Маяк

У них в этом домишке — оружие по всем углам: её шокеры, его стрелы и лук, пистолеты с патронами — спрятаны так, что при первой необходимости они готовы вновь в бой. Клинту не хочется вовсе. Клинт устал, ему уже поперёк горла всё это геройство. Он её просто забрал сюда. В дом, который купил давненько в надежде, что подвернётся случай, и она согласится. Нат даже возражать не стала, только солнечно, тепло ему улыбнулась. Он её забрал. Себе. Насовсем. Потому что это всё, чего он хотел. Для себя и неё. Для них. Клинт спорил с Фьюри, твёрдо стоял на своём: он не уступит, даже если рухнет всё, если разверзнется воронка в адское пекло. Обойдутся без них. Хватит. Навоевались. — Это так ты видишь спокойную жизнь? — смеётся он, переводя взгляд на кейс у тумбочки. — Тебя что-то не устраивает, Бартон? — отвечает так же игриво. Потягивается и зевает — устала с дороги. Он смотрит на неё и вдруг замечает. Подвеску со стрелой — она бросается ему в глаза, так, что выжигается на сетчатке, кажется. — Что это, Таша? — сипит, срывается в свист. — Я слишком привыкла носить её... — робко отвечает она, но глаз не отводит. — Мне просто... Так тебя не хватало, хочет сказать она. Ей не нужно, ведь Клинт понимает. Он знает. Он сам разваливался не меньше. — Нат... Все слова разбегаются, он так много должен... но не может, не может. Потому что она прекраснее, чем прежде. Потому что она — идеал. Она — это всё, о чём он мог только просить. Подарок свыше. Вздрогнет, отвлекаясь на шум. Мягкий стук лап по полу. — Клинт, это же... У неё на лице — замешательство и вместе с тем, детский восторг. Пёс тычется носом ей в ладошку, ластится, а она треплет его по мордочке и заливисто хохочет. — Помню, ты мечтала о коте, но не мог пройти мимо, когда забирал его из приюта. Он так грустно, жалобно на меня смотрел. — Он замечательный, — тихо произносит она, и её глаза сияют, а в рыжих волосах отблёскивает солнце. — Но кот тоже будет, — заявляет безапелляционно. — Всё, что хочешь, милая. Кота, собаку, да хоть весь чёртов мир. Клинт согласен на что угодно. Лишь бы она была рядом.

***

Это так непривычно — видеть её домашней, мягкой, такой нежной. Они знают друг друга так давно, что забыли, что бывает иначе. Это так потрясающе — узнавать её заново. Тонуть в ней только сильнее, не особенно пытаясь бороться. Она заходит на кухню босиком, на ней — его футболка, и она настолько красива, что он чуть не проливает кофе на стол. Как сопливый мальчишка — просто теряет дар речи при виде неё. Уже столько лет. — Сделаешь мне тоже? — просит, обнимая его со спины. — Да. — Его голос хрипит, и он прокашливается. Наташа касается губами его лопаток через ткань, но кожа горит. Его лихорадит и кроет, ему сносит крышу — от неё. — Что такое, агент Бартон? — Подумать только, она смеётся, сумасшедшая, будто не творит всё это с ним сейчас. — Что-то не так? Клинт прислушивается к внутреннему голосу, а он в кои-то веки молчит, не протестует. Всё так. Всё именно так, как должно быть. — К дьяволу кофе, — бросает он, разворачивается и подхватывает её на руки. Немного сбивается на повороте, и они падают на диван под громкий лай пса. — Нам всё ещё надо придумать ему кличку, — замечает она, подмигивая. — Давай отложим мозговой штурм на потом. — Поправляет локон, лезущий ей в глаза. Ведёт ладонью по её щеке, и она — где же её знаменитая выдержка, хладнокровие? — шумно выдыхает. — Есть предложения поинтереснее? Обстановка накаляется моментально. Становится жарко. От открытости, которую себе чересчур долго не могли позволить. От того, что давно на пределе, на грани. От того, как вскипает кровь, и спазм сдавливает глотку, а желание будоражит, заставляет распадаться на части. Клинт не в силах от неё оторваться. — Знаешь, у меня никогда не было дома, — шепчет она, прижимаясь ближе. — Пока я не встретила тебя. — Нат, я... Он не может поверить. Она говорит ему это так легко, а у него ком в горле, и невозможность вымолвить хотя бы слово. Чувствует себя идиотом, потому что ну как ей донести, как показать, сколько она значит для него? — Давай останемся здесь навсегда. — А как же работа? — Плевать, Нат. Мне нужна ты. Ты нужна мне. Я никому тебя не отдам.