Легенда о монстре

Он отсчитал года назад, до появления мальчиков в его жизни, вспоминая эти холодные пустые комнаты с оборванными обоями, лишенные той души, которую в них поселили эти двое беспокойных оборванца. Возвращаясь под вспышки молний с новой добычей в пасти, он сваливал ее где приходилось, тяжелым шагом добираясь до своей постели, на которую обрушивался всей своей тушей порой даже на месяц, видя во снах всю ту же охоту и самую сладкую добычу, а иногда уже поверженных собратьев, что на короткий период составляли ему компанию. Если бы не гроза, человеческий глаз не увидел бы редкую мебель, даже ходов в этих стенах из одной комнаты в другую. Но для мальчиков он всегда оставляет газовые фонарики, чтобы они не падали, спотыкаясь о шкуры, заменявшие ковры, и могли ориентироваться в пространстве. Сколько бесполезных вещей он сделал именно для их жизни. Неужели это было так нужно? Кто кроме него стал бы заниматься чем-то подобным? Даже если бы кто-то приютил у себя этих детей, в конечном итоге дождались того самого возраста, когда страх пахнет слаще всего, и одним взмахом смертоносных когтей сорвали долгожданный плод. А что, если он в глубине души ждал того же самого? А сейчас его хищное нутро подает сигнал – пора. Чем он отличается от других? Он – та же тварь. С теми же низменными желаниями и стремлениями. Время собирать дрова. Скоро начнутся заморозки. Это он может спрятаться за толстой шкурой и жестким мехом, аккумулируя тепло. Но сам же заметил, как тело человека мерзнет без особой одежды и подпитки тепла извне зимой, не говоря уже о последствиях обморожения, которые получали мальчики по его неопытности общения с человеческими детьми. От мыслей он не мог толком уснуть и встал раньше прежнего, чтобы срубить пару деревьев подальше от дома. Срубленное он притаскивал к поленнице, находящейся сбоку от входа в дом, и прямо рядом с ней разделывал древесину на удобные небольшие полешки. Для него в образе монстра уходило куда меньше времени, чем для человека с топором в руках, но бывало он интереса ради и занимался подобной медленной рутиной, пробуя свои силы в образе человека. Он вслушивался в посторонние звуки, чтобы не пропустить пробуждение мальчиков, но мысли уносили в какую-то глухую даль, забитую эмоциями. Нет, это не просто эмоции, это странное состояние охватывало его во что-то зыбкое, медленно затягивающее его сущность все глубже, туда, куда не проникает ни дневной свет, ни единый звук, даже смех и плачь детей. Какое-то необычное оглушение. С каждым днем он ощущал это отчетливей. Все его чувства начинали его предавать, а сердце билось необычно быстро для спокойных состояний, будто в ожидании незабываемой охоты. «Я властен над собой» - повторял он себе каждый день, пытаясь разбить неуверенность как дрова. Зрение его подводило, то зрение, которое было даровано ему глазами. Но внутреннее зрение, его инстинкт животного, ясно видел два маленьких тела даже сквозь стены. Их бит жизни раздавался в его ушах даже сейчас, несмотря на глухие удары топора о пень. Он был четче всех остальных звуков, перекрывая гул ветра и пение птиц. Точно пытаясь выбить из себя эту концентрацию на их сердцебиение, он делал удары сильнее и в итоге расколол с поленом и пень, на ровные два куска, вонзаясь лезвием в землю, ломая деревянную рукоять. Даже в этом облике он чертовски силен, хоть нынешняя мощь и была поделена на два. -Папа… - раздался тихий всхлип рядом, заставивший его врасти корнями в землю. Какой-то странный холодок пробежался по спине и казалось даже сердце замедлило свой ход. Все его чувства устремились к мальчикам, находящимся сейчас далеко не в безопасной близи от него, - с нами что-то происходит… мы проснулись, а у нас… Медленно он развернулся. Он чувствовал этот запах. Он вонзился в его ноздри еще до того, как они вышли из дома. Он заставил Тень изнывать от странного желания, разбухающего кровотоком в человеческих венах, но ненадолго. Вскоре вся кожа огрубела и неровности под ней скрылись шерстью, обращая его обратно в монстра за считанные секунды. Одежда разорвалась на клочки прямо в мгновение ока, упав ошметками на землю, где он завершал свой поворот, увидев их сначала нюхом, а потом уже незрячими глазами, поплывшими от такого опьяненного состояния. Перед ним стояли они, в ночных рубашках. Один задирал ее, протягивая ладошку в редкой густой крови, пока второй наоборот зажимал место между ножек, от чего прямо на ткани образовалось маленькое пятнышко. -Мы умираем? – говорил только Нео, заливаясь слезами, Кай молча требовал ответа на тот же вопрос. «Я сейчас задохнусь» - возникло в голове у Тени и руки обдались дрожью. Этот запах заполнял все пространство вокруг. Но его внезапно оказалось мало. Он захотел его пустить по венам. Хотел испробовать его. Поглотить. Их обоих. Поглотить… -Папа… - какой-то странный шум сбил его, вытягивая из вязкого омута. Он был в шаге от них, протянув к обоим свои смертоносные когти, в каком-то странном жесте, будто хотел обнять и тут же готовился нанести удар. Язык его вывалился из пасти, обмазав всю шерсть груди в слюне, заглатывая этот запах еще глубже в легкие, пытаясь глупо насытится одним им. Нет. Если он что-нибудь не сделает прямо сейчас со своим желанием, он может совершить ошибку. Он пригнулся как кошка прямо к земле, опираясь на все четыре лапы, а потом сделал один мощный рывок в ветви, что точно могли бы расцарапать его морду, если бы не череп, всегда обороняющий его голову. Этого рывка хватило, чтобы уйти из чарующего плена необычного запаха и вернуть себе власть. В глазах все еще плыло, все стрелки существа указывали назад, но он понесся стремглав вперед, не различая ни деревьев, ни кустов, снося все на своем пути. Он пытался даже не дышать, чтобы случайно не попасть под влияние крови снова, но все же редкие вдохи делать приходилось, обжигая легкие холодным воздухом в разгоряченном теле от погони за свободой мыслей. Кислород был нужен телу, и его нехватка привела к неосторожной оплошности. Лапа зацепилась за рыхлый, но прочно засевший в умирающей земле, корень. Сделав кувырок, он все-таки был вынужден остановиться, наконец вдумавшись – а как долго он смог убежать. Он был уже за пределами своих территорий. Удивительно, он даже не задумался, как добрался чуть ли не до сердца леса, куда обычно предпочитал не соваться. Для него везде было безопасно, но ему не нравилась эта атмосфера удушающей ненависти. Ненависти, которая была сильнее его собственной. Но здесь была большая часть чудищ, так глупо жмущихся к отцу, наивно верящих, что им он поможет, именно их он спасет. Как бы не так. Стоило какому-то из братьев решить полакомиться себе подобными, массивная титаническая морда высовывалась из тьмы своего царства только чтобы понаблюдать. Закон этого мира: или ты, или – тебя. Он наконец-то смог прийти в себя. Но запах дотягивался даже сюда. Чертовски сильный. И его уловили уже и другие. Он слышал тихий шорох то здесь, то там. Все пробудились голодом, как и он. А может это все действие Первородного, который усилил их тягу и желание? Может это он изголодался? Ведь Тень уже чуял их кровь, она пахла непреодолимо сладко, но ему хватало сил держать свою жажду в узде. Кажется, он и впрямь теряет власть над собой. Но какая-то странная мысль не давала ему покоя. Этот запах был на что-то до ужаса похож. И так сильно различался с тем, как обычно пахла их кровь. Он побрел обратно к своей территории, уже медленно, чтобы ощущать на каком расстоянии запах еще рассеян настолько, чтобы щекотать ноздри, но не сводить с ума. И он заметил, как слабые твари вели себя слишком уж странно даже для них. Они ползали и катались по земле, как от зуда или мелких насекомых, достающих животных, но только не тварей. И тут в голове блеснуло что-то. Животные. Они имели похожий запах крови, когда были не ранены, но в особый сезон. Сезон, когда с самцами происходило нечто странное до того, что порой они наталкивались на чудищ, даже не думая о собственном здоровье и благополучии. Неужели такое же происходит и у людей? Это объясняет, почему кровь у них была без видимых повреждений, а пахла она так странно. Но почему этот запах влияет на тварей. Изначально предполагалось, что человек – пища. Это он сделал их чем-то вроде домашних любимцев, ухаживая, взращивая и обучая. Неужели человек и тварь могут иметь какую-то иную связь? Этот голод, заворочавшийся внутри, и впрямь отличается от обычного. Ему хотелось не просто убить или напитаться страхом. Ему хотелось полностью выжить свою жертву. Его нынешние желания могла выдержать только тварь - ни один человек столько не протянет. Тень заметил ползающую ослепшую тварь уже на границе своей территории. Вся ее морда была облеплена грязью и жухлыми листьями от вязких слюней, которые продолжали течь из приоткрытой пасти. Тварь не могла даже слова сказать внятно, рычала и булькала одними эмоциями, продолжая вырываться из его стальной хватки, не терпящей компромиссов. Он задумчиво посмотрел в сторону своей хижины и вяло улыбнулся. Наверняка рядом с ними он выглядел похоже – мутный взгляд в никуда, язык навыкат и слюни во все стороны. Этот запах по истине имеет огромную силу над ними. Он, один из самых сильных в своем роде, Тень способен властвовать над всеми и самим собой в любой ситуации, но даже с такой силой он попал в омут. Что уж говорить об этих слабаках, которые могут погнаться даже за зайцем, если зов убийства проникнет им в голову и вцепится в глотку. Слепые убийцы, пожиратели страха, кем бы он не был рожден. Нет, он точно не похож на них, он выше их всех. Один щелчок и шея никчемной, ни на что негодной твари была свернута, а бездыханную тушку он откинул в сторону, как сломанную вещь. В эту ночь таких было много - обезумевших от голода. Они не замечали ни того, как перешли границу, ни как оказывались в его лапах. Наверняка, если после смерти они могли попасть в какой-то иной мир, они даже не смогли бы понять, что умерли. Такие жалкие не могут зваться охотниками и занимать верх пищевой цепи вместе с ним, настоящим убийцей. Сейчас он выглядел как садовник, обходящий свой сад и выдергивающий бесполезные сорняки из земли, чтобы дать настоящим цветам место и возможность расти. Но внезапно, сворачивая шею еще одной твари, он заприметил примесь гнилого запаха так близко к мускусной вязкости своих мальчиков. Кто-то незаметно пробрался так глубоко в чащу к его дому? Кто-то не просто преодолел границу, но двигался заметно быстрей и четче, как хищник, нашедший свою жертву. Придется забраться дальше, чем он хотел, чтобы отловить паразита. Тень откинул мертвое тело и устремился вглубь пьянящего запаха, порциями вдыхая, чтобы найти тот другой, который грозил мальчикам бедой, а ему, возможно, неким спасением от его взвинченного состояния. Чужак не только двигался к своей цели, но и сменил свою траекторию, как только заметил, что его обнаружили. Тень усмехнулся, застыв у дерева, подняв нос по ветру, поворачиваясь немного на запад. Кажется, теперь он пал на след охотника, сведенного с ума настолько, что он решился заполучить запретный плод. Вот что может заставить их действовать, когда предыдущие собратья пали от жестокого урока убийцы. Но не время сейчас восхищаться многогранной природе тварей, надо поймать нового смельчака и преподать всем особенный урок. Он должен остановить всеобщее сумасшествие, иначе даже его не на долго хватит, если они продолжат свои, хоть и жалкие, попытки по одиночке забраться к его дому, ведь именно из-за количества помешавшихся он упустил одного, оказавшегося сильнее своих собратьев. Стало быть, он воспользовался этим запахом как прикрытием своей гнили, забравшись с другой стороны, пока Тень был занят слабаками. Тень нашел его, теперь действительно нашел, хоть все и туманилось от состояния и желания самому взять другую цель. Рывок и он приблизился достаточно, чтобы увидеть в мути леса движущееся темное пятно, пытавшейся убежать обратно в чащу. Он не просто вел погоню, он заставлял чужака менять маршрут так, чтобы они оба оказались вдали от хижины. Чтобы они смогли вырваться к свежести, где, сбивающего все чувства, запаха было меньше. Тень специально бежал не в полную силу, давая другой твари чувствовать свое превосходство и надеяться на спасение. Он понимал, что в том состоянии, в котором они оба были там, на его границе, даже он, не знавший промаха, мог сделать какую-то нелепую ошибку, а это означало поставить всю свою теперешнюю жизнь на кон только ради одной ночи животного удовольствия. Он бы все-равно добился своего, но то, чего он хотел прямо сейчас, он не желал получать прямым путем. Перед ним маячили лапы другой твари, бросавшей ему в морду грязь побега. Прыжок в сторону, резкий разворот, бег зигзагом – теперь, вернув себе четкость ощущений, он в полной мере видел, на сколько обезумела эта тварь от голода. Он все еще пыталась сбросить Тень с хвоста и вернуться к его дому, но каждое его движение было так очевидно и предсказуемо, что вскоре на очередной его маневр, он сделал прыжок сам и наконец поймал прыткую мишень. Удивительно, но даже с учетом его сил, чужак заставил его запыхаться. Может быть, имея больше власти над собой, он мог бы дать ему равный бой, а может даже стал бы одним из тех, с кем он временно вместе охотится. Но сейчас, именно благодаря тому, что тварь хотел во что бы то ни стало заполучить тот сладкий обед в хижине, он рискнул своей жизнью, а такие ошибки этот мир не прощает. -А вот ты меня и повеселишь, - проурчал Тень, отдышавшись после пробежки, придавливая морду твари к земле. -Скорее уж ты меня, - рыкнул тот и рывком сбросил с себя тощую тушу, поднимаясь на свои ноги, в развороте обнажая клыки скуластой морды, - Это было глупо с твоей стороны, что ты не съел их сам. Сегодня кто-нибудь ими точно полакомиться. И уверен, этим кто-нибудь точно буду я. Голод шепчет нам, ты и сам слышишь. Они дадут силу и мощь, я не упущу эту возможность, даже если мне придется сразить тебя. -И ты уверен, что именно у тебя это получится? – улыбнулся Тень, выпрямляясь рядом с ним, преграждая тот путь, по которому чужак мог вернуться к хижине. -Ты потерял силы – это видно любому. Может быть, они ее забрали? Тогда понятно, почему они пахнут так сладко. Напитаться силой того, кто в страхе держит даже своих… - он не нашел слов, чтобы продолжить, но и решил, что продолжать не стоит. Пригнулся к земле как охотник, разводя когти в стороны, новый рывок и он выбросил лапу вперед, пытаясь задеть своего врага, но Тень без труда увернулся, даже и не пытаясь драться сейчас. Ему было интересно оценить силы противника, посмотреть, что он представляет из себя, стоит ли он того, чтобы насытиться сегодня именно им. Он дернул тварь за хвост, возвращая в лунный свет и поднял защищенную черепом морду к небу, все еще улыбаясь, будто благодаря свою недавно проснувшуюся спутницу за такой чудный подарок. Чужак удумал воспользоваться, как ему казалось, его оплошностью, бросившись сбоку на соперника, где минимум внимания мог не уловить его движений, будто забыл, что дело далеко не в глазах. Еще одна уловка и как издевательство – после уворота Тень подставил подножку, заставляя юнца пасть на землю, взрыхлив землю собственным носом, наглотавшись грязи. -Хочешь знать, почему я их еще не съел? – выдохнул одиночка, обходя собрата, пытавшегося подняться как можно быстрее, -Я столько слухов слышал про меня и про этих детей, которых даже паразитами в историях делают, даже не понимая, кто такие – люди. Я и сам не до конца понимаю кто они и как умудряются так сильно влиять на мою жизнь просто находясь рядом. Но они оказались больше чем просто пища. Больше чем способ выжить. Они, даже маленькие и глупые, знают о мире то, чего никогда не можем познать мы, прожив пару веков на этой бренной земле. -Что ты мелешь? – рыкнул чужак и снова попытался оцарапать и только воткнулся когтями в дерево, находящееся аккурат за спиной Тени. -Их жизнь мимолетна и хрупка. Каждый день они могут ее потерять. Закрывая глаза, их тело чует, что они могут даже не проснуться. И поэтому, просыпаясь утром, они смотрят на все красоты мира, пытаясь пропитаться ими настолько, насколько это возможно. Познать столько, сколько они успеют до следующей ночи. Они не просто живут желаниями своего тела, они живут стремлением куда-то вдаль, даже не имея крыльев, точно могут вспорхнуть как бабочка и улететь куда-то, где всегда греет солнце и нет ни угроз, ни морозов. Их тело не так уж сильно отличается от нашего, ему тоже нужно утолять свои нужды, чтобы двигаться дальше, но они не могут жить лишь этим одним, даже если другие цели могут приблизить их к смерти. Ты никогда не думал, почему, зная, как тут опасно, некоторые люди заходят в наш лес и погибают, один за другим? Наверное, это именно их стремление изучить, познать… ценой своей жизни… -И ты думаешь эта болтовня заставит меня отступиться от цели? – усмехнулся юнец, выдергивая лапу из ствола и разворачиваясь к нему. -Нет. Я думаю, что ты ни слова не понял, как и не поймешь никогда, почему я их до сих пор не съел. Даже я толком не понимаю. То, что я изменился – это правда. Их влияние на меня чрезмерное, - один шаг, но шаг на столько быстрый, что человеческий глаз не смог бы отследить его начало, лишь увидел конец, когда Тень пригвоздил чужака прямо к стволу, держась за горло собственными когтями, - Но то, что я стал слабее – полная чушь. Этот запах не сигнал к тому, что они сделают тебя сильнее, если ты их сожрешь. И нет, этот запах далеко не потому, что они напитались моей силой. Это запах перемен. А для тебя… если уж ты хочешь выделить себя как особенного - я подарю тебе такую возможность. Для тебя это запах истинной тьмы, полной страданий и боли, - тварь снова разошелся в улыбке, хоть ее и не было видно под черепом. Длинный язык вывалился из истинной пасти и прошелся по меху на морде, нисколько не чураясь грязи земли.