Тот придурок за дверью наверняка ждёт? – Я не вовремя пришёл, так? – Джош отворачивается от него, и в его глаза могло бы светить солнце, если бы не эти грязные окна. – Зачем ты здесь? – Тайлер очень злится, ведь почему его воспринимают как дурака, будто бы он ни за что не догадается что к чему. Он пинает Джоша ногой и, кажется, снова плачет. К чёрту, он выставит себя размазнёй, разве всё может быть хуже?.. – Мне плевать на слова Брайана. …Может. – Я часто пропускаю те предметы, где мне не нравятся преподаватели и их методы обучения. Здесь я пойму намного больше, чем за час их болтовни и написанных с телефона формул. Знаешь, самокопание – полезная штука. Я считаю более важным узнать себя, чем узнать о Ньютоне или Декарте. – Философствуешь в одиночестве? – Тайлер правда хочет увести разговор в другое русло, ему невероятно стыдно за свои действия и слова. Он ведь чувствовал, что Джош другой. Чёрт, либо он правда хороший актёр, а компашка хулиганов ждёт его сигнала. – Типа того. – Тогда и о Декарте важно узнать, – и в этот момент лучше оставить свой тон голоса непринуждённым и с каплей грусти, так лучше, чем если он снова будет нервно смеяться. – Когда я узнал, что большая часть известных физиков и математиков были философами, то очень удивился. Мне казалось, что эти науки никак не связаны. Как бы зачем человеку, в мозгах которого лишь теоремы и цифры, знать смысл существования и рассуждать о Боге? – Философия Пифагора только и строилась на числах, он был помешан на этом. Но да, удивляет, всем кажется, что это несовместимо, как если бы все великие физики и математики были художниками, например. – Ага, – очень часто «ага» действует словно убийца тебя в качестве собеседника. Говоря «ага», ты будто бы насильно поддерживаешь разговор и мечтаешь скорее его закончить, либо же это может значить, что ты не особо разбираешься в этой теме и пытаешься скрыть свою тупость. Но что ещё Тайлер мог сказать? – Так ты гей? – лучше бы Тайлер что угодно сказал, чтобы оттянуть момент наступления этого вопроса. Он мог бы спросить какая высота травы ему более комфортна или же моет ли он свою зубную щётку с мылом, как это делает сам Тайлер. – Это проблема? – отвечает вопросом он. – Для многих. – И для тебя? – Я же говорил. Мне плевать. – Если ты будешь общаться со мной, то тебя станут презирать. И распускать всякие слухи, ну, не только о тебе, а о нас, – честно, так хочется, чтобы Джош избежал этого, чёрт, он ведь нормальный и не заслуживает грязных сплетен или таких же издевательств. – Я ни с кем не собираюсь заводить дружеские отношения. – Но ты выглядишь достаточно дружелюбно и открыто для новых знакомств. – Меня не устраивает это окружение, чтобы быть более тесным с ним. – Но ты идёшь на вечеринку. – Верно. «Двуликая сволочь», – проносится в мыслях. – Ты знаешь, что они со мной делают? – Во всех подробностях. – Оу. Это не новость, что таким хвастаются, но чтобы передать все свои «подвиги» новенькому, даже не зная его позиции – странно. Все были так уверены, что он не вступится за Тайлера? Но знаете, новички никогда не приходят со своим уставом, они слушают, пытаются понять, чем тут живут, а в этой школе каждая мошка ненавидит Джозефа, вдыхая здешний воздух, ты буквально вдыхаешь фразу «мы ненавидим Тайлера Джозефа». – Зачем ты вышил своё имя? Джош улыбается уголком губ и вылезает из их укрытия. Тайлер делает то же самое. Неужели его ждет пафосный ответ, да настолько, что ради этого нужно встать, снять шляпу и найти в шкафу отца смокинг? Джош тянет руки вверх, слышно как хрустнул его позвоночник, и подходит к самому солнечному окну, где рядом летают пылинки, но вряд ли это можно назвать «летают», скорее, они зависли в пространстве и даже джошево дыхание не беспокоит их. Вот бы никого в мире так ничего не беспокоило, вот бы люди были как эти пылинки – неважно, кто стоит рядом, неважно, врывается ли он в твою жизнь, – ты всё ещё непоколебим. – Меня так красиво ещё не игнорили, – Тайлер вытягивает губы, будто для поцелуя и смотрит куда-то (лишь бы не на Джоша). – Ты умеешь танцевать? – спрашивает он. – Я умею страдать и наслаждаться этим, – язвит Тайлер, – а ещё прекрасно умею быть изгоем. – «No tears left to cry», – произносит Джош и включает песню. Эта та самая песня, которую напевал Тайлер. Он нашёл её для него? Он скачал её и слушает? Вспоминает ли о нём? Джош кружится на первых секундах, будто бы в вальсе, а затем начинает руками отбивать ритм на стенах, при этом качая головой в разные стороны. Он манит Тайлера к себе, подмигивая, чёрт, он будто бы заигрывает с ним, или как ещё назвать это? Но у него ничего не получится, так позориться уж точно не хочется, по Джошу понятно, что он не танцор, хотя ему очень идут эти круговые движения плечами, и он не боится выглядеть смешно, дурачась под эту песню, но Тайлер ни в коем случае не такой смелый. – Ты скучнотешный! – Скучнотешный? – на каком языке Джош говорит? – Давай же, Тай, – Джош подходит к нему и кладёт руки на его плечи, утаскивая за собой в танец. «Я и так таю», – думает Тайлер, просто позволяя всему случиться. Он столько дерьма терпит, неужели не сможет потерпеть такую мелочь?