A Heart That Offends

Пир - это пир: люди едят, пьют и танцуют. Несмотря на дневной парад из встреч и споров, стратегических обсуждений и манёвров, никаких заявлений не сделано и никакие секреты не раскрыты. В зале становится душно от потных шумных тел, большинство людей толпятся у стоящих рядами столов. Они разделены по линиям верности - северяне с северянами, Долина с Долиной, изолированный от остальных Эссос и даже небольшая группа одичалых, которые не возражают против геральдики на стенах Винтерфелла. Люди повышают голоса и перекрикивают друг друга; слышен постоянный гул разговоров и смех, иногда разгорается спор, который утихает так же быстро, как вспыхивает. Джону все еще кажется странным сидеть в передней части залы, на гордом возвышении, вместо того, чтобы прятаться позади, как секрет. Когда-то он мечтал об этом - сидеть рядом со своими братьями и сестрами, со своим отцом. Он жаждал, чтобы его видели Старком. Но это не его место. Никогда не было им. До рождения Джона, до восстания Роберта и исчезновения Лианны Старк, Рейегар Таргариен, должно быть, присутствовал на тысяче пиров. Все они были больше и зрелищнее, чем этот, и менее чреваты уверенностью в приближающейся войне. Радостные события. Пиры для турниров и приветствия иностранных послов. Его свадебный пир. Джон пытается представить себе этого принца с серебристыми волосами, молодого, очаровательного и красивого, с небрежным высокомерным взглядом. Он помнит всё, что Сэм ему говорил. Говорят, что люди любили Рейегара. Говорят, он играл на арфе и пел так красиво, что женщины плакали, когда его слушали. (Сэм мало что мог рассказать ему о Лианне. Жизнь женщин не часто попадает в записи мейстеров.) Если бы Рейегар остался в живых, Джона бы воспитали принцем? Научили бы его улыбаться и льстить так же, как говорить витиеватую ложь окружающим? Знал бы он тогда, как найти выход из этой передряги? Или стал бы еще одним правителем, который больше беспокоится о троне, чем о стране, и не любит ничего так сильно, как собственное право первородства? Он делает горький глоток эля. Рядом с ним ослепительная в отблесках огня Дейенерис; ее глаза сверкают, она легко смеётся. Она прекрасна: с белым мехом на плечах и в серебристом платье, сияющим, как снег; мужчины и женщины не могут отвести от нее глаз. Ее улыбки частые и кажутся искренними, заставляют краснеть взрослых мужчин. Она никогда не была так очаровательна, и хмурые северяне действительно начали поддаваться её обаянию, но какое бы заклинание она не соткала, Джон не чувствует подобного. Его взгляд снова скользит вниз по столу, туда, где сидит Санса, погруженная в беседу с Тирионом Ланнистером. Всё, что он может видеть - ее прямую спину и ниспадающие каштановые волосы, но в какой-то момент, возможно, согревшись от вина, она перебрасывает волосы через плечо и открывает взору белую шею. Она ни разу не взглянула на него за вечер, даже когда вошла в зал и, проходя мимо, спросила: - Решено? Джон не смог ничего ответить, кроме как покачать головой. Бран отсутствует, но за столом никто не встревожен, и Джон понимает, что это привычно; где бы он ни был, Сэм, вероятно, с ним. С другой стороны появилась Арья, по-прежнему одетая как мальчик. Хотя ее одежда чистая и хорошо сидит на ней, не говоря уже о том, что она остановилась на тех же цветах, которые Санса выбрала для его одежды. Усевшись на свое место, Арья перегибается через Давоса, чтобы подмигнуть ему. Она была шокирована, когда он рассказал ей о своей матери, но сказала, что это ничего не меняет. При условии, что Джон не выберет эту женщину вместо своей семьи. Этого она никогда не простит. После нескольких речей (ни одна из них, слава богам, не обращена к нему) главы северных домов подходят один за другим, чтобы познакомиться с Дейенерис. Ее собственная речь была красивой, без ультиматумов. Она рассказала им о своих добрых делах за Узким морем. Она поклялась спасти Вестерос. Она разожгла уже существующую свирепую враждебность северян к Серсее Ланнистер (враждебность, которую Джон, в конечном итоге, должен будет ослабить, если силы Серсеи когда-либо прибудут), и она сказала им, что Север для неё особенный из-за гордости и силы своего народа, из-за доброты своих лидеров. Затем она улыбнулась; улыбка была адресована Джону, который сделал вид, что не заметил ее. Лорды и дамы возвращают Дейенерис любезность, оказывая уважение, достойное чужеземной королевы, всегда называя ее «ваша светлость». Но они не относятся к ней как к своей королеве, и после поклонов и реверансов большинство из них останавливаются перед Сансой, говоря слова благодарности, отвешивая поклоны и более глубокие реверансы. Никто не обращается к ней с королевским титулом, но Джон чувствует, что они хотят. Несомненно, Дейенерис тоже это понимает. Когда он замечает, что она теряет самообладание, то поглаживает пальцами ее бедро и бормочет: «Терпение», и она позволяет улыбке вернуться. Несмотря на это, Дейенерис, похоже, довольна вниманием гостей Винтерфелла, особенно после предупреждений Джона о том, что они могут быть более холодными и менее приветливыми, чем она привыкла. Она пьет вино, восхищается музыкой и женской модой. Она в хорошем настроении, по крайней мере до тех пор, пока Джон Ройс не появляется перед помостом. Джон, уставший представлять Дейенерис лордам, не возражает, когда Давос берет на себя это бремя, все еще желая оставаться десницей, даже после всех ошибок Джона. Он встал со своего места и подводит лордов и леди к Дейенерис, теперь - Джона Ройса. Он представляет его Дейенерис. - Лорд Ройс недавно стал лордом-регентом Долины, резиденции дома Аррен. Он служит лорду Робину Аррену, сыну покойного Джона Аррена. Ройс с поклоном говорит: - Лорд Робин хотел бы сам поприветствовать вас, но он еще маленький мальчик, и его здоровье не позволяет ему далеко путешествовать. Мы надеемся, что через несколько лет он сможет взять на себя обязанности Дома Аррен. Из того, что Санса рассказала о своем двоюродном брате, мальчик не станет лордом Долины или Хранителем Востока, но, возможно, с Ройсом, направляющим его, он будет в состоянии. На Стене Санса однажды призналась, что Мизинец рассматривал возможность брака между ней и Робином, и теперь она знает - если не знала уже тогда - что случись это, мальчик не прожил бы долго. Бейлиш бы ему не позволил. Джон задается вопросом: теперь, когда Мизинец мертв, рассматривает ли Санса снова этот союз? Но затем качает головой. Он сомневается, что Санса вообще хочет выйти замуж. Он надеется, что ей никогда не придется этого делать, кроме как по любви. Дейенерис говорит медовым голосом: - Мальчик болен? Мне очень жаль это слышать. Пожалуйста, знайте, что я желаю ему всего наилучшего. И... если я не ошибаюсь, Санса Старк наследница молодого лорда? Ройс, опешив, смотрит туда, где сидит Санса. - Да, - говорит он после минутного колебания. - Леди Старк - двоюродная сестра и наследница Робина. - Конечно. Ее прохладная сдержанность вернулась - угроза, которая исходит от нее, даже когда она не позволяет ни намеку на гнев отразиться на лице. - Простите мне моё невежество, лорд Ройс, но у меня сложилось впечатление, что Долина не считается частью Севера. - Воистину, нет, ваша милость. Дейенерис хмурит брови, притворяясь, что в замешательстве. - Но вы здесь. Несмотря на то, что вы не подданный Короля Севера. Также, я полагаю, Долина не провозгласила суверенитет от Железного Трона. Ройс, кажется, становится выше, его плечи распрямляются, и он говорит ей ровным бесстрашным тоном: - Долина - союзник Севера. Эддард Старк был как сын Джону Аррену, и он был моим большим другом. Более того, леди Санса приходилась племянницей леди Аррен и она ближайший живой родственник Робина, поэтому, когда она попросила о помощи на Севере, Долина предоставила ее. Успешно. Прежде чем Дейенерис успевает ответить, с грубым смешком вмешивается Давос: - Слава богам. Рыцари Долины спасли нас в битве за Винтерфелл. Простите за выражение, ваша светлость, но мы были по уши в дерьме, пока они не появились. Джон, прикоснувшись к руке Дейенерис, добавляет: - Я был бы мертв. Мы бы все погибли, если бы они не прибыли вовремя. - Тогда я очень рада услышать, что они это сделали. Я благодарю вас, лорд Ройс, за вашу службу Джону Сноу и леди Сансе Старк. - Эта милая улыбка никого не обманывает; от нее Ройс застывает на месте, пока Дейенерис продолжает: - Но помните, что Долина - одно из моих королевств. Вы не подданный Джона Сноу. Вы не подданый Сансы Старк. Вы - мой подданный. Джон Ройс щетинится, его рот открывается, и хрупкая приятность вечера, похоже, разрушится в любой момент, пока Санса не поворачивает голову в их сторону, сверкая голубыми глазами Талли. Это всего лишь момент, но его достаточно. Плечи Ройса напрягаются, но он кивает один раз, бормоча: - Ваша светлость, - и молча возвращается на место. К сожалению, ни один взгляд не в силах остановить Лианну Мормонт. Одна из последних представителей домов, она подходит, чтобы поговорить с Дейенерис, не намереваясь менять свое мнение о королеве драконов. Смотря сердито и угрюмо, она делает шаг вперед и, прежде чем Давос или Джон представляют ее, объявляет: - Я поклялась не знать ни короля, ни королеву на Севере, кроме того, кто носит имя Старк. Смех Дейенерис звенит, и она спрашивает снисходительно, не сердито: - Кто ты, маленькая девочка? Лианна не колеблется. - Я леди Лианна Мормонт с Медвежьего острова. Впервые улыбка Дейенерис ослабевает, и сначала она поворачивается к Джону, а затем к сиру Джораху, сидящему в отдалении. Мормонт не может знать, чего она хочет только по взгляду, который она ему посылает, но все же сразу поднимается. - Эта леди - кузина сира Джораха, ваша светлость, - говорит Давос, как только появляется Мормонт. - Ах, вот ты где, мой старый медведь. Кажется, я познакомилась с твоей очаровательной кузиной. Проходит достаточно времени, в течение которого Мормонт рассматривает Лианну, девушку, которую не знал до своего изгнания, после чего кивает в ответ на любопытный взгляд Дейенерис. - Я слышал, что Дом Мормонт возглавляет ребенок, - говорит он медленно и снова смотрит на Лианну. - Я сожалею о твоей матери. Дейенерис наклоняется и говорит тоном старшей сестры или сплетничающей подруги, как будто даёт совет Миссандее, а не обращается к потенциальному политическому противнику: - Леди Лианна, вы знали, что сир Джорах присягнул мне? Разве он не законный глава дома Мормонт? Джон замечает беспокойство сира Джораха, но Дейенерис не видит этого, сосредоточенная на том, чтобы встретить твердый взгляд черных глаз Лианны, которая, со своей стороны, кажется, не желает удостоить королеву ответом; ее губы с отвращением кривятся, и она не говорит ни слова. Хорошая девочка, думает Джон. Только он должен сохранять настроение Дейенерис хорошим, а это не сделает ее счастливой. Джон знает, что она жаждет не только власти. Она не Серсея Ланнистер, не Петир Бейлиш. Больше всего на свете Дейенерис хочет, чтобы ее любили: до той степени, чтобы утонуть в этом чувстве; любили ее больше, чем кого-либо прежде. Ему знакомо такое страстное желание, которое приходит, когда получаешь то, к чему стремился. Он почувствовал это сам, когда Санса бросилась в его объятия в Черном замке, а позже, когда сказала ему, что для нее он - Старк, и всего несколько часов назад, когда он целовал ее, пока у него не закружилась голова. Дейенерис пришла в Вестерос, нуждаясь в людях, которые будут обожать ее. Она приехала в Винтерфелл, веря, что у нее есть любовь Джона, думая, что она может завоевать любовь его семьи и народа. Ей нужно, чтобы они любили ее, как любят сир Джорах, Миссандея, Серый Червь и Безупречные. Как ее драконы: отчаянно, неистово и навсегда. Джон должен попытаться сделать ее счастливой, но он не может заставить никого полюбить ее. Даже себя самого. Внезапно Арья скользит в освободившееся кресло Давоса; в ее глазах озорство и половина булки засунута в рот. - Джорах Мормонт, - говорит она, как только проглатывает (почти) кусок хлеба, - отрекся от своего отца и изгнан моим за работорговлю. Минуя тарелку Джона, Арья берет его кружку с элем, и он не успевает возразить, как она делает длинный глоток. Глядя поверх кружки, она говорит: - Вы известны как Разрушительница Цепей, так ведь? Поэтому я уверена, что вы никогда не отберете законные права у девушки, чтобы восстановить в правах работорговца. Вы слишком благородны для такого, не так ли, ваша светлость? Храбрая, глупая Арья. Она делает еще глоток, со стуком ставит кружку, вытирает рот тыльной стороной ладони и улыбается. На мгновение сердце Джона сжимается от чистого ужаса, но он крепко держит руку на колене Дейенерис и так просит не делать ничего опрометчивого. Если она попытается навредить Арье - он убьет ее. Ему придется это сделать. Но она все еще окружена своими воинами. Это будет кровавая баня. Но затем Джорах говорит: - Кхалиси, леди Лианна - законная наследница моего дома. Это больше не мое место. Оно рядом с вами. Дейенерис долго молчит, после чего выражение доброжелательности расцветает на ее лице. - Леди Лианна, - безмятежно говорит она, - было очень приятно познакомиться с вами. И Лианна, почувствовав ее капитуляцию, напоследок усмехается, а потом садится на свое место. - Северные девушки - это нечто, - говорит Дейенерис, обращаясь к Джону. - Думаю, ты мог бы предупредить меня. - Я рассказал тебе об Арье. Но ты завоюешь их симпатию, и когда это сделаешь, поймешь, что они того стоят. - Может быть, - но ее тон резок, и она подзывает Миссандею, чтобы говорить с ней до конца трапезы. Наконец, когда праздник начинает утихать, Дейенерис снова поднимается на ноги и ждет, пока зал замолчит. Она наслаждается вниманием, высоко поднимая голову и ничего не говоря, пока не замолкает каждый голос, каждый стук кружек и ноты музыки. Она никуда не торопится. Только удовлетворившись, что все взгляды устремлены на нее, Дейенерис говорит: - Я Дейенерис Таргариен, - она произносит это не в первый раз за вечер, но сейчас оставляет невысказанным список своих титулов. Значит, она кое-чему научилась. - Вопреки тому, что вы, возможно, слышали, я здесь не для того, чтобы поработить вас! Я здесь не для того, чтобы сжечь вас! Я пришла из-за моря, чтобы уничтожить своих врагов. Я пришла, чтобы освободить вас от правления Серсеи Ланнистер и победить существ за Стеной. Я пришла к вам, потому что Вестерос - мой дом, а вы - мой народ, и я хочу положить конец годам страданий и войны. Ей есть что сказать, это понятно, но она делает паузу, позволяя нервной тишине заполнить комнату, позволяя им представить, что она скажет дальше. Все они знают, что однажды она сделала выбор: встать на колени или умереть. Наконец, когда воздух уплотняется от напряжения, Дейенерис продолжает: - Я не прошу вас сегодня присягнуть мне, - на мгновение ее взгляд обращается к Джону, - но человек, которого вы называете королем, сделал это. Я королева, которую он выбрал - никого другого. Потому что я буду той, кто положит конец Долгой Ночи и выведет нас на свет. Я вернула магию в этот мир. Я привела драконов. Я совершаю чудеса и спасу всех вас. Он снова смотрит на длинный стол, находя Сансу, которая наблюдает за ним. Стальной взгляд и решимость, изгиб ее губ - всё говорит ему, что что-то должно случиться. В ту же минуту кивком она подает ему знак, что нуждается в его помощи. Но прежде, чем Джон успевает кивнуть в ответ, Дейенерис поворачивается к нему с блаженной улыбкой, и он должен притвориться, что не испытывает страх.

***

Когда Дейенерис готовится удалиться в свои покои, она скользит рукой по его бедру и шепчет: - Ты придешь ко мне сегодня? - Я не могу, - говорит он и пытается выразить сожаление. - Не сегодня.

***

После того, как пир закончился, и все огни в зале погасили, Джон отправляется к покоям Сансы. Призрак спит, растянувшись возле двери огромной белой тенью, и поднимает голову, когда он приближается. - Привет, мальчик, - говорит Джон, приседая, чтобы взъерошить его мех. - Ты присматриваешь за ней для меня? Он поднимает кулак, чтобы постучать, но колеблется. Она захочет его увидеть? Арья сказала, она уже плакала. Она имеет полное право отказать ему. Он вспоминает ту ночь за дверью Дейенерис, свою глупость и одиночество, а затем качает головой, чтобы прогнать воспоминание. Он здесь не для этого. Это не… Но прежде чем Джон успевает закончить мысль, дверь открывается и вытягивается рука, чтобы затащить его внутрь. - Что? - Он моргает. - Бриенна? Здесь не только Бриенна: странная компания собралась в покоях Сансы, расположившись у очага, и все выглядят мрачными. Логично, что здесь Арья и Бран, но Лилли с ребенком на руках сидит у огня, закутавшись в шаль, а Сэм стоит позади, положив руку ей на плечо. Сандор Клиган присел у очага, наблюдая за пламенем, и, боги, Тирион Ланнистер комфортно устроился на столе Сансы, и что еще более невероятно - рядом с ним его брат, Джейме Ланнистер. Санса стоит перед зеркалом и распускает волосы. Она все еще в сером платье, но вынула несколько шпилек из прически. (Теперь все ее платья серые? Джон хотел бы увидеть ее в цветном). И он может сказать, судя по чулкам, выглядывающим из-под подола, что она сняла туфли. Когда Санса замечает его в отражении, то разворачивается. - Джон! - Что ты делаешь? - спрашивает он слишком громко. У нее румянец на щеках. Возможно, от вина. Возможно, из-за жара от огня. Он заставляет себя осмотреться. - Что вы все делаете? Это… - он подбирает слова, - я думаю, что это не совсем уместно. Арья фыркает, и даже любезная Бриенна смотрит на него так, будто он похож на идиота, поэтому Джон понижает голос и находит те слова, которые действительно хочет сказать. - Что бы вы ни делали, для Дейенерис это будет выглядеть как измена. Тирион пожимает плечами: - Дейенерис никогда не должна узнать об этой маленькой встрече. Наш друг Паук очень великодушно согласился убедиться, что она останется в своей комнате на ночь, и гарантировать, что никто так некстати не сообщает ей, что мы были здесь. И твой зверь, кажется, делает замечательную работу, держа посетителей подальше - за исключением тебя. - Я думал… Он снова находит глазами Сансу, но она отводит взгляд. - Нам нужно обсудить эту войну, - нетерпеливо говорит Джейме Ланнистер. - Войны. Если то, что ты говоришь, наступает, то у королев нет времени сражаться за титулы. И я видел, на что способна твоя королева драконов. Она уничтожит континент, если это потребуется. - Он гримасничает. - Серсея тоже. Джон зажимает пальцами переносицу и пытается понять хоть что-то. - Если вы здесь, - медленно говорит он, - значит ли это, что ваша сестра отправила свои войска? Арья снова фыркает, и это всё, что нужно Джону, но глаза Джейме темнеют, и он говорит: - Мне жаль. Конечно, это не меньшее, что Джон ожидал от Серсеи Ланнистер. После того, что Санса рассказала ему, он знал, ей нельзя доверять, но это проблема не только потому, что людские ресурсы изменили бы ситуацию - теперь ничто не мешает Дейенерис улететь с оставшимися драконами и взять Королевскую Гавань силой. Ничто, кроме того, что можно будет придумать в этой комнате полной людей. - Сир Джейме прибыл за день до нашего пира, - говорит Санса. На миг она взмахивает рукой, потом останавливает себя и опускает их по бокам. - Я решила, учитывая предательство Серсеи и особые отношения сира Джейме с королевой Дейенерис, что будет лучше держать его подальше от посторонних глаз. Пока что. Джон едва не стонет. Конечно. Джейме не только предвестник нарушенного обязательства Серсеи, но и убийца отца Дейенерис. Он может только представить, что бы она сделала, если бы ее встретил Цареубийца, когда она вошла в ворота Винтерфелла. - И десница Дейенерис здесь, потому что?.. Бриенна вздыхает. - Джейме настоял, чтобы брату доложили о его присутствии. - Я думала, что это слишком рискованно, - признает Санса, - но лорд Тирион согласен с тем, что нам нужно переориентировать усилия Дейенерис на битву на Севере. Тирион нахально улыбается Сансе, которая возвращает ему милую улыбку, и говорит: - Я не обижаюсь на ваше недоверие, миледи. Но я благодарю вас за то, что позволили мне поговорить с моим братом. Джон игнорирует обмен любезностями, и когда Санса поворачивается к нему, все еще с легким румянцем, он не может сдержаться и резко спрашивает: - И вы все собрались здесь на чай и пирожные, полагаю? Тирион едва удерживается от смешка, и Пёс отворачивается от пламени, чтобы закатить глаза, но, конечно, Джон смотрит на Сансу. Ее щеки стали ярче, румянец ползет по шее и в глазах блестит что-то острое и абсолютно яростное. О, она злится. Прежде, чем он успевает объясниться, она огрызается: - Джон, думаешь, ты единственный, кто здесь может мыслить стратегически? Он подходит ближе, не желая, не в силах оторваться от ее горящего взгляда. - Конечно не… - Ты единственный, кто может справиться с твоей королевой драконов? - Я не… - Думаешь, ты единственный, кто пытается исправить этот беспорядок? Он протяжно и устало выдыхает. - Пожалуйста, Санса. Это не твоя проблема. Но она просто поднимает брови, а у него от предчувствия сводит желудок. - Разве? Его дыхание становится рваным, сердце учащается и кровь бежит по венам так, как будто он был в битве, и только тогда он понимает, что не просто сделал шаг или два к ней: он пересек комнату, остановившись на расстоянии вытянутой руки, со сбившимся дыханием. Ее грудь вздымается, и она облизывает губы. Он отшатывается назад и старается не замечать, как оба Ланнистера наблюдают за ним. Арья, слава богам, выглядит просто сбитой с толку, и ему остается представлять, насколько он открыт для Бриенны, которая видела его с Сансой с самого начала. Прочистив горло, Джон поворачивается спиной к Сансе и борется с жаром, пронзающим тело. Он улавливает настороженность в лице Лилли до того, как замечает, что Сэм наблюдает за ним - Сэм, который знает его как никто другой, кто, должно быть, знает, что он чувствует, и Джон выдерживает его разочарованный хмурый взгляд. И пока болезненный укол вины не задушил его, ищет, на что отвлечься. Не найдя безопасного места, чтобы повернуться, Джон смотрит на очаг, у которого сидит Клиган. - Что он здесь делает? - О, он присягнул Сансе, - небрежно говорит Арья. - Он ее названный защитник. - Что? Клиган встает с корточек, разворачиваясь лицом к Джону, но всё, что произносит: - Ага. Я сделал это. Да. Джон инстинктивно поворачивается к Бриенне, являющейся голосом здравомыслия среди всего этого безумия, но выражение ее лица холодное и нечитабельное. О, да она тоже знает. Бран тот, кто призывает их к порядку, повышая свой новый взрослый голос, к которому Джон не может привыкнуть. - На это больше нет времени. Мертвые идут. Они близко. Дейенерис Таргариен должна будет уничтожить их. Она не может вести другую войну. Она не может отправиться на Юг. - Я это знаю, - говорит Джон. - Она тоже знает, - говорит Тирион. - В своем сердце. - Ее сердце должно сообщить ее голове об этом, - парирует Арья. - Нам нужно только найти временное решение, - говорит Тирион. - Мы можем уладить более сложные вопросы, если выживем. Я всё еще думаю, что брак - это выход. - Брак, - Джон пытается скрыть отвращение в голосе. Тирион продолжает: - Предполагаю, мы все в курсе вопроса о том, что Джон Сноу является тайным принцем Таргариеном, которого скрывал в течение многих лет, видимо, просто-казавшийся-честным Нед Старк. Я правильно понимаю, мейстер Тарли? - Да, хорошо, - Сэм кашляет. - На самом деле, я не мейстер. Видите ли… - Джон - законный наследник Семи Королевств, - прерывает Бран. Слышать это сейчас так же пугающе, как и в первый раз. Какими бы глупыми не были сны Джона в детстве, он никогда не представлял себе такого. Он никогда этого не хотел. - Он законный ребенок Рейегара Таргариена и Лианны Старк, которые тайно поженились, прежде чем Роберт убил Рейегара на Трезубце. Даже для тех, кто уже знал, сказанное вслух потрясает до молчания. Арья хмурит лоб, как будто готовится провернуть свой меч в самой этой идее, а Сэм, с румянцем на щеках, беспомощно смотрит на Джона. Санса, которая встала рядом с Бриенной, прикусывает пухлую губу и наблюдает за ним. Голубые глаза пронзают его каждый раз, когда взгляд останавливается на его лице. Наконец, Джейме Ланнистер тихо присвистывает. - От наследного принца к мальчику бастарду и обратно. Впечатляет, Сноу. Бран говорит: - Его зовут Эйегон Таргариен… - Меня зовут Джон Сноу. И как я сказал Дейенерис, мне не нужен Железный Трон. Я не хочу править страной. Я откажусь от любых притязаний, которые, как вы думаете, у меня есть. Мне ничего не нужно, кроме... - он качает головой и проклинает себя. - Я не хочу ничего, кроме завершения этих войн. Санса жестко спрашивает: - Королева знает об этом? - Я сказал ей. - И она не согласилась... на твоё предложение? В пекло всё. В комнате слишком много людей для этого разговора. - Это непросто, - говорит Джон. - Есть очень много моментов. Арья издает звук, будто ее тошнит, как делала в детстве, когда ей было десять лет, и это согрело бы сердце Джона, если бы не ситуация. - Отвратительно, - говорит она. - Ты собираешься жениться на ней? - Я не знаю. - Это отвратительно, - повторяет Арья. Затем внезапно хищно поворачивается к Тириону, и его смешливая младшая сестра исчезает, а появляется та, кого Джон едва может узнать. - Бес, тебе нужно сказать своей королеве, что она жадная, властолюбивая… - Арья! - Джон слышит нотки паники в голосе Сансы, но Арья просто улыбается. - Приношу свои извинения, лорд Тирион. И вам, и вашей королеве. Тирион отмахивается. - Я слышал и похуже, вы знаете. - Он складывает руки на столе и подается вперед. - Но послушайте меня, все вы. Я верю в Дейенерис. Действительно верю. Однако также верно, что время от времени ее нужно направлять. Она может быть импульсивной. Она совершает ошибки. Она… - Сжигает людей заживо, - говорит кто-то грубым высоким голосом, и все удивляются, когда понимают, что это Лилли. Тихая одичалая Лилли, со спящим малышом на коленях, и отважная, чтобы разгневанно говорить с Ланнистером. Через мгновение она прикусывает губу и начинает поворачиваться к Сэму, отчасти извиняясь, но он кладет руку на ее плечо и спокойно встречает взгляд Тириона. - Она сжигает людей заживо. Джон не позволил Мансу умереть таким способом и изгнал Мелисандру за такое убийство ребёнка. Даже если ему никогда не нравилось, что он слышал о Рендилле Тарли, даже если он ненавидел его за то, как тот относился к Сэму, ни один человек не заслуживает того, чтобы быть сожжённым. Разве это человечно? - Они правы, братишка, - говорит Джейме Ланнистер. - Я не буду сидеть и смотреть, как другой сумасшедший сжигает людей заживо ради развлечения. Тирион неловко ёрзает, его мягкая усмешка превращается в гримасу. - Да. Я советовал ей не делать этого. Мне очень жаль. Она сжигает не ради развлечения, я уверен, но тем не менее это неверный способ правления. - Он делает минутную паузу, а затем говорит: - Но у Дейенерис есть три… два полноценных дракона, и, по правде говоря, ей нужен только Дрогон, чтобы захватить Вестерос. Она станет королевой. Другого пути завершить эту историю нет. Поэтому, если у вас есть сомнения, если вы хотите убедиться, что она правит так же справедливо и благородно, как полагаю я, тогда было бы лучше поискать ее дружбы, чтобы вы могли заслужить ее доверие. - Она тебе доверяет, - Клиган кивает Тириону с чем-то вроде отвращения. - Она тебя слушает? - Иногда - да, - признает Тирион. - Иногда - нет. Она думала, что захватить Вестерос будет легко, и это сделало ее немного более упрямой, чем обычно. Это пройдет, как только ее королевство будет в безопасности. Мягкий выдох почти теряется в потрескивании огня, и Джон знает, что это смех Сансы, но не сердечный смех. - Королевство никогда не будет в безопасности, лорд Тирион. Вы это знаете. - Но потом она вздыхает и говорит: - Скажите мне честно, она захватит Север? Тирион хмурится. - Да. Так или иначе. - А если мы не согласимся охотно отдать ей его, она оставит нас врагам? - Нет, - твердо говорит он. - Я не верю, что она способна на такое. Она потеряла своего дракона из-за того, что грядёт. Она не скоро об этом забудет. - Если она узнает о предательстве Серсеи, полетит ли на Юг и возьмет Королевскую Гавань силой? Станет ли это для нее приоритетней нашей войны за выживание? - Не знаю, надеюсь, что нет. Я посоветую ей не делать этого. Мы все скажем об этом. И если бы у нее были доказательства верности Севера, ей… Санса тихо ступает, проходит мимо Бриенны и, устало покачивая головой, пересекает комнату, наклоняясь к Тириону. - У вас появилась идея. Что у вас на уме? - Брак. - Чей? Голова Тириона наклоняется, и Джон понимает, что должен остановить его сейчас, прямо сейчас, иначе это уже никогда не исправить. - Ваш. Своим лучшим голосом лорда-командующего Джон говорит: - Хватит. Нам известна цель. Мы должны найти способ связать Дейенерис с Севером, не давая ей абсолютного контроля. Мы должны сосредоточить ее внимание на войне против мертвых. Это единственная война, которая имеет значение. - Он смотрит на Тириона пронзительным взглядом. - И если она хочет перетянуть Север на свою сторону, более надежный способ - спасти жизни, чем устраивать брак. Любой брак. Тирион поднимает руки, сдаваясь: - Как вы помните, у нас не так много времени, чтобы провернуть это. Когда вы планируете вести своих солдат в бой? Учитывая, что Джон провел последние два дня, раскладывая по полочкам разрушенные основы своей жизни, у него нет готового ответа. Конечно, они говорили об этом по дороге из Белой Гавани. Конечно, время имеет значение. Он вовсе не глупый человек. Но организовать войско, планы сражений, линии снабжения, продовольственные пайки, оборону замка - это невозможно сделать в момент. Он открывает рот, чтобы сказать хоть что-то, но Бран опережает: - Три дня. Три дня? - Долгая Ночь скоро наступит. Дейенерис Таргариен должна отправить своих драконов на Север через три дня. Она столкнется с ледяным драконом. Она должна победить его, иначе надежды нет. - Глаза Брана с тревогой смотрят в никуда. - Три дня. - Он прав, - говорит Клиган. - Мертвые идут. С ними летит дракон. - О, у них тоже есть дракон? - говорит Джейме с бравадой, но выходит не очень. - Ну, вы слышали мальчика. Нельзя терять время. Три дня. Шагнув вперед, Санса говорит: - Сейчас имеет значение только эта битва. Джон всегда говорил, что мы должны сосредоточиться на борьбе за жизнь, и он прав. Если Дейенерис этого не видит, мы дадим ей то, что она хочет. Не красота пленяет его так сильно, а глубина ее глаз, ощущение того, что одним изгибом губ, тоном голоса, Санса может поддержать его. - Иногда приходится чем-то жертвовать, чтобы выжить. - Она смотрит на него. - Иногда это единственный оставшийся выход. Мы дадим Дейенерис то, что она действительно хочет. - Она смотрит на Тириона. - Так чего же она желает? Ей нужен Джон или ей нужен Север?

***

Когда все начинают выходить из покоев, Джон подходит к Сэму, который настороженно смотрит на него, но всё еще улыбается. Лилли ушла с Сансой в соседнюю комнату, чтобы помочь ей убрать последние шпильки из волос, а Сэм прижимает маленького Сэма к груди. - Уже поздно, - говорит Джон, кивая на ребенка. - Тебе не обязательно было приходить. - Бран сказал мне, что я должен, а потом Лилли захотела прийти, чтобы поддержать Сансу. Она говорит, что ей не нравится, как часто она оказывается единственной женщиной в комнате. Думаю, Лилли забывает о леди Бриенне. И другой твоей сестре, - он издаёт нервный смешок. - И мне есть, что сказать. О Дейенерис Таргариен. О том, какой королевой, я думаю, она будет. Слабая улыбка Джона исчезает. - Конечно. Ребёнок начинает ворочаться, и Сэм мягко покачивается из стороны в сторону, поглаживая его по спине. Его голос снижается до успокаивающего и нечеткого мычания, утешая. Сэм - замечательный отец. Джон задается вопросом, в другой жизни мог ли он стать хорошим отцом? Но чувствует давление в груди и переключается с этой мысли. - Почему ты не привел своего десницу? - спрашивает Сэм, когда мальчик снова успокаивается. - Давоса? Я… я не подумал. Я не понимал... - он качает головой. Сильнее понизив голос, Сэм спрашивает: - Джон... зачем ты пришел сюда сегодня вечером? Ты не ожидал, что мы все будем здесь. На что ты рассчитывал? Джон в ответ произносит его имя, и это звучит как признание вины. Сэм хмурится. - Ты узнал только вчера. - Это не то, что ты думаешь, Сэм. Не совсем. Он так запутался, что не знает, говорит ли правду. Что об этом подумает Сэм? Что он сам чувствует? На что он рассчитывал, придя сюда? - Пожалуйста. - Ты мой брат, Джон. Ничто этого не изменит. Но я беспокоюсь. За тебя, за всех нас. За твою… за леди Старк тоже. Не хочу видеть, что ты закончишь, как Дикон, и не хочу видеть, что она закончит, как твоя Игритт. Я хочу прожить достаточно долго, чтобы узнать, каким человеком станет малыш Сэм. Я хочу завести ребенка от Лилли. Дочь. Мы могли бы назвать ее Мелисса, как мою мать. Или иначе, как захотела бы Лилли. - Сэм оставляет поцелуй на голове сына. - Но я не смогу этого сделать, если нас всех убьют монстры. Огонь или лед - не имеет значения. В любом случае, мы будем мертвы. Кивнув, Джон сжимает его плечо в знак благодарности и любви, и знает, что несмотря на все ужасы, которые пережил с тех пор, как отправился к Стене, встреча с этим человеком, этим братом, стала одним из лучших моментов в его жизни. Лилли возвращается, посылая Джону странный взгляд. Когда он следует за ней и Сэмом к двери, она говорит: - Ты должен остаться. Он не успевает задать вопрос, потому что из соседней спальни звучит голос: - Не подождешь минутку, Джон? Нам нужно поговорить.