Легенды одного королевства

POV Редмонд

Мы добрались до территории резиденции ближе к сумеркам. Путь выдался легким, ни одна капля дождя не сорвалась вниз, чтобы навести суету в и без того напряженной обстановке. Император с императрицей, а также будущие светила Свон, находились в одной карете. Мне же позволили ехать в своем экипаже вместе с Эрмелиндой. — Никогда не пойму вашу матушку, — сетовала та, — Даже час не выделит старшему сыну, чтобы тот смог поворковать с принцессой наедине. — Ее Величество Стефани боится, что невинное дитя поддастся страсти и потеряет свою честь, — съязвил я, — Хотя, она точно обвинит в этом Сарру, ведь кронпринца она лично воспитала и привила моральные нормы. — Но ведь можно допустить простые объятия! Ее Высочество Рейвен и без того упускает лучшее время для нежных моментов между будущими супругами. Им двоим уже семнадцатый год пошел, зачем столь жесткий контроль? — Ты же без меня прекрасно знаешь, что в душе женщины до сих пор теплится надежда свести наследника Свон с наследницей Харпи. Даже слова отца в одно ухо влетают, как муха, а позже улетают, не оставляя после себя признаки пребывания. — И, все-таки, не понять мне законы любви этой империи, — вздохнула служанка, — В Харпи с этим проще. Там заключаются браки, как вам известно, с четырнадцатилетнего возраста. И гаремы позволяются даже среди мещан. — Гаремы содержать слишком утомительно и затратно, — эти убеждения давно засели в моем сознании, — две или три жены — оптимальный вариант. И то, для каждой своя комната и прислуга потребуется, дабы одна от другой не избавилась. — Хе-хе, это вы верно подметили. Благо мне не пришлось с этим столкнуться в годы замужества. Мой партнер… действительно уважал меня, как жену. Женщина с «кошачьими» глазами печально взглянула в окно. Видимо, она вновь вспомнила своего дорогого барона или же «милого мужа», с которым нелегкая судьба ее разлучила. — Тебе ведь всего пятнадцать было, верно, во время бракосочетания? — Угу, союз семей стоял в приоритете. Казалось бы, вам сейчас столько же, как и мне в те времена, но разбираетесь в любви хуже, чем пекарь в геологии. — Эрмелинда! — иногда ее шутки звучали неуместно, — культура — вещь непостоянная. Как и традиции. Его Величество делает все возможное, чтобы возродить устои Свон до всех этих смешений, из-за которых люди позабыли, кем являлись изначально. Отсюда и более поздние браки. — Поскорей бы ваш батюшка определился, чего на самом деле хочет, — лицо Эрмелинды резко стало суровым, — то промышляет многоженством, то закон о проклятых отменить не в силах, а все говорит о том, что империя идет к своему рассвету. Мне уже физически больно смотреть на то, как его аура меняет свою окраску. — У ауры императрицы никаких изменений? — черт его знает, почему у меня все еще возникают переживания по ее поводу. — Такая же черная и вязкая, подобно смоле, как в нашу первую встречу, — проворчала горничная и яростно сжала руку в кулак: — Жаль: лишь мне позволено наблюдать ее ядовитое нутро во всей красе. Ненадолго повисло молчание. Мы одновременно вспомнили жертву гнева безумной правительницы. К глазам Эрмелинды подступили слезы, и я, испытывая глубокое чувство вины, протянул ей платок. — Я обещаю отправить ее в монастырь, когда Джереми станет императором. Она взяла шелковую ткань и протерла уголки глаз. — Лишь бы она к этому моменту не тронула Селину… — Не тронет. Она боится ее как огня. И мы уже решили: не пускать юную служанку на важные торжества с участием кронпринца. — Лили тоже не пересекалась с ним, а в итоге… Ее лицо вновь исказилось от боли, которая полностью поглотила несчастную еще восемь лет назад. — До сих пор вижу тот день в своих кошмарах… Как она, жалобно, просила облегчить мучения из-за сильной боли… И просила меня помнить ее… Я крепко схватил худые запястья служанки и установил зрительный контакт с ней. — Эрмелинда, вдох и выдох, сделай так несколько раз, — нужно срочно вывести женщину из этого состояния, — повторяй: «Моей вины здесь нет. То, что было, не вернуть. Я справлюсь. Я выдержу. Я буду жить и радоваться каждому дню на этой земле, как она просила». К сожалению, у моей главной горничной, если она использует свои способности, становятся уязвимы эмоции. Я допустил ошибку, когда напомнил о важном человеке в неподходящий момент. У нее и без того сильно пострадали душа и сердце. — Бог не просто так позволил встретить Селину, я верю в это, — вот, ей становится лучше, — Если у девчонки есть предрасположенность к магии, то и с усопшими сможет поддерживать связь… — Юная леди обладает самой необычной аурой, которую мне только доводилось встречать, — слабо пролепетала обладательница волос цвета меди, — Она похожа на горящий янтарь. Такого не видела даже у нынешних магов под прикрытием… однако читала в книге, о каком-то королевстве, где жители… Мы не успели договорить, поскольку Вард резко затормозил. Видимо, сейчас будет досмотр на наличие ядов и всему подобному, что может вызвать проблемы со здоровьем у будущего Солнца империи. — Эрмелинда, как называлась эта книга? — спросил я, прежде покинуть свою карету. — La Vía Láctea, Ваше Высочество. — Хорошо, тогда принеси ее мне завтра утром. Странное свечение, говоришь? Придется держать сей факт в тайне, иначе наше пари будет аннулировано самим императором. А мне этого не особо хочется. Все-таки, если Селина окажется выдающимся человеком, это сыграет на руку. Способный человек в подчинении — довольный хозяин. — Как пожелаете. Почему-то, на мгновение, я почувствовал прожигающую насквозь силу кошачьих глаз. — Ваше Высочество, обязательно сходите в храм а ближайшее время, — прошептала Эрмелинда сразу после ухода охраны на досмотр гостей, — Ваша аура снова начала темнеть. — …да, конечно. Теперь понятно, откуда взялись кошмары, преследующие меня чаще обычного.

***

Признаюсь: пребывать в резиденции приятнее, чем во дворце, где большинство слуг смотрит на тебя, как на белую ворону. Здесь люди намного приветливее, более одарённые и, самое главное, не обладают завышенным самомнением. Все подчинённые, проявившие ко мне хоть долю неподдельной заботы, были сосланы сюда Стефани под предлогом, что это место станет моим домом, как только титул императора перейдёт по праву к Джереми. На деле же, она стремилась разлучить меня с возможными союзниками «надвигающегося восстания». Даже не знаю, отчего женщину колотит сильнее: от страха за любимого сыночка или пасть жертвой государственного переворота, который сама же себе напридумывала. — Ваше Высочество, добрый вечер, — поздоровалась здешняя экономка, — Вы очень повзрослели с нашей последней встречи. — Сочту за комплимент, леди Элен, — ответил я и поклонился: — Как продвигается реставрация старых картин? — Лучшие мастера из Элк имели честь поработать над ними. Результат вы увидите уже завтра. — Прекрасно, на этой ноте и расстанемся, — я кивнул головой и отступил: — Доброй ночи. Позаботьтесь о кронпринце и будущей императрице. Леди Элен начала служить семье Свон ещё в те времена, когда император Кимбол только обретал политическую мощь. До прихода Эрмелинды, именно она занималась всеми затратами на мое воспитание, однако ее вскоре понизили, так как, по словам матери, служанка пыталась взрастить в «подкидыше» бесхребетность и презрение к истинному наследнику. Вот так некогда уважаемая женщина была вынуждена променять столицу на глушь, укрытую темными деревьями. — Верное решение принял сегодня, однако, — прошептал я, когда увидел носящихся слуг то с подносами еды, то с корзинами чистых полотенец. Если бы согласился ужинать с семьёй, то бедную Эрмелинду завалили бы столькими поручениями, что мама не горюй. Да и накал страстей за столом мало кого порадует, особенно Джереми. А я, как известно, становлюсь триггером для императрицы, даже если держу рот на замке или просто дышу. Однако на душе было скверно из-за осознания, что Сарре придется пройти через очередное прессирование будущей свекрови. Пускай принцессу сложно назвать человеком, которого легко сломить, нервы у нее не железные. Благо кронпринц в последнее время все чаще проявляет характер, сим самым обеспечивая безопасность своей невесте. — Ваше Высочество, позвольте сопроводить вас до покоев, — от дум меня отвлек пожилой дворецкий, — И… вы не против немного поговорить со мной? — Конечно, Джозеф, — ответил я и слабо улыбнулся: — Мне не в тягость. Джозеф Лайон занимал должность дворецкого еще в годы правления Камэна Свон, моего деда. По слухам, они стали друзьями еще до его коронации, и лишь поэтому простолюдину досталась работа во дворце. Кимбол сам рассказывал: Джозеф обучил его всем основам охоты, маскировки, а также готовке некоторых блюд на открытом воздухе. Старику пришлось покинуть свой пост после отказа избавиться от растений, посаженных женой друга, ради здоровья Джереми. Эту выходку Стефани ему не простила, хотя прекрасно знала: Ее Величество Тесея всю свою душу вложила в процветание своего уголка, в некой степени вернув его к тому виду, каким он был еще до свадьбы Реджинальда и Розалинды. — Слышал, дворцовые служанки по-прежнему не чураются унижать вас, — недовольно проговорил мужчина, — Какие наглые барышни ныне пошли! Сами-то являются дочерями неверных отцов и матерей. — Я уже привык, — усмешка невольно вырвалась из уст, — В любом случае, пока они не начинают зудеть, как мухи у открытого окна, мне нет до них дела. А если соизволят перейти черту — кронпринц и Его Величество их в покое не оставят. — И, все-таки, — в взгляде старика возникла типичная для долгожителей тоска, — нет никаких сомнений в вашем происхождении. Вы переняли все лучшее по отцовской линии. — Ха, кто знает, — всегда непривычно получать похвалу по поводу внешности, — Мне не достались ни темные волосы, ни голубые глаза. Потенциальные невесты, по словам императрицы, отказывались заключать помолвку при виде моего портрета, предпочитая принца Джереми за его «хрупкую красоту». — Поэтому мое мнение о Харпи навсегда останется негативным, — недовольно цыкнул слуга, — Они превратили особенную красоту Свон в уродство. Ваш дедушка и мой друг обожал свою жену, хотя сейчас ее назвали бы гадким утенком. Представляете, она соизволила занять место подле императора, обладая волосами медового цвета и зелеными, словно петрушка, очами! Но Тесси, точнее Ее Величество Тесея, считалась главной красавицей своего времени. По сей день о ней пишут лишь хорошее в летописях, совсем не припоминая, через какой путь прошла некогда маленькая девочка с улиц… — Картины, где изображена бабушка, до сих пор хранятся в главной галерее дворца, — пусть хоть это известие порадует старого дворецкого, — Их не постигнет учесть изображений, на которых запечатлели образ Холли. — Не ожидал от вас упоминания первой жены императора Реджинальда, — Джозеф нервно погладил свои усы и слегка прищурился: — Однако у вас теперь в подчинении проклятая, посему… Ваше Высочество, как много вы знаете о «злой ведьме?» — Все, конечно же! Вышла замуж за наследника, дабы вернуть величие своего рода и не попасть либо в монастырь, либо не стать женой какого-то низшего помещика. А потом ее подвергли аутодафе, когда герцогиня Дисдейн раскрыла пагубное влияние чернокнижницы на императора. — И сколько, по вашему мнению, в этой легенде правды? Я иронично ухмыльнулся. Чтобы понять, насколько трудно пришлось Розалинде, второй жене правителя Свон, достаточно ознакомиться с ее дневником. Ей пришлось отказаться от исследовательской деятельности ради воспитания трех сыновей и вечного приема высокопоставленных гостей. Девичьи мечты о романтике и других прелестях брака растаяли подобно снегу, как только коснулись теплой кожи, оставив после себя лишь мокрый след. — На чужом горе счастья не построишь, — был мой ответ, — Холли поплатилась за свою слабость в политических кругах. Будь она манипулятором, описанным в легенде, то имела бы помощников, готовых устроить за нее переворот. Образ, навязанный предками, никак не вяжется с тем, что говорят факты из летописей. — Значится, девчушка рядом с вами — простая сиротка? — Сложно сказать, — не вижу смысла лгать, — Есть в ней нечто таинственное. Во-первых, янтарные глаза не у каждого встречного имеются, верно? Тот оттенок, которым она обладает, ни я, ни кто-либо другой в жизни не видали. И ее волосы… словно цветки, распустившиеся на сливе или вишне. Сложно подобрать слова, чтобы конкретно описать этот цвет. Незнающий, вполне возможно, подумает: я положил глаз на девочку «неземной красоты», раз позволяю метафоры и эпитеты каждый раз, когда речь заходит о Селине. Кто-то даже ставку сделает, мол, пропащий принц и дикая девица определенно отыщут много общего для построения глубоких отношений. Что же, тогда этот человек потеряет свои последние деньги. — Дитя наверняка очень худое, — Джозеф, на радость, обладал хорошей интуицией, — Вы, явно, решили, что приютили бродячее животное. — Сейчас Эрмелинда занимается ее воспитанием, поэтому недолог час, когда в ней увидят человека. На данный момент, девчонка напоминает… Хм, даже зверька подобрать под нее трудно. Ни котёнок, ни щенок, даже на звание кролика не тянет. — Цветок туберозы, о котором совсем никто не заботился. Старик застыл в изумлении от сие примера. Увы, никаких других ассоциаций просто в голову не пришло. — …Ее Величество Тесея выращивала эти цветы в саду, — тихо прошептал мужчина, — Они также украшали свадебный букет вашей матушки. Это был… последний и посмертный подарок. Он слегка прикусил нижнюю губу, чтобы утихомирить бурю внутри себя. — Хотел бы я лицезреть туберозу не только в ботанических садах других королевств и империй, — его чувства понятны, особенно, если знаешь: коллекция редких растений подверглась уничтожению одной очень заботливой матерью. — Я пытался посадить оставшиеся побеги и луковицы на своем участке, но, увы, прижились единицы, — печальные ноты наполняли каждую букву, — Тесея, надеюсь, никогда не узнает о случившемся. Я похлопал мужчину по плечу. Джозеф до сих пор не оправился после той трагедии, как и все жители, воочию наблюдавшие происшествие. День, который должен был запомниться свадьбой кронпринца Кимбола и дочери герцога из Харпи, Стефани, вошел в историю смертью правящего монарха и его супруги. Оппозиционеры, выступающие против брака с чужеземкой, не смогли простить Камэну слабость перед более сильным противником. Неизвестно, кто именно установил в карете взрывчатку, однако над ее разработкой кропотал одаренный человек. Император и императрица погибли на месте. — Думаю, она бы разочаровалась в невестке, а цветы… всегда можно отыскать еще, — после прочтения задокументированных встреч бабушки и матери, мне непросто принять нынешнюю ситуацию в семье. Тесея и Камэн любили Стефани, нередко называя ее «наша прекрасная принцесса Свон», сим самым демонстрируя, что она стала частью их семьи. Иронично: женщина возненавидела во мне черты свекрови, которая искренне заботилась о ней все годы знакомства. — Вот мы и пришли к вашим покоям, — с тоской заметил дворецкий и поклонился: — Буду ожидать такой же приятной возможности завтра. Доброй ночи, Ваше Высочество Редмонд. Пусть Бог подарит вам здоровый отдых. — И тебе того же, Джозеф. Увы, слова старого слуги не достигли Всевышнего, и потому сегодняшний сон обернулся для меня кошмаром.

***

Значит, ты правда вернулся.

Из-за разговоров о прошлых веках, мое сознание воссоздало обстановку дворца до его реконструкции. Основываясь на чертежах, я определенно нахожусь в комнате, которая предназначалась наследнику престола. Одно лишь это подтверждало нереальность происходящего.

Как ты посмел вновь ступить на землю, созданную Богом, если предал его?

Голос, полный презрения, словно шипы малины, впивался в уши.

Ты должен был умереть раз и навсегда после всего, что натворил. Но ты решил навредить ей и в этой жизни, верно? Ради этого заключил тот чертов контракт?

Я не понимал претензий неизвестного. Будь моя душа грешна, то император не даровал бы мне святое имя, а Эрмелинда никогда бы не осталась во дворце, ведь ей физически тяжело находиться рядом с «тьмой». — Не обвиняй безвинного, — пусть это сон, но даже здесь нужно уметь отстаивать свои права, — Я чист перед Богом. И смиренно принимаю все испытания, что он возложил на мои плечи.

Лжец, твои грехи никакому Святому отмолить не под силу. Ты родился с ними и сгинешь.

Казалось, в покоях время замерло, и только бушующий шторм хоть как-то разбавлял атмосферу. — Видимо, новая служанка неосознанно влияет на меня, — я усмехнулся и поправил волосы: — Стоит уточнить у Эрмелинды, не побочный ли это эффект несовместимости аур. Спокойные ночи ушли с тех пор, как Селина очутилась во владениях Свон. А злой голос — ее негодование ко всему императорскому роду за жестокое обращение к несчастным детям.

Ты глуп, раз смеешь считать ее своей рабыней. Будь моя воля, твой отрезанный язык сейчас валялся бы на полу. Но даже этого будет недостаточно.

— Я имею право считать ее своей подчиненной. Селина жива лишь благодаря моему решению.

Мерзавец. В тебе не осталось ни капли человечности. Мало того, что в прошлом погубил ее, так и сейчас тянешь к ней свои грязные руки. Бог не желал твоего рождения, проклятый принц! Не будь тебя, ее бы ждала счастливая жизнь. Но ты… Ты все испортил!

Мою шею словно кто-то сдавливал, хотя никого поблизости не наблюдалось. — Угх, получается, проклятие Холли в самом деле существует! И ты… невидимка… ее неупокоившаяся душа. Внезапно хватка ослабла, и я смог вдохнуть полной грудью. Получается, данное предположение не является верным.

Холли, в отличие от тебя, не желала увидеться с кем-то из Свон в своем следующем воплощении. Ей хотелось покоя. Но твой эгоизм лишил невинную душу этого. Кроме того, кровь семьи Блум навсегда въелась в твою оболочку.

— Хватит этого бреда, — я встал со своего места и направился к двери: — Ты всего-то собирательный образ моих обидчиков. Посему раскаиваться мне не в чем.

Ты погубил дитя и мать, великий род, страну, потомков… Как только твои уста осмеливаются обелять столь погрязшую в пороках душу?

Отворив дверь, я обнаружил не выход, а помещение, усеянное портретами одного из правителей. Вместо человеческих глаз были козлиные, а на лице виднелась метка грешника. Пол, казалось, сейчас развалится в щепки.

Ignorantia non est argumentum.

Неведомая сила толкнула в комнату, где я, коснувшись сгнивших досок, провалился в бесконечную пропасть. Но падение совсем не чувствовалось. Скорее… кто-то забирал позорное дитя в пучину Ада, в которой никогда не отыскать дорогу в Рай.

Пусть сожаления поглотят тебя, как языки пламени, глупый император.

***

Похоже, меня атаковал очередной сонный паралич. Некоторое время после кошмара, даже пальцами пошевелить не мог. Как, черт побери, неприятно. Лучше реально сейчас сходить в храм, пусть за окном только начало светать. — Переутомление, будь оно неладно, — прошептал я и, поднявшись с кровати, принялся умываться. Благо моя главная горничная принесла воду и полотенце еще вчера. Непривыкшего к кошмарам человека напугало бы сегодняшнее видение. От таких упреков в самом деле легко уверовать в собственную греховность. Однако мне не в чем каяться. Я лично никому не отсекал руки, не лишал зрения и слуха, ни разу не выносил смертного приговора из личной неприязни. Да и с прислугой в порочную связь не вступал. — Стоит проверить, не просочилось ли мое «святое имя» за пределы дворца, — тяжело вздохнув, я принялся переодеваться. «Святое имя» — это второе имя императорского отпрыска, которое дается тому для защиты от воздействия со стороны темных магов. Оно лишает потенциальных убийц возможности навредить роду Свон с помощью «бесконтактной» магии. Таким образом, мы можем не бояться, что нас с кронпринцем кто-то подчинит своей воле, находясь на дальнем континенте. Данная традиция возникла после восхождения на трон Камэна, уличившего своего отца в сумасшествии из-за баловства опасными заклинаниями. Святое имя ребенка известно лишь его родителям и самому нареченному. Между родственниками не положено их обсуждать и озвучивать. Посему ни я, ни кронпринц понятия не имеем, какие имена достались отцу и деду. В летописях тоже искать бесполезно, как и в библейских писаниях. Священнослужители разводят руками, хотя не раз пытались выяснить правду. Покинув свои покои, я сразу направился к святилищу, где уже должны были начаться молебны за благополучие нашего рода. Но каков шок у меня возник, когда в зале, помимо священников, одиноко стоял кронпринц и молился. Ни охраны, ни матери-пиявки, ни возлюбленной… Если бы не его мантия, ушитая золотыми нитями, не признал бы. — Чего ему не спится, — пробубнел я и замер рядом, мысленно читая молитву и принося извинения за все возможные злодеяния. В эти минуты пропасть между нами исчезала и, казалось, мы находились на одном уровне. Стоять бок о бок, не слыша восхвалений или укоров, не боясь последующих сплетен… Жаль, что такие моменты с каждым годом происходят все реже и реже. — Тоже кошмары беспокоят? — первым молчание прервал Джереми, — Ты какой-то бледный в последнее время. — Не стоит вашего внимания, — о вежливости, все-таки, лучше не забывать, — Обычный сонный паралич на фоне переутомления. — Поговорю с отцом, чтобы тот давал больше свободного времени, — первый принц выглядел взволнованным, — Не хочу, чтобы твое здоровье подорвалось. — Все в порядке. Вам стоит о себе думать в первую очередь, а потом о других. — Я пока не император, Редмонд, посему могу позволить сердцу беспокоиться за младшего брата. На губах старшего возникла мягкая улыбка, которую он не показывает даже императрице. — Тогда совсем себя до истощения доведете, — проворчал я и недовольно взглянул в голубые глаза: — Матери вполне достаточно: каждый день вашу кровушку пьет. Чтобы не мешать другим, мы вышли из храма после «разговора с Богом». Думаю, совсем скоро отсутствие будущего правителя в его покоях заметят. — Она чрезвычайно несчастная женщина, Ред, — расстроенно прошептал Джереми и легонько постучал по моему плечу: — Если бы только она открыла тебе душу, то многих событий избежать… — Нет, — твердо ответил я, — Прошлое не потерпело бы изменений. Вы сами прекрасно видите, какому давлению подвергается принцесса Рейвен, хотя ее кандидатуру утвердил еще несколько лет назад сам император. Кроме того… никогда не прощу убийство своей подчиненной. — Прости, — кронпринц понял: на мою совесть давить бесполезно, как и всегда, — Не ожидал, что ты продолжишь хранить в памяти того ребенка. — Мы с Эрмелиндой никогда не забывали ее, — не хочу пренебрежительно говорить с ним, однако тема не из приятных, — И однажды моя главная служанка получит за свое ожидание вознаграждение. — Разве она не вернула нашей матери боль в десятикратном размере? — Джереми тоже заметно стал зол, — Я позволил этому случаю остаться нераскрытым, но если границы дозволенного окончательно разрушатся… Жалеть не посмею. — Тогда вам придется отправить меня на виселицу, — это совсем не блеф, — Императрица в жизни не поверит, что «вторая скрипка» была лишь наблюдателем. Злоба сменилась горечью на лице наследника. Будто некое осознание поразило его подобно зубной боли. — Если лишусь тебя, потеряю и Сарру, — прискорбно заметил он, — Всем известно о вашей крепкой дружбе, поэтому… — Значит, потерять невесту для вас страшнее смерти родного человека? — я неосознанно сказал эти слова, поскольку сейчас действительно устал от вечного сравнения с кем-то. То во сне, то наяву, даже в собственных мыслях. Внезапно первый принц крепко схватил меня за плечи и уверенно посмотрел прямо в глаза. — Редмонд, напомнить, на что я однажды пошел, лишь бы спасти тебя? Мне стоит снова найти пчелу? Как о таком можно забыть? Ведь лишь благодаря твоей авантюре мы вообще начали общаться и хоть немного понимать друг друга. — Вижу, ты понял. Больше никогда не говори так. Иначе… — Выдвигаю свои условия: уделяйте внимание тем людям, которые стоят этого. У принцессы может случиться подобный эпизод ощущения ненужности, коль вы продолжите вертеться как мотылек у огня рядом с императрицей. Еще добавлю: служанки вновь взволнованы вашим ментальным здоровьем. Я тоже заметил повязки на ваших запястьях, хотя рукава скрывают их. Вы обещали прекратить вредить своему телу, но, видимо, вновь солгали. Как только смысл слов достиг ушей брата, он отпустил меня и присел на корточки, стыдливо пряча лицо. — И-извини, я правда собирался прекратить, но… В тот день, когда та наложница встретилась с отцом, у мамы случилась истерика… Я не смог отпустить ситуацию и… Плод греха отца вновь цеплялся за меня, а эти прикосновения такие же противные, как звуки из библиотеки, когда они запираются на ключ… Черт, он снова начинает драть свое запястье. — Джереми, успокойся, — пришло время отбросить формальности, — Не проецируй проблемы матери на себя. Я взял его за обе руки и заставил встать. — Ты не обязан любить Альбертину, но не относись к ней столь жестоко. Да, она дочь наложницы, но она все еще член семьи Свон, посему глупо отрицать факт нашего с ней родства. А Его Величество… Это его жизнь. Как бы тебе не было жаль мать, ситуацию никак не изменить. Джереми, просто… смирись. Подумай о своем будущем с Саррой. Сейчас это куда важнее. Я ненавидел императрицу еще за покалеченную психику брата. Ее влияния на любимого сыночка только слепой не заметит. — В любом случае, есть много способов выплеснуть свои чувства иначе. Сегодня, к примеру, вы с отцом на охоту отправитесь, верно? — А ты? — жалобно спросил кронпринц, — Ты обещал присоединиться. — Прости, меня наказала императрица. Я не смогу со всеми вами поехать, только один. — Не помню, чтобы ты нарушал режим на этой неделе. — Ну, — я нервно вздохнул, — Кто-то доложил: проклятое дитя касалось лошадей делегации Рейвен. Даже «сложно» представить, кому хотелось бы насолить мне, используя такую мелочь. Внебрачная дочь барона Матэна не перестает удивлять своей тупостью. — Значит, кто-то стал вить крысиное гнездышко средь подчиненных, — а вот сейчас он зол по-настоящему, — Ред, помнится, ты упоминал одну девицу рода Матэн… Я утвердительно кивнул. Терпению пришел конец. И плевать, что она прошла отбор императрицы. — Раз она соизволила себе лезть не в свое дело, то и наказание понесет соответствующее! — насмешливо воскликнул Джереми, — Любопытным не только нос уменьшать приходится в наши дни, но и острые ушки. Думаю, к возвращению во дворец, о ней уже никто не вспомнит. Собственно, как и сам барон. — Увидимся позже, Ред, — сказал Джереми и обнял меня: — Спасибо, что помог прийти в себя. Моя выплата долга произойдет в ближайшее время. Зная характер своего старшего сына Кимбола, сомнений никаких не осталось: Матэн навсегда потерял прямых наследников рода по собственной глупости. — Хорошей охоты, брат, — тихий шепот сорвался с губ, прежде чем я направился в столовую. Селина, не ведая того, помогла законно избавиться от назойливой мухи. Думаю, привезу ей пару трав отсюда в знак благодарности.

***

У кронпринца есть один недооцененный талант: сменить гнев матери на милость. Благодаря его манипуляции, мне, все-таки, разрешили покинуть резиденцию и отправиться на одиночную прогулку без охраны. Это не могло не радовать. — Давненько не проводил время в спокойной атмосфере, — сказал я и сел под молодую осину: — Даже шпионов не послали. Обожаю гулять по этой местности и наблюдать за жизнью диких зверей. Считаю данный процесс куда более увлекательным, нежели скачки на лошадях и бесцельную стрельбу по дичи. — Кроме того, надо бы продолжить исследование местности, — прошептал я и достал старую монету из кармана. По слухам, в этом лесу некогда находился один из домиков семьи Блум. Так как граф и император были хорошими друзьями в молодости, они стремились приобретать небольшие земельные наделы недалеко друг от друга. Увы, после кончины моего предка, отношения между родами развалились, подобно карточному домику. Год назад, обнаружив в библиотеке поместья старую карту, я решил проверить реальность басни. И, на мое удивление, нашлось подтверждение: в указанных местах удалось откопать остатки фундамента здания. Помимо этого, в некоторых заброшенных тайниках маленьких животных, можно найти кольца и запонки, серьги и монеты 200летней давности. Однако на большой улов глупо надеяться. Что-то либо сгорело или сгнило, либо похищено мародёрами. И, учитывая непростые времена в Свон, вообще чудо раздобыть хоть малейшее доказательство нахождения здесь домика отдыха семьи Блум. — Попробуем рыть здесь, — пробормотал я и направился к отмеченному месту. Запасы белок и других зверей стараюсь не ворошить или, по крайней мере, возвращаю на место. — Пусто, — легкое разочарование быстро исчезло, — ищем дальше. Прошло около 3 часов, прежде чем я наткнулся на нечто твердое под корнями ели. — Удача мне улыбнулась, — чувство эйфории придавало сил, — Найдена зачарованная рукопись. Текст сохранился в почти читабельном виде. На обложке нацарапано «Ad aeternam rei memoriam». — Хорошо, что я купил этот волшебный артефакт, иначе бы в жизни не нашел эти записи. Магический барьер начального уровня пал, посему расшифровка не займет больше месяца. В принципе, сегодня достаточно поисков. — Чьи же заметки мне попались? — это правда будоражило душу. Направляясь к своей лошади, я немного пролистал откровения неизвестного. Я никогда не вернусь сюда. Мой дом, моя семья… все было уничтожено. Светлое будущее, предреченное Богом, оказалось ложным. И сестра, мой самый близкий друг, растаяла в огне… — Похоже, я нашел записи Шерри Блум, младшей сестры Холли.