A Heart That Offends

Солнце высоко светит в небе, когда Джон резко просыпается в кресле - Сансы нет. Кто-то убрал еду, и слабый огонь в очаге поддерживает в покоях тепло, но ему требуется гораздо больше времени, чтобы сообразить, что всё это значит. Он проклинает себя за то, что заснул, пока она была здесь. Он даже не может вспомнить, как это произошло. После того, как они обсудили, что скажут лордам, Санса перешла к более приятным темам: говорила о завершении ремонта в теплицах, занимательном зрелище тренировок Арьи и Бриенны во дворе и о том, как Призрак забавно дёргает носом во сне. Ее голос, такой знакомый и долгожданный, тёк по телу, словно кровь, до… До этого момента. Он сбрасывает оцепенение и пытается угадать время. Полдень - возможно, немного раньше. Удары стали о сталь во дворе означают, что кое-кто из солдат еще тренируется, а желудок напоминает, что поздний завтрак будет не лишним в ближайшее время. Сейчас Санса, вероятно, целиком занята последними приготовлениями к пиру - еще одна вещь, с которой он никогда бы не справился без нее - пока Дейенерис со свитой обдумывают, как ей следует впервые обратиться к своим новым подданным. Тирион и Варис будут рассуждать о возможных реакциях северян на ее притязания, а она, наверное, захочет услышать совет Джона. Но он пока не может его дать. По одной проблеме за раз. Он должен одеться. Должен поговорить с Давосом. Перебирая свои вещи, Джон замечает одежду, предусмотрительно оставленную на кровати. Новая пара бриджей; материал тяжелый и теплый. Темно-серая рубашка, очень тонкая, с замысловатой каймой из белых волков, вышитых на воротнике и по низу. Красивая черная кожа со знаком дома Старков. Итак, Санса не отказалась полностью от надежды на его возвращение. Она хочет, чтобы он надел это вечером под плащом, который сшила для него перед отбытием из Черного замка. Она хочет дать понять всем присутствующим, что даже если Джон преклонил колено перед Таргариен, он - Старк, преданный своей семье и своему народу. Санса хотела бы, чтобы Дейенерис, взглянув на него, поняла - он сын лорда Эддарда Старка; он всегда будет Королем Севера. Но это не так - он Таргариен, и должен выглядеть соответствующе, и он оставил плащ, над которым она так усердно работала, у проклятой Стены. Там, где теперь, должно быть, похоронены подо льдом Эдд и Тормунд. От этой мысли у него сводит желудок. Джон быстро переодевается в старую одежду и отправляется на поиски Давоса. По крайней мере, он может довериться ему и рассказать правду. Он достаточно доверяет Давосу, чтобы сказать, как на самом деле задолбался.

***

- Да, парень. Ты попал. Джон опускает голову на руки. - Я так и думал. - Плохо, когда отцы лгут сыновьям. Но ты прав. Тебе нужно найти выход из этой передряги - и поскорей, или конец придет не только тебе, но и всем нам. В том числе, твоей сестре и Дейенерис Таргариен. - Знаю. Теплый вес руки Давоса на плече успокаивает. В последний раз, когда Джон видел отца, он также хлопнул его по плечу и поклялся рассказать ему о матери в следующий раз, когда они встретятся. Это воспоминание, которое с течением лет становилось всё горше, но никогда не было столь печальным, как сегодня. Грубый голос Давоса искренен, когда он говорит: - Сожалею, Джон. Правда.

***

Как и ожидалось, никто не в восторге от того, что Джон привез Дейенерис в Винтерфелл, и в тот момент, когда он произносит, я преклонил колено, половина знаменосцев начинают кричать на него, а остальные кричат друг на друга. Только маленькая Лианна Мормонт молчит. Ее неудовольствие настолько очевидно, что жалит гораздо сильнее, чем яростные слова взрослых мужчин. - Таргариены сумасшедшие! - Хуже, чем Ланнистеры! - Она сожжет тебя так же, как ее отец сжег твоего дядю! - Я не стану преклонять колени перед какой-то чужеземной шлюхой! Разочарование Джона должно быть заметно, потому что Давос бросает на него многозначительный взгляд, и он заставляет себя сделать несколько вдохов. Сейчас следует быть разумным. Не нужно давать еще один повод усомниться в себе. Санса сидит на обычном месте рядом с ним, только небольшая складка между бровей выдает ее опасение. Арья отказалась присутствовать - или так сказала ему Санса. Но Бран здесь и сидит рядом с ней, тихий и спокойный, не встревоженный яростными знаменосцами, или заметным присутствием Тириона Ланнистера на задних рядах, или грубостью в голосе Джона, когда он снова пытается призвать лордов к порядку. - Мне есть что сказать, милорды! Он скорее чувствует, чем видит взгляд Сансы, но удерживает внимание на толпе. - Послушайте! - снова кричит он, ударяя рукой по столу, и несколько человек замолкают, но затем младший Сервин с желтыми волосами, который, Джон уверен, никогда не участвовал в битве, начинает кричать о своей чести. Санса поднимается. Они договорились, что она будет просить от имени Джона, если знаменосцы не станут слушать его, но даже в маловероятном случае, когда лорды оказались бы более терпеливыми, готовыми его выслушать, он все равно попросил бы ее выступить. Он знает, что ее слова необходимы для того, чтобы все получилось правильно. - Милорды! - призывает она и добавляет с любезной улыбкой к Лианне Мормонт и Алис Карстарк: - Миледи! Один за другим они замолкают, поворачиваясь к ней с безошибочно читаемым уважением и, да, даже рвением. В отсутствие Джона Санса заслужила восхищение его людей. Старшие мужчины смотрят на нее с гордостью в глазах, на ту самую девушку, которую когда-то критиковали за то, что она недостаточно Старк. Молодые люди тоже смотрят - ему совершенно безразличны их взгляды. Он понимает, что женихи, несомненно, скоро начнут просить ее руки; удивительно, что этого еще не произошло. Любой из них будет глупцом, если не попытается жениться на леди Винтерфелла. Любой из них прослывет дураком, если не полюбит ее. - Однажды вы присягнули моему отцу Эддарду Старку, - говорит Санса, - и теперь присягнули его сыну. Вы помните тот день? Вы назвали его Белым Волком и сделали своим королем. Вы выбрали Джона Сноу, потому что знали, что он не жаждет власти ради власти - вы знали, что он никогда не поставит свою гордость выше наших потребностей. Вы видели, что Джон хотел только одного - защитить нас и Север, и поэтому короновали его. Взгляд каждого мужчины в зале прикован к ней, и Джон знает, что их привлекает не просто ее красота. Он вспоминает, как Дейенерис выглядит на своем драконе, как будто ничто в мире не может её коснуться. Также сейчас выглядит Санса, хотя ничего не делает, просто стоит и разговаривает с толпой несчастных людей. Даже Тирион, чья улыбка видна с задних рядов, впечатлён. - Это правда, что Джон заключил союз с Дейнерис Таргариен, но он сделал это не для себя. Он поступил так, потому что, как наш король, обязан защищать нас, и с Дейенерис Таргариен и ее драконами на нашей стороне мы будем в безопасности. Люди, которые зависят от нас - будут в безопасности. Я знаю, это не то, чего мы хотели. Знаю, это задевает нашу гордость. Но подобно человеку, которого мы выбрали королем, нам следует ставить потребности выше гордости, и этот союз то, что нам нужно. В течение долгой минуты царит абсолютная тишина, пока они обдумывают сказанное. Наконец, Серран Хорнвуд требовательно спрашивает: - А что мы вообще знаем об этой сучке Таргариен? Угрожающего взгляда Бриенны достаточно, чтобы заставить его вернуться на место, но даже после этого несколько человек, включая лорда Хорнвуда, яростно перешептываются. Они понимают, что если и ненамеренно, но все же он не выказал Сансе должного уважения. Джон грозно произносит: - Если вы когда-нибудь снова заговорите так неуважительно с леди Сансой… - Джон, всё в порядке. - Она находит в толпе лицо лорда и одаривает его снисходительной улыбкой. - Лорд Серран, все вы. Я знаю, что страсти накалены, но королева Дейенерис, помимо прочего, гостья в Винтерфелле, и я не позволю говорить о моих гостях в подобных выражениях. - Верно! Верно! - выкрикивает кто-то с задних рядов. Возможно, Тирион. Серран Хорнвуд, мужчина вдвое старше Сансы, выглядит пристыженным и бормочет извинения. - Я знаю, что вы не доверяете королеве Дейенерис, - говорит Санса. - Вы не знаете эту женщину. Но Джон знает, и когда вы подняли свои мечи за него, вы доверились ему. Он говорит нам, что королева драконов - могущественный и справедливый правитель, который проведет нас через Долгую Ночь, и поэтому сейчас мы должны доверять ей, как доверяли ему тогда. Она смотрит на их лица, серьезно и спокойно, а затем, кивнув Джону, садится на свое место. После речи Сансы слышен ропот, и через минуту или две встает лорд Гловер. - Очень хорошо сказано, миледи. Очень хорошо. Вы правильно напомнили нам о клятвах, которые мы дали здесь, в этом зале, луны назад. Однако как бы я не уважал ваши суждения, леди Старк, и ваши, ваша светлость, я сам составлю мнение о королеве драконов. Сегодня мы увидим, что это за женщина, и решим, что о ней думаем. - Он кланяется почти в рыцарском жесте, когда смотрит на Сансу. - Но мы учтем то, что вы сказали. - Благодарю вас, лорд Гловер, - говорит Санса. Затем свое молчание нарушает Лианна Мормонт. - Я знаю, что вы так же сильно любите Север, как и я, леди Старк, и знаю, что Север нелегко вернулся к вам и вашему брату. Поэтому я знаю, что говоря о том, что отдадите его королеве драконов, вы делаете это не с легким сердцем. - Взгляд ее темных глаз еще более твердый и непреклонный, чем помнит Джон. - Но я поклялась, что не признаю другого короля, кроме Короля Севера, имя которого Старк. Джон Сноу - мой король. Никто другой. Взрыв одобрения эхом разносится по залу. - Вы правы, - говорит Джон. - Вы оба. Вы должны решить сами. Сегодня у вас будет такой шанс. И вы принесли клятву Старку, и я смирился с этим, но это имя никогда не было моим. Он снова видит Тириона. Что он доложит Дейенерис? Но это не имеет значения. Это нужно сделать. - У вас есть выбор, - говорит Джон и чувствует, что Санса напрягается, пытаясь скрыть свое замешательство. Он почти слышит, как мечутся мысли в ее голове; они не обсуждали ничего подобного утром. - Я призываю вас выбрать союз с Дейенерис Таргариен. Но если вы отвергните ее, как свою королеву, знайте, что я не сохраню свою корону. Винтерфелл и Север никогда не должны были принадлежать мне. - Он сглатывает. Давос кивает. - Санса Старк - истинная наследница лорда Эддарда Старка и короля Робба Старка, и я отказываюсь от своих прав на то, что принадлежит ей. Хаос. Люди вскакивают со своих мест и кричат, перебивая, желая быть услышанными. Джон улавливает крики одобрения, слышимые сквозь суматоху. Позади всех поднимается на ноги Тирион, отставив вино. Вся благожелательность исчезла с его лица. Лианна Мормонт наклоняет голову, чтобы посоветоваться со своими тетями. Давос наблюдает за толпой проницательными глазами, а изумленный взгляд Бриенны мечется между Джоном и Сансой. Бран, конечно, невозмутим. Но именно Санса ждет ответа от Джона. Она смотрит на него широко распахнутыми глазами, она шевелит губами, как будто задает вопрос, который еще не сформулировала. Он шепчет ее имя, и она, наконец, моргает, оборачиваясь к толпе. Она поднимается. - Милорды. Это… - Она качает головой, пытается снова: - Джон проделал долгий путь домой и очень устал. Любые решения о его правлении не могут быть приняты в спешке и, я думаю, что на сегодня с нас достаточно разговоров. Зима пришла, но сегодня мы будем праздновать. Возможно, это последний пир в ближайшее время, поэтому я призываю вас отложить заботы на вечер и получить удовольствие. Они все еще обращаются к ней, и Бриенна, похоже, готова броситься к ней, но Санса хватает Джона за руку и толкает его через боковой проход по длинному коридору в комнату для совещаний. Он мысленно жалеет Брана, оставшегося с кричащими людьми, но не может представить, что этот Бран даже заметит их. Санса захлопывает дверь за ними. - Что это значит? И вот они снова спорят, но Джон чувствует трепет из-за румянца на ее щеках, искр в глазах. Он примиряюще поднимает руки. - Это было единственное решение. - Безумие - вот что это такое. Ты слышал, что я говорила? Мне не нужна твоя корона. Ты хоть понимаешь, как неустойчиво твое положение? И что скажет твоя королева драконов, если Север признает меня вместо нее? Или ты хочешь посмотреть, как я преклоняю колено перед ней? Санса ходит взад-вперед медленными размеренными шагами. Подол платья мягко скользит по полу, и время от времени она прижимает руки к груди и делает глубокие вдохи. - Мы должны сказать им, что ты… ты оговорился. Ты хотел сказать, что я должна быть леди Винтерфелла… - Конечно, ты леди Винтерфелла, - говорит Джон. - Но это всё должно было быть твоим. Ее глаза вспыхивают, и она перестает ходить. - Это всё должно было достаться Роббу, но он мертв, и отец мертв, и Бран такой, какой есть. Они выбрали тебя. Ты единственный, кто может вести их. - Да, на битву. Я могу возглавить армию, но не королевство. Эти люди любят тебя, я вижу это, Санса. Я знаю, народ любит тебя. Ты должна править нашими людьми. Она фыркает, не пытаясь скрыть раздражение, и это, как минимум, прогресс. - А как же Дейенерис? - Я… - он старается не хмуриться. - Думаю, я смогу убедить ее, что это наилучший вариант. Думаю, у меня есть план. - Думаешь? Утром ты сказал, что мы все умрем без ее помощи, что ты преклонил колено, потому что это был единственный выход. А теперь просто придумал другой план? Это не игра, Джон, это реальность. Это наш дом, наша семья и наша жизнь, и ты продолжаешь принимать решения о них, даже не сказав мне. - Прости меня, я… - Да, скажи, что тебе жаль, - огрызается она. - Скажи, что сожалеешь, обними меня и надейся, что я забуду, что ты продолжаешь это делать. Я... - она разочарованно стонет. - Ты используешь мою любовь к тебе против меня. Это несправедливо. Его лицо пылает, и он знает, боги, знает, что они должны были поговорить этим утром, но это изменит всё. Он хотел притвориться еще раз. Чтобы улыбаться друг другу и говорить о мире так, будто не приближался его конец, притвориться, что возле их дверей нет драконов и мертвые не дышат им в затылок. Притвориться, что он все еще Джон Сноу, просто Джон Сноу, каким всегда был. - Я должен тебе кое-что сказать. - Что еще? Он хочет начать с самого начала, рассказать без спешки, как Давосу, чтобы преподнести это легче, как пытались сделать для него Сэм и Бран. Но не находит нужных слов и единственное, что говорит: - Лианна Старк была моей матерью. Она беззвучно выдыхает, и красный румянец вспыхивает на ее лице. - В этом нет никакого смысла. Лианна - наша тетя. Сестра отца. Он… - Он не был моим отцом. - Джон не знает, почему слова так легко даются, когда они, словно еще один нож в грудь - всякий раз, стоит только подумать об этом. - Нед Старк не был… он не был моим отцом. Ее судорожное дыхание - единственный знак, которым она даёт понять, что услышала его, поэтому он бросает: - Им был Рейегар Таргариен. Он... всё было не так, как они всегда говорили. Он и Лианна сбежали вместе. Он женился на ней. Я… - Не глупи. Конечно, ты сын нашего отца. Сегодня утром в Богороще я подумала, что ты мог бы быть его призраком - ты так на него похож. Он пожимает плечами. - У меня внешность Старка, как и у него. Как и у Лианны. - Ты говоришь мне, что ты не мой брат? - Нет ответа на этот вопрос, за который его не прокляли бы, но Санса не ждет, когда он что-нибудь ответит. - Как давно ты об этом знаешь? Ты же не всегда?.. - Бран рассказал мне прошлой ночью. - Прошлой ночью? - Она закрывает рот, чтобы сдержать полуистеричный смешок, а затем сразу же берет себя в руки. - Ты уверен? Джон кивает. - И отец никогда не говорил тебе? - Она резко втягивает воздух. - И он никогда не говорил матери. Почему он ничего не сказал? - Чтобы защитить меня, - говорит он, повторяя слова, сказанные Браном накануне вечером. Сегодня они звучат также неубедительно. - Чтобы уберечь меня от ярости Роберта Баратеона. - Это все равно неправильно. Он отпустил тебя на Стену, ничего не сказав! Джон видит, как она пытается примирить свой образ отца с этой информацией. Он пытался сделать то же самое. Честный Нед Старк не предавал свою жену, но он солгал ей. Он солгал Джону. Позволил ему поверить, что он часть их семьи, другой, но все же их, когда на самом деле Джон не принадлежал никому. Всё, что его определяло: брат Робба, сын Эддарда, даже бастард. Даже его имя. Ничего из этого не было настоящим. - Поэтому ты отказался от своих притязаний? - понимает она. - У меня никогда их не было. Но если Север сплотится за Дейенерис только потому, что я приказываю, они восстанут, как только узнают правду. Это будет заговор Таргариенов. Они будут чувствовать себя обманутыми. Они должны решить сами, возглавляемые истинным Старком, или этот альянс развалится нахрен до того, как мы начнем битву. - Я... думаю это так, - признает Санса. - Но почему они должны узнавать правду? Ты был сыном отца все эти годы. Почему это должно измениться сейчас? - Ты знаешь почему. - Секреты всегда обнаруживаются, и он не будет похож на Джоффри Баратеона, чьё происхождение стало только обузой для семьи и позором для его правления. - Честь требует, чтобы я сказал правду. - Честь? Твоя честь убьёт тебя. - Она хватает его за предплечье, пальцы впиваются, почти причиняя боль. - Дейенерис знает? Джон качает головой и чувствует, как ее хватка ослабевает. - Я... я разговаривал с Давосом. Мы придумали план. Он посоветовал мне пойти к ней сегодня вечером, перед пиром. Я поклянусь, что не намерен занимать Железный Трон, что ее право неоспоримо. Я назову ее королевой, как она пожелает. - Ты знаешь, что это не так, - говорит Санса. - И если Давос позволил тебе поверить, что это сработает, он еще больший дурак, чем я думала. Ты… ты сын Рейегара Таргариена. - Она делает такое лицо, будто пробует на вкус незнакомые слова, и каждое предложение, которое произносит, имеет вопросительную интонацию, но все же она продолжает: - Ты говоришь, они поженились? - Ее глаза расширяются. - Значит, ты не бастард. Ты наследник. Даже если бы ты им не был, некоторые могли бы сказать, что у тебя больше прав. Ты представляешь угрозу для нее. Ты не можешь просто отделаться обещанием. Он чешет рукой затылок, царапает кожу. Санса права. Санса всегда права. Он хотел бы, чтобы был другой способ. - Я бы не просто дал обещание. У Дейенерис не осталось никого в мире. Она - последняя Таргариен. - Он потирает затылок. Он не может смотреть ей в лицо, не сейчас, и поэтому смотрит в пол, когда говорит: - Она может быть счастлива, что нашла семью. Она… любящая… - Любящая? - Слово кислое, как козье молоко, которое Тормунд любит пить. - Да, я полагаю, что это путь Таргариенов. Боги. Его тетя. Его тетя. И он отдал ей государство. Это не могло выглядеть хуже. Джон открывает рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, лишь бы уменьшить отвращение, но гнев уже исчез из глаз Сансы, или, возможно, она только скрыла его. Она крепко сжимает обожженную руку Джона. - Прости. Это было ниже моего достоинства. И кем бы ты ни был для Дейенерис, очевидно, что она уже заботится о тебе. Если ты ее родственник… Не глядя на него, она начинает чертить большим пальцем круги на его ладони, и воздух замерзает в легких Джона. - Петир сказал мне, что ты женишься на Дейенерис. Он сказал, все думают, что она самая красивая женщина в мире. Я не хотела верить ему, но это имело смысл. Теперь в этом еще больше смысла. Вместе вы сможете начать новую династию Таргариенов. Она прижимает его ладонь ко рту и целует тыльную сторону. - Теперь я вижу. Ты любишь ее. Вы будете править вместе. - Она кивает себе, все еще глядя на его руку. - Но, пожалуйста, ради нашей семьи, как только эта война закончится, Север станет независимым. Я буду править, если ты не сможешь. Не имеет значения кто, пока это будет один из нас - Старк. Джон не в состоянии думать, когда она так близко. Он должен сделать шаг назад, должен забыть мягкость ее прикосновений. - Я не хочу жениться на Дейенерис. Я не... мне плевать на Дейенерис. - Нет? - Что-то меняется в ее тоне, и Санса снова становится холодной и отстраненной. Он не может этого понять. Он не понимает ее. Она сводит его с ума. - Я не глупа, Джон, - говорит она. - С того момента, как ее нога ступила за стены Винтерфелла, она ясно дала понять, что ты принадлежишь ей. - Я не хочу этого. - И все же ты отдал ей Север. Ты почти вручил ей свою жизнь. Хочешь сказать, ее красота тут ни при чем? Мне сказали, ты спал с ней. Одно с другим не связано? Все секреты рано или поздно открываются. Он просто качает головой. - Я уже говорил тебе… - Знаю, - Санса цитирует его: - Нам нужна Дейенерис, чтобы выиграть войну. У тебя не было другого выбора. Я ведь это сказала нашим людям? Я выполнила свой долг. Но теперь ты оставишь нас, чтобы жениться на королеве. Она закрывает рот и поворачивается к нему спиной, и он сжимает кулаки, чтобы держаться на расстоянии. - Это не так. Я просто не знал, что еще сделать. Ее плечи напряжены, и Джон смотрит на них, желая, чтобы она поняла. Он сделал то, что лучше для нее и для Севера. И это также лучше для Дейенерис. Это даст им шанс доверять друг другу. - Она сильная, - наконец говорит Санса, - и очень красивая. Она тебе явно... нравится. Если ты хочешь жениться на ней, я пойму. Я смогу. Просто... пожалуйста, не лги мне. Он женится на Дейенерис, если необходимо, но не позволит Сансе думать, что спланировал это, что относился к ней как к пешке, чтобы взять в жены королеву. - Я не хочу жениться на ней, - говорит Джон. Он клянётся. - Я ни о чем не думал. Я едва не умер. Я искал утешения с ней, но я не люблю ее. Когда Санса смотрит на него, ее глаза мокрые, а нос красный. Джон протягивает руку и обхватывает ее лицо ладонями. Он стирает следы слез, извиняясь за всех и каждого, и затем наклоняется, чтобы прижаться лбом к ее лбу. - Я не могу ее полюбить. Я не… - Почему это должно меня волновать? Он чувствует ее теплое дыхание на своих губах. Он не может отвести взгляд от ее дрожащих губ. Пульс учащается под кожей; все внутри него горит, ярко, как комета, и всепоглощающе, как дикий огонь. Впервые он чувствует себя драконом. Санса прикусывает нижнюю губу, а затем отпускает, делая ее более пухлой и розовой. Ее ресницы трепещут, когда она закрывает глаза. На этот раз ее голос не дрожит: - Почему меня должно волновать, кого ты любишь? Должно быть, она ищет какой-то ответ, но Джон не может думать об этом - он ни о чем не может думать. Голова кружится, горло пересохло, его кожа - огонь, и он хочет сказать ей, хочет объяснить, но единственное слово, которое находит, единственный ответ на вопрос - ее имя. Он шепчет его еще раз. Санса целует его. Один поцелуй, нежное прикосновение губ, так быстро, что Джон спрашивает себя, не сон ли это. Но потом она снова тянется к нему, и ее губы горячие и распахнутые, руки обнимают его плечи, притягивая ближе, ближе, так близко, что он боится, что его сердце может лопнуть. И все же Санса целует его, и все сомнения, которые мучили его, страх и вина, внутренние демоны, которые отправили его на юг, потому что он не мог любить так, как хотел, не мог, но любил - исчезают в дыму, когда ее язык скользит в его рот, а пальцы запутываются в волосах. И когда, наконец, Санса отрывается от него, она долго и сладко вздыхает. Они смотрят друг на друга, тяжело дыша. Джон растерян. У Сансы растрепанные волосы, покрасневшие губы, голубые потемневшие глаза. Ее вкус все еще у него во рту. Вечность проходит за дюжину ударов сердца, и затем она высвобождается из его объятий, вытирая рот и поправляя юбки. На ее щеках все еще румянец, коса наполовину распущена. Она один раз встречается с ним взглядом, а затем отводит глаза. - Джон, - говорит она серьезно, и реальность возвращается. Она ведь его сестра, не так ли? - Прости, - спешит он. - Прости, я не должен был... - Джон. - Она закрывает глаза, и когда открывает их снова, ее маска возвращается. Сансу не прочесть. - Ты должен поговорить с Дейенерис Таргариен. Она идет к двери, и Джон может только наблюдать за ней, не в состоянии дышать, не в состоянии двигаться. - Ты должен сделать ей предложение.