Тёплый ванильный

«8:00 PM Стадион. Д.Д.»

Тайлер сразу же понял от кого это маленькое послание. Противоречия сделали его своим пленником. С одной стороны, ему впервые в жизни кто-то подбросил записку, позвав куда-то, и это чертовски интригующе и романтично, он сразу вспоминает фильмы, где в своих шкафчиках герои находили открытки или шоколадки или всяких зверушек (игрушечных конечно же) и это событие затапливало сердце некой любовью, таким тёплым ощущением, как от его любимого какао, и тепло бежало по венам, разнося эту любовь всюду. Записка принесла «вау-эффект» не только потому, что это у Тайлера в первый раз, Тайлер даже не думал, что такое может произойти с ним. Но… Он стоит в пяти метрах от него, внимательно наблюдая. Он видит, что Тайлер держит его сраный клочок бумаги, и улыбается, непонятно только чему. Хочется смять или порвать или сжечь записку на глазах у Джоша, показать ему своё отношение и поставить точку между ними. Только Тай не может этого сделать, он даже не смог бы этого сделать, будь это написано Брайаном (что-то хорошее, разумеется), потому что эта штука, это явление, которое Тайлер привязал как «событие в жизни», не привязал к человеку. Он считает, что теперь должен хранить записку, как все хранят в памяти свою первую влюбленность, первое свидание, поцелуй, секс, и так далее. И очень хочется прийти вечером к нему, дать второй шанс. Он не верит в него, дело вовсе не в нём, наверное, просто есть надежда, или, что кажется Тайлеру более правдивым, он хочет подарить Джошу возможность вновь обрести своё внутреннее сияние, чтобы тот мог вновь околдовать глупого грустного Тайлера. – Что думаешь? – Джош не брезгует стоять рядом и всё ещё улыбается. Ну, у таких людей, которые как бы нормальные люди, счастливые люди, не терпящие насилия люди, могут улыбаться без повода и так долго. Джозеф не помнит, каково быть таким человеком. – Да вот, приглашение пришло, – Тай отводит руку от себя, оценивающим взглядом смотря на «приглашение» и щурится, якобы смотря более внимательно. – Дэ-дэ, – читает он подпись. – Я сразу понял от кого. От Дебила Дебильного, – это был явный намёк на его отказ, вот только если бы Тайлер реально желал отказаться… – Я думаю, тебе стоит провести вечер с Дебилом Дебильным, – подыгрывает Джош. – Вдруг он окажется Добрым Другом? – Нет, не стоит, и прекрати это всё, блять, – у него играть в игры настроения нет. – Я за одну ночь не могу вычеркнуть тебя, который такой же хуевый, как и все здесь. Просто, – Тайлер вздыхает и прячет записку в рюкзак, дважды постиранный, – это не так работает. Что тебе мешало быть не таким как все вчера? Сейчас тебя не волнует, что нас увидят вместе? Что ты говоришь со мной? Приём, марсианин, мы здесь не одни. И я до сих пор желаю, чтобы ты катился к чёрту. Джош хмурит брови. Но не похоже, будто его задели слова, нет, он словно что-то решает. Так выглядит каждый ученик на контрольной по геометрии, где в задаче дана лишь высота какой-то трёхмерной фигуры, а нужно вычислить и периметр и объём и каждый угол. – Почему ты был вчера таким как всегда? – по больному бьёт Джош. Он думал, что его приятель хоть что-то сделает, чтобы не упасть в грязь лицом перед новым знакомым, а в итоге… – Ты считаешь, что должен просто стоять и ждать, пока кто-нибудь тебе поможет? Не будь ебаной принцессой, Тай, не сиди в своей башне и не жди, что придёт рыцарь и вы ускачете вместе на лошади. – Не те слова подбираешь, если хочешь, чтобы я шёл на встречу к Дэ-Дэ, – да, Джош прав, но нет у Тайлера сил сопротивляться. Что плохого в том, чтобы позволить себе быть такой принцессой? – Не нужно оправдывать себя моей слабостью, окей? И вали, пока не заразился лузерством, – он закатывает глаза, – приятель, блять, – прошептал напоследок. – Так вот чего ты хочешь? – наконец спрашивает Дан. Чего хочет Тайлер, по его мнению, непонятно даже тому, о ком идёт речь. – «Открытой» дружбы? Хорошо, – он становится посреди коридора и хлопает в ладони, привлекая к себе внимание. «Мне это не нравится, – словно какое-то чутьё кричало ему, – он сейчас сделает что-то тупое, за что будет стыдно именно мне. Блять, блять, блять…» – Я хочу рассказать о Тайлере! – кричит Джош. Все сразу начинают слушать, в один миг становится тихо, ученики подходят ближе с предвкушением. Ждут нового повода обсмеять чёртового пидора. – Я считаю его крутым! – Джош поднимает руки вверх и подзывает всех зевак, чтобы и они его услышали. – Тайлер Джозеф крутой, слышите?! – кто-то рассмеялся, кто-то смотрел на него так, словно он провернул какой-то трюк вроде поднял собственную голову на двадцать сантиметров, а затем снова прикрутил к шее. Джош явно наслаждался неоднозначной реакцией, Тай словно мог читать его мысли – «да, суки, я это сказал». – Я хочу быть его другом, потому что да, он настолько крут! – тишина пропала, многие начали заваливать Джоша вопросами по типу «чувак, ты пьян?», «ты проиграл спор?», остальные вопросы обсуждались между теми, куда не попадали ни Тайлер, ни Джош. – Ты этого хотел, приятель? – обращается к нему Джош, подходя ближе. Он протягивает руку, возможно, ему было важно, чтобы Тайлер её взял, как тогда в супермаркете, чтобы им можно было прикасаться, чтобы Тайлер больше не отправлял его к чёрту, а просто, блять, взял за руку и всё, – это значило бы очень многое, куда больше, чем даже слова прощения, они бы вернулись в их личную атмосферу, ту странную, неловкую атмосферу, где одни лишь недосказанности и незнание, где не было вчерашнего дня, хотя Джош готов извиняться и доказать, что его поведение было ошибкой. Просто взяться за руки на глазах у всех. Тайлер со стуком захлопывает шкафчик и быстрым шагом уходит прочь. Кажется, Джош ещё хуже, чем можно было представить: он так заботится о себе, о том, что думают о нём другие, что даже мнение изгоя настолько важно. Он ведь скажет потом всем, что это был прикол, не так ли? Он вновь слышит голос матери. – Тай, блять! – Джош догнал его и выглядел, будто бы его внезапно ударили чем-то тяжелым или он был в коме и вдруг очнулся, или как назвать состояние, когда настолько офигеваешь, что не знаешь как реагировать? – Ты окончательно всё решил? Тайлер молчит. Это не «да», он просто не знает, что ответить. Мысли, что ему нужно обжечься, невозможно проанализировать и понять откуда они и что собой говорят. – В моём, как ты назвал, приглашении не было даты. Если придёшь сегодня, то мы придумаем, как избавиться от всего, ведь так? Я буду тебя ждать, – может, Джош сам чувствует, что потерял сияние. – Сегодня?.. Тайлер берёт его за руку. Тепло. Но оно не бежит по венам. Тайлер смотрит Джошу в глаза. Он на него. Они понимают всё без слов. *** Сколько раз Тайлер думал про свою жизнь, что это невыносимо? Он отчаянно пытается придумать за что ему держаться, на что отвлекаться, чтобы не сойти с ума, чтобы не попасть в клинику. Назойливый голос с каждым днём убеждает его, что его проблемы – выдумка и он просто прикидывается, что жизнь не настолько плоха. Тайлер начинает верить, потому что он уже не представляет себя без травм, это похоже на нечто обыденное, как и наличие ушей или носа. И все считают избитый вид Джозефа чем-то обыденным, кто обратит внимание на новый синяк на лице и тому подобное? Даже тем, кто замечал, стало всё равно. «Зак бы не молчал. Но Зак больше ничего и не скажет». Таким же привычным, как и способность дышать, такими же незаметными стали тайлеровы слёзы. Голос постоянно напоминает, что не имеет он права плакать, ведь во-первых, мужчины не плачут, а во-вторых, «вот ты постоянно из всего трагедию делаешь». Но сейчас он не может иначе, ведь то, что происходит дома – ужасно, то, что делают с ним родители – невообразимо. Забавная штука, как сначала два человека стараются над твоим созданием, а затем вместе уничтожают, не видя ничего человеческого в своём творении. Тайлер идёт медленно, волоча за собой по лужам ноги, держа в руках миниатюрный букет, который вот-вот и выпадет из рук. В кармане сжимает шокер, который взял для встречи с Джошем. После ужина (он может только надеяться, что тот не затянется надолго) он пойдёт на стадион, ведь, может, это и станет новой главой? Если у него получится наладить контакт с Джошем, то точно станет лучше и это вдохнёт в него жизнь, но не чтобы жить, а чтобы существовать далее. Он спрашивал себя уже десяток раз, нужен ли ему такой друг, который не будет за тебя заступаться, которому ты не можешь верить, но надеешься, ведь он чем-то привлекает и совсем не в дружеском плане, что полностью крушит логические выводы: таких друзей быть не должно. Если вообще ради так называемой дружбы (существует ли она, по сути, это могут быть только взаимовыгодные отношения) его позвали. Ему с такой же вероятностью кажется, что Джош устроил ловушку, что он будет там не один, и все мысли в том же духе, как и в заброшенном классе, когда Тайлер думал, что где-то недалеко поджидает Брайан. Шокер – его херовенькая, но защита. Именно для плохого исхода. «Ведь такие люди опасны». – Хей, чмошник, – подбегает Бейтс, прыгая по лужам, на Джозефа попадает несколько капель. – К тебе как раз иду, – голос, которым он ответил, мог любому показаться скучающим, но на деле он просто заставляет себя говорить. Нет сил, нет сил… – Я тоже к себе иду, так что, – Бейтс завязывает волосы и снимает фейковый пирсинг, шипованные браслеты. Достав салфетки, стирает яркий макияж. – Ты с Мэдисон случайно не знакома? – смеётся Тайлер. Его действительно это рассмешило. Такое чувство, что все играют секретные роли, вот только не палятся не перед кем. «Они же не дураки, Тайлер, – говорит сам с собой, – тиндер, идиот». – Моя мать слишком хорошего о тебе мнения, – признаётся Тайлер. – Как и мои предки о тебе. Они офигели бы, узнав, что ты гомосек. – А они не знают? Бейтс посмотрела на него, как на идиота. – Ладно, – не очень уверенно отвечает Тайлер на немой упрёк. Всё-таки, раз родители мало чего знают о собственных детях, то вряд ли должны знать о чужих. – Для кого? – кивает на букет Эллен. Тайлер вовсе о нём не забыл, ведь очередная ссора произошла из-за этих цветов. Ведь его мать стояла на своём: ты должен оказать этой девочке внимание, и цветы – лучший вариант. Тай же был уверен, что эта самая девочка, которая кроме как «чмошник» никак не хочет его называть, просто посмотрит в недоумении на него и громко засмеётся, а затем демонстративно выбросит это недоразумение в урну. Если она вообще бы согласилась хоть что-то взять из рук Тайлера, что более унизительно. «Она ведь не спросила для неё ли это, наверно, здесь есть скрытый подтекст, якобы ей не нужно», – думает Тай, пряча за этими выдуманными скрытыми подтекстами собственную вопиющую неуверенность. – Для друга, – плохо подумав, отвечает он. – Друга? – удивленно спрашивает девушка. – Встречаюсь с другом сегодня, – в горле моментально пересохло. Тайлер просто мастер загонять себя в тупик, уж лучше бы он выглядел идиотом, просто швырнув цветы куда-нибудь и спросив «что "для кого"?», так бы всё не затянулось, а теперь вновь приходится топиться в очередной лжи. «А помнишь, кто ещё утопился в своей лжи? – воспоминания, надёжно закрытые, всё же сидят за открытыми дверьми. – Нет, постой, ошибся, Зак ведь не утопленник, он…» – Хотел быть с Ребеккой, – вслух продолжает Тайлер. – Твоего друга зовут Ребекка? – несвязность высказываний «чмошника» не смутила Бейтс. Для неё всё ясно, поскольку она соединила два слова: друг и Ребекка. Что позволяет задуматься о том, как часто подобное случается с каждым: мы заостряем внимание на том, что хотим слышать, мы заостряем внимание на своих мыслях и не слышим ничего, мы заостряем внимание на отдельных словах, если нам так удобнее понять смысл. – Нет, сегодня с другим другом, – и пусть это вновь выглядит как «загоняем себя в тупик, ни единого шанса на спасение», ведь так появляются лишь новые вопросы, вроде «кто этот друг?» или «а кто тогда такая Ребекка?», но Тайлер сознательно попытался переключить её внимание на неизвестного человека, поскольку неизвестные данные больше интересуют, хоть это и не факт, что сработает. Начни он сейчас врать о девушке Зака, то как не старайся, мысли будут заняты ей, а через её связь с его братом, воспоминания, которые просто дразнят Тайлера тем, что в любую секунду могут переступить порог, всплывут. И по известным данным, это сломает Джозефа. – Может, прекратишь врать? – Эллен останавливает его, указывая на дом, мол, сюда нам. – У тебя нет друзей. – «Вдруг он окажется Добрым Другом?» – Это для меня? – У меня есть друзья! – возражает Тайлер. Если бы он прилюдно взял за руку Джоша, это стало бы подтверждением, таким же официальным, как если бы они подписали соответствущие документы. Почему он смог коснуться его лишь наедине? Может, это не Джоша заботит репутация, а Тайлера? – Допустим. Зачем тогда приходить со своим гербарием ко мне, раз вы встречаетесь после? И ты не думал, что странно будет выглядеть, когда ты придёшь и уйдешь с букетом? – Страннее уже не быть, – он впихнул предмет обсуждений в руки Бейтс. – Немного потерпим, а затем свалим планировать, – она несколько раз нажала на звонок. *** Паническая атака. Делаешь эти чёртовы глубокие вдохи, но дышать нечем, хоть и понимаешь, что другие люди сейчас дышат, у них есть этот чёртов кислород, но ты в вакууме и это никак не исправить. Тайлер задыхается и перед глазами тёмные точки, он делает ещё одну попытку вдохнуть, которая проваливается так же, как и он проваливается в небытие. Необходимо позволить ходить по тонкому лезвию, упасть – необходимость. И когда Тайлер падает на белоснежный пол ванной комнаты и думает, что зальёт его кровью, лёгкие снова начали работать исправно, потому что мозг до последней секунды не даст вам умереть. Тай хватается за раковину и садится на бортик ванны, глотая жадно воздух, как воду после баскетбольных тренировок. Он помнит, но не знает, стоит ли думать о том, что привело к этому состоянию. Посчитав, что две панические атаки подряд невозможны, он аккуратно, как держат на руках новорожденного, видит перед собой образец счастливой семьи. Бейтсы действительно такая семья, несмотря на их тараканы, вроде религии и скелетов в шкафу. Они живут в своём маленьком мирке, где всё прекрасно и царит гармония и неважно, что Эллен – та ещё сучка, что, может, у кого-то в семье диабет или на работе грозит увольнение, ведь это никак не влияет на созданный ими для удобства мир. Тайлер пытался стать его частью, не быть молчаливым и странным, поэтому позволял себе смеяться, когда это делали все, поддерживать разговор, и хоть эти действия вредили ему, потому что нет, он правда так не может, ему правда сложно играть эту роль, но он смог притвориться нормальным. И пусть его тело в одних лишь ранах, пусть его мысли в ранах таких же, и душевное состояние примеряет на себя физический образ, хотя именно из-за душевных терзаний его физическая оболочка повреждена, – и пусть. «Я хотел бы такую семью». Когда прошёл целый час, Тайлер начал нервничать и украдкой смотрел на время. Всё-таки Джош ему казался важнее любой семьи. Он не знал, как намекнуть Эллен, что ему уже нужно уйти, либо как сказать им всем, что ему пора. Он даже не знал, как всё происходит в таких случаях. Никто не учит как жить проблемному подростку с психическими отклонениями, когда никто их не признаёт. Когда этот самый проблемный подросток не хочет их признавать, испытывая стыд за своё существование. Назойливый голос, который становился активнее в последние дни, пытался подкидывать воспоминания, делающие Тайлера абсолютно обычным. Но память Тайлера устроена таким образом, что ему легче запоминаются плохие события, и на одно хорошее он назовёт десять плохих. Это обусловлено тем, что негативные эмоции воспринимаются как более яркие и испытывая их, чувствуешь себя не как биомасса, а как человек. Весь остаток времени, пока родители Бейтс не уехали, оставив их одних (что было просто отличным выходом, ведь Тайлер не сбежал первым), он вспоминал тот ебаный вечер, а его руки мелко подрагивали, отчего он иногда прятал их под стол. Эллен сама не ожидала такой удачи, и как только машина скрылась за поворотом, достала вино, сказав, что кроме вина в их доме ничего алкогольного не найти и что обсуждение их плана (который проще уравнения, не так ли) требует вмешательства красного полусладкого. А Тайлер сказал, что ему нужно пару минут, потому что тревога приходит неожиданно и быстро, что не скажешь о том, чтобы она шла нахер. Прошло около десяти минут. Тайлер, немного пошатываясь и держась за стены, шёл в комнату Бейтс, уговаривая себя, что он сможет ещё немного играть эту роль «нормального», обещая себе, что оказавшись действительно наедине, можно будет дать волю эмоциям и неприятным чувствам. Он просит себя быть сдержанным и не таким уж чмошником перед Бейтс, уж лучше он будет полным психанутым размазнёй перед Джошем. Тому вряд ли привыкать. Эллен сидела на пушистом ковре, поставив бутылку и стаканы рядом. – Оно ведь красное, рисковано, – произносит Тай. – Его уже ничем не испортишь, – улыбается она, вновь становясь похожей на ангела и показывает на изобилие всяких пятен: лишь издалека это пушистое облачко кажется пушистым, на деле это как потрепанная шкура собаки. «На свидание похоже, – Тайлер пробует вино и теория о том, что ему вовсе не нравится алкоголь, оправдывается, – настоящее свидание. Но я вряд ли узнаю каково быть на настоящем свидании. Нереально». Тайлер пьёт, чтобы успокоиться, спустя несколько маленьких глотков успевает привыкнуть к вкусу и запаху. Что-то ягодное, хотя он ожидал виноградное. – Как тебе? – Эллен пьёт легко и не такими уж маленькими глотками. – Мощно. – Это же пойло для детей, – смеётся она. – Как сок, постоявший немного сок. «Я же не алкаш», – думает человек, который хотел напиться однажды. И вновь мысли возвращаются к Джошу. Не только потому, что он не хочет опоздать на их встречу, а время уже близится к семи, но и их прогулка… Та самая, неловкая, неидеальная, но вызвавшая улыбку. Она или вино – какая разница? Бейтс излагает суть идеи. Вкратце, они встретятся у неё дома, чтобы показать, что да, идут на бал вместе, прямо как парочка, и даже до самой школы дойдут вместе. – Хотя приготовься иногда прятаться, я не хочу, чтобы мои друзья увидели нас вдвоём, это такой позор! – А сейчас ты обслуживаешь свой позор, – усмехается Тай, а Эллен специально немного проливает мимо стакана, попав на его одежду. – Некоторых могут подвозить предки, знаешь, чтобы ещё перед тем, как отпустить своё чадо, дать напутствие или типа того, вроде «если тебя позовут курить странную сигарету – не иди» или «не подливай в пунш спиртное». И если это вдруг окажутся знакомые моих предков и они увидят, что я не с тобой, то вряд ли мои поймут вопрос «а кто тот светловолосый байкер, сопроводивший вашу дочь?» – А если столкнутся и знакомые твоих родителей и твои друзья? – Заткнись, – она допивает до дна, а Тайлер делает вывод, что Эллен из тех людей, для которых существует два мнения: своё и неправильное. – Как только мы войдём в школу, то разойдёмся в разные стороны и… – Дальнейшая судьба друг друга нас волновать не будет, – заканчивает Тай. – В точку. – Отличный план, – а ещё примитивный и невыдающийся, зато вполне успешный. Уже можно представить тот вечер, который по-разному для всех закончится. Но для многих начнётся одинаково – с праздника, но только не для Тайлера. Он знает, что будет ходить по пустым улицам, мёрзнуть и пытаться согреть дыханием руки. Пока Крис и Келли считают, что он веселится, их сын перелезет ограждение на уже знакомом мосту и будет смотреть вверх, выбирая тот путь на небеса. Уйдёт, что просила его не делать Мэдди, станет свободным, как Джей, и снова не впишется ни в одно окружение, как Джош. Джозеф мотает головой, словно это поможет вытряхнуть суицидальные мысли. Но ему никогда не светит избавиться от них. – Джош Дан странный. Все говорят о его поступке. Какого хрена он с тобой так? – Прикол, – как и тот, что как не старайся, а его новый знакомый стал центром всего. Эллен, которая хочет, чтобы Тай поскорее ушёл, не просто так напоминает ему о Джоше. Она думает, что он и есть тот самый друг, чьё существование доказывал Тайлер. Не без разыгравшегося воображения она размышляет о том, гей ли Джош Дан? Улыбнувшись тому, что зачем она думает о чужой ориентации, наполняет стаканы вновь и тянется к подушке, где лежат таблетки. – Как большинство, – Эллен решает не скрывать причину из-за которой хочет избавиться от Тайлера, – я тебя не презираю, возможно? Нам смешно, нам пофиг, да, нам бывает противно, всё-таки ты членоглот, – Тайлер сам мечтает скорее уйти, но как и при полном сборище Бейтсов, не знает, как об этом сказать. Кто ещё может быть настолько неуверенным? – Но мы не мечтаем убить тебя или так доконать, чтобы ты ушёл из школы или переехал из города. «Почему она откровенничает?» – Я отвечу на твой вопрос, если ты согласишься на это, – она выдавливает из пластинки пару таблеток, – и молчать. – Какой вопрос? – Тайлер смотрит на неё взглядом «какого х…», ведь он точно молчал, в чём стопроцентно уверен, даже будучи подвыпившим. Чтобы опьянеть, ему много не требуется, он не той закалки, что и его собутыльница. «Сок, постоявший немного сок». – Ты хочешь знать, почему нам не надоело так к тебе относиться? Она крошит таблетки в пыль учебником по литературе и подмешивает в стаканы. – За правду до дна! Да не бойся, ничего запретного, – Бейтс бросает в руки упаковку и Тайлер читает название. – Ого, а какой эффект? – Как слабый наркотик. Тайлер не ожидал, что рецепт «слабого наркотика» окажется настолько простым. И настолько отвратительным на вкус. Это было несъедобно, как и тряпка, всунутая Брайаном. Во рту оставалась горечь, а желудок молил вывести эту дрянь обратным ходом. Тай лишь зажал рот рукой, чтобы не выблевать, ведь он принял правила и ему интересно знать, что мотивирует людей издеваться над ним. В голову ударяет почти моментально, будто кто-то легонько стучит молотком по черепушке или же швыряет тебя от стены к стене. Ощущения были такие, словно тебя физически насилуют, он не понимал, кому это понравится, но видимо, той, кто сидит с ангельской улыбкой: просто пить уже не приносит ничего, она занимается смешиванием, чтобы получить хоть какое-то опьянение. Казалось, сам мозг сжимали руками, намереваясь расплющить, глаза закрывались сами собой, и всё, чего ты хочешь – спать. Уснуть, пока над тобой совершают насилие. Он выжидающе смотрит на Эллен. И произнесенные ней слова чуть не за секунду могли довести до истерики. «Все люди опасны». – Это просто привычка. Тайлер закашливается. – Мне пора, – он делает несколько шагов, старательно игнорируя то, как выворачивает каждую мышцу. Быть полными ублюдками по отношению к нему – просто привычка. Его сгибает пополам от головной боли, все внутренности чувствуются гнилыми и запах трупной вони наполнял его изнутри. Не нужно было пить до дна, не нужна ему была настолько жалкая правда. Будучи не в совсем адекватном состоянии, Джозефу кажется, что где-то рядом Зак, который был живым, был его братом, другом, самым ценным человеком, а теперь он тоже всего лишь кучка гниющих внутренностей и гниющая оболочка для внутренностей. Перед глазами всё катится вниз, он даже не чувствует удара от столкновения, головную боль никакая иная не перебьёт. Бейтс оказывается рядом сразу же, зовёт его, она не на шутку напугана, но Тай не находит сил даже пошевелиться, это несравнимо с тем, когда руки не слушают твоих приказов, сейчас ты не способен давать эти приказы. Он слышит её, но не может ответить и открыть глаза. Только благодаря её голосу он знал в тот момент, что не умер. Его бьют по щекам, а он молчит. Эллен десяток раз успела пожалеть, что не выгнала гостя, даже если это выглядело бы грубо, лучше бы так, лучше принять таблетки наедине, оставшись в чьей-то памяти полным говном, чем казаться вежливой, но с возможным трупом в своей комнате. Теперь ей приходится спасать лузера, вспоминая, как однажды она напилась до полной отключки и её несколько часов приводили в чувство. Доза маленькая и если ей удастся дотащить это тело к ванной, то можно успеть до возвращения предков. Вина будет на ней за любой херовый финал. Тайлеру кажется, что его запястья сейчас лопнут, шрамы разойдутся, кровь потечёт по рукам и тогда он точно умрёт в комнате симпатичной девчонки, которая не хотела идти с ним на бал. Сознание при нём, он слышит каждое озвученное действие Бейтс и понимает, что она пытается помочь. – Ты слишком неподвижный! – кричит она. – Подожди, держись, я мигом! Тай снова пытается открыть глаза и прижимает руки к себе, чтобы никто не увидел его порезы. «Я двигаюсь. Осталось самую малость – протрезветь». – Прости, я звоню предкам, – Эллен нервничает. Тайлер фокусирует зрение. Холодная вода в лицо – лучшее начало. – Сука, сука, сука, – ей придется рассказать про таблетки. Чтобы Тайлеру помогли, если вдруг вызовут скорую, то ей придется во всём сознаться и тогда ей ни бал, ни спокойствие не обеспечены. – Не смей звонить, – голос более высокий, чем обычно, растягиваешь гласные и вообще впечатление, словно собираешься пищать и истерить. Язык заплетается и не понимаешь, куда его приткнуть, чтобы выговорить определенную букву. – Иначе я скажу о таблетках. Не смей звонить, – с трудом выговаривает он. – Конечно расскажешь! – но она не звонила, лишь материлась тихо, думая, как поступить правильнее. – Не звони… Тайлер понимал, что если приедут её родители, то они позвонят его родителям и в скорую, и ему точно решат поставить капельницу или чего хуже, и тогда все увидят порезы. Его цена за правду был стакан с модернизированным вином, а не собственная правда. – Насколько тебе плохо от нуля до десяти? – С-семь, – спустя несколько секунд отвечает. Восьмое место уж точно займут моральное насилие и его попытки самоубийства, когда у тебя такая степень отчаяния, что ищешь выход только в смерти. Девятое место – Зак. Те воспоминания, которые тянут свои лапы, прося Тайлера по собственной воле войти к ним в комнату. А десять… Если смерть Зака была на твёрдой девятке, то сложно представить, что может занять последнее число. – Попробуй встать, – просит Эллен и опираясь на неё, всё ещё не до конца владея собой, он идёт в ванную, где он не так давно, уж очень не так давно пережил паническую атаку. Его удивляет, что Эллен пыталась помочь, делая это не только из-за страха, Тайлер готов поклясться, что она искренне хотела помочь. Ведь их ненависть просто привычка, а не настоящее чувство. Тай вспоминает о времени и грустно улыбается. С Джошем встретиться не суждено. Знаете, жизнь – тоже привычка.