Легенда о монстре

Первым открыл глаза Кай. Он устремил свой пытливый взор зеленых глаз куда-то в заоблачные дали, даже не в состоянии еще толком разглядеть что-то перед собой. Он не кричал и не плакал, он смотрел и пропитывался какой-то невероятной мощью этого мира, которая повела его за собой, как призрачная Мать, с улыбкой показывая свой Дом, который она хотела подарить ему, если он сможешь стать сильным. Он ощутил волшебные объятья этого мира с первым теплым дыханием весеннего ветра и улыбнулся, смотря на слепящие лучи солнца, казалось, пропитываясь ими на столько, что и сам стал светиться. Нео раздался криком раньше, чем успел открыть свои глаза. Он и не пытался. Все, что он мог ощущать – боль. Боль от первого вздоха, расправившего легкие, боль от травмы и холод, с которым его встретили первые дни уходящей зимы. Он всегда был как отражение своего яркого и мечтательного брата, проникаясь всем тем же, но с худшей стороны деталей, излучая холодный, пробирающий до мозга костей, свет. Они были как Солнце и Луна, по разные стороны дня, но неизменно дарили свет. Два брата, так тесно связанные друг с другом, что казались единым существом. Но все-таки они были разными людьми, с разным восприятием мира, со своими собственными эмоциями и мечтами. И несмотря на то, что лицами они были копией друг друга, Тень сразу заметил их отличия. Причем такие явные, что буквально противоречили друг другу. Даже их запах разительно отличался. Кай пах весной: талой водой, тающих снегов, первыми почками на просыпающихся ото сна деревьях, первыми бутонами едва распустившихся цветов и ярким запахом свежей травы. Он создавал странный ореол нежности и чистоты, стоило ему хоть немного улыбнуться. Нео же имел запах осени: запах последних холодных дождей, сырых опавших листьев, тлеющих в своем огне красок, скошенной сухой травы; запах костров, разжигаемых, чтобы согреться и сгнивающих на земле отоспевших яблок. У него был красивый взгляд с множеством ярких вспышек, но стоило им погаснуть, как он погружался в непреодолимую удушающую печаль. Сам того не ведая, Тень заменил им отца, даря им тепло, опеку и защиту. И он дал им нечто большее, чем человеческие уроки. Он обнажил перед ними саму суть жизни, с далекими холодными звездами, до которых ладошками тянулся Кай, пытаясь поймать, как всех тех светлячков, и суровыми тварями, только и жаждущими твоей оплошности, чтобы сожрать, на которых неоднократно заглядывался Нео. Когда Тень заметил их чрезмерное любопытство миром вокруг хижины, он сам стал выводить их в лес днем, держа их маленькие ручки в своих косматых когтистых лапах: в левой рука Кая, в правой – Нео, - он никогда не появлялся вне своей территории в образе человека, чтобы ни в коем случае не дать никому воспользоваться слабостью этого своего вида. Нео часто смотрел по сторонам, находя новые сверкающие глаза слишком близко подошедших тварей, которые потом сильно жалели о своем проступке, но уже ничего не могли изменить. Кай же устремлял глаза к небу, цветам и цветущем деревьях. -Тень, - подал голос Кай, когда он научил их человеческой речи, которую сам познал лишь для того, чтобы заманивать путников глубже в чащу, подражая голосу людей, - Почему весь лес выглядит так… пугающе. А эти части цветут? -Ты живешь в опасном месте, пропитанном скверной. Она заражает почву, из которой добывают пищу деревья, трава и цветы. Они питаются гнилью и погибают. Но есть участки, особенно отдаленные, которых гниль не затронула. Небольшие поляны у самого края. Здесь всегда пахнет свежестью. -Да, - улыбнулся мальчик, прикрыв свои длинные светлые ресницы и подтянув к себе ветку куста, с распустившимися бутонами, зарываясь еще округлым юным лицом, вдыхая запах цветов. Его светлые непослушные волосы едва трепал ветер, запутывая между собой еще больше. Тень не удержался и провел по легким завиткам лапой, разлепляя локоны друг от друга. Малыш обернулся к нему, распахнув свои большие сочно-зеленые глаза и, поймав еле заметную улыбку на его морде под черепом, заразился ею, улыбнулся сам, обнажая ямочки на щеках. Ветер заколыхал листву, пропуская лучик солнца, ослепивший Кая и тот, засмеялся, накрывая лицо ладонями, - Зайчик играется. Молчаливо он кивнул ребенку в ответ и вновь задумался, как это чистое дитя может так спокойно без страха смотреть на него, того, кто обрел пугающий облик, чтобы заставлять кровь своих жертв стынуть в жилах. А он улыбался, смотря в его звериные глаза, спрятанные в темноте черепа, защищающего его морду как идеально прочная броня. Косматый, горбатый и тощий он вызывал лишь желание кричать от ужаса и бежать со всех ног к свободе. Его мысли прервал второй мальчик, подбежавший с поляны, где нарвал цветы клевера, зверобоя и ромашки, собрав небольшой букетик, чтобы вручить своему «отцу». -Спасибо… они очень красивые, - выдохнул Тень, принимая этот детский подарок и увидел, как мальчик засиял счастьем, тут же налетев на мохнатое чудовище с нежными объятьями. Он опустил взгляд на его волосы, подумав, что спустя несколько лет характер братьев отразился даже на их внешности; его локоны всегда лежали прямо и были куда темнее в цвете. Даже глаза потемнели, относительно глаз Кая, став как отсыревшее болото, и лицо осунулось куда раньше, чем у его брата, черты заострились, будто подобая тонкости Тени. Чудовищу приходилось от много защищать детей и быть во всем предельно внимательным. Стоило ему раз отвести взгляд от неусидчивого Нео, как тот поймал себе пчелу интереса ради, засадив его жало себе в ладонь. Кай был куда спокойнее своего любопытного до всего двигающегося брата, но, если его что-то вдруг заинтересовало, он непременно доводил дело до конца, не слушая запретов и предостережений. Так он и забрался на дерево, чтобы узнать, куда прячутся белки и свалился, сильно поранив ногу, благо не до перелома, но тогда Тень впервые почувствовал неприятную борьбу внутри себя, когда в нос вонзился острый запах крови. Лапы дрожали, обрабатывая рану, перевязывая ногу бинтами, в мыслях рисовались воспоминания о растерзанных людях, заставляя все тело дрожать и изнывать от желания. «Съешь его. Съешь этого ребенка. Медленно ломай его маленькие косточки. Насладись его криками и мольбами» -Молчи…- прошептал он себе под нос, закрывая глаза, завязав узел и наконец отпрянув от ребенка, убегая из хижины далеко в лес, - МОЛЧИ! Они не еда. Теперь… они не еда… Повторял он сам себе, пытаясь заглушить этот голос в себе. Он мчался вперед, пока не заметил истекающего слюной монстра, снующего рядом с его территорией, учуявшего запах крови. Он не успел сказать ничего, как хрустнула шея. Прежде чем сожрать его сердце, он переломал ему все кости. Этого было мало. Он нашел другого, сделав то же самое, но оставляя его в живых. Всего переломанного, молящего о смерти. И это насытило его. Немного, но голос стих и больше ничего не зудело внутри, не пульсировало в ушах желание убивать. Плетясь обратно он задумался о них. Даже несмотря на то, что они испытывали куда более сильную боль, чем все эти твари в лесу, он знал, что это так, потому что люди всегда кричали громче и только человеческие жертвы могли так насытить именно благодаря силе их эмоций, но несмотря на это, они никогда не кричали. Тогда Нео сидел и тихо плакал, щупая свою опухающую ладошку, а потом даже пытался спрятать, , чтобы не показывать, что поранился, боясь расстроить отца. Кай же долго сидел на ветке, смотря вниз, источая запах страха, но не признался в этом и пытался соврать, что ему хочется посидеть еще. -Прости, папа, - говорили они и что-то внутри Тени сворачивалось, сжималось, пульсировало. Что-то иное, что он никогда не ощущал до появления этих малышей. Но тот ли он «папа», который им подходит. Стоя у последнего дерева чащи перед поляной, на которой находилась хижина, он заглядывал в окна, где горел слабый свет керосиновых ламп и думал, что, если он больше не появится там, а просто тихо будет защищать их от появления тварей. Смогут ли они жить счастливо? А может стоит вернуть их людям? Только что люди делают не со своими детьми? Он мотнул головой, улыбнувшись своим мыслям. Он знал, какими жестокими могут быть люди. В жестокости по отношению к невинным сородичам они могли превзойти даже его собратьев. Нет, Тень не мог позволить причинить им вред. Никому и никогда. Теперь это стало какой-то его жизненной целью. Ради чего он мог стать кем-то другим, изменить даже свою суть, лишь бы два этих мальца продолжали звонко смеяться и улыбаться. -Что случилось с тобой, Тень? Ты изменился, - тихо произнесла Аконит. Его старая знакомая, которая могла дать ему практически равносильный бой, но никогда не считала нужным делать это. Одна из тех немногих, кого он мог стерпеть рядом с собой и с кем с удовольствием делил охоту за то, что она придавала ей особый вкус, внося странные, но чарующие игры с жертвами. Он ничего не ответил на ее вопрос, с еле ощутимой тоской смотря на мучения жертвы в ее тонких четырех руках, отдающие синевой. Взгляд змеи и длинный раздвоенный язык, которым она шептала всем сладкую ложь, очаровывая и гипнотизируя, заставляя и людей, и тварей буквально мучить самих себя. -Это из-за тех детей? – прошептала она, решив не затягивать игру, разорвав еду на четыре части одним рывком, поражая своей силой в таких изящных тонких конечностях. -Об этом так много слухов ходит? – усмехнулся он, давно уже расправившись со своим, скучающе сидя на пригорке. -Чего только не шепчут друг другу твари. Даже подумали, что ты лишился сил и люди взяли власть над тобой, - вдоволь напитавшись, она подсела к нему, приобняв нижней рукой за плечи, верхней зарываясь в густую шерсть около верхнего края черепа, -Милый, зачем тебе эти дети? Ты носишься с ними совсем как человек. Ты насквозь пропах ими. -Аконит. Чего ты хочешь в этой жизни? – вдруг спросил он, посмотрев вверх, где проглядывалось звездное небо. Раздался тихий смех, и она снова поднялась, вернувшись к жертвам, поднимая их останки с земли. -Вот наша жизнь, Тень. Это то, что мы есть. Мы дети Фобоса. Мы рождены чтобы питать его и питаться самим. -Твари до мозга костей, - тихо произнес он, поднимаясь вслед за ней, заглядывая в ее ядовитые глаза, - Ты бы хотела убить меня? Она не ответила ничего, но слабо улыбнулась, опуская все четыре руки вдоль тела. Он улыбнулся следом, еле заметно кивнув, приняв ее молчаливый ответ, и развернулся к своему дому. -Ты становишься слабым с ними. О твоем сердце мечтает весь лес. Ты многих заставил страдать. И многие хотят заставить страдать тебя. Если ты их не сожрешь, лучше никогда и ни к кому не оборачивайся спиной. Раздался хруст сломанного сучка и Тень моментально развернулся, сжав в лапе шею Аконит еще до того, как она протянула к нему хотя бы одну руку, вздергивая к свету луны. -В следующий раз подумай дважды. Больше шансов на свободу можешь не увидеть, - прошипел он на манер ее гипнозов, отбрасывая в сторону от себя, сверкнув кошачьим прищуром в ночи. -Я лишь проверяла не потерял ли ты сноровку, - проворковала она, поднимаясь с земли. -Да, конечно, - он вновь обернулся и поплелся по следу луны к своему дому, где уже дремали Кай и Нео, прижимаясь друг к дружке, на их общей с Тенью кровати. Они снова ждали его и уснули сидя, опираясь о стенку с краю. Тень не сдержал улыбки, видя их спящие лица, укладывая сначала одного, потом другого, по обычаю располагаясь между, чтобы они могли прижаться с двух сторон к его теплому телу, как к обогревателю. -Тварь… до мозга костей, - прошептал он, подняв к потолку когтистую лапу, рассматривая ее со всех сторон, крутя и так, и эдак, пока не обратил в руку человека, - тварь? Он рассмеялся своим собственным мыслям, накрыв человеческое лицо. Он задавался вопросом, что он пытается строить из себя. А может быть он уже изменился и действительно стал слабее? Он впервые не мог ответить себе на вопрос: «Кто я?» Кажется, он стал чем-то другим, чем обычная тварь, с новыми желаниями, связанными с этими малышами. Это был уже не голод. Это всегда было чем-то другим. Интерес от скуки перерос в какое-то чувство, название которого он не знал. И только тихий шепот Кая подсказал ему. -Я люблю тебя, папа