Мелодия осени

Что за чертовщина? Разумеется и этот разговор, как и все предыдущие события не выходил у меня из головы. Вино не пилось после его ухода, я занервничала еще больше и еле смогла заснуть. Практически под утро. — Не ври, ты здесь не первый день и ходишь кругами. Что ты вынюхиваешь? Что за…? — А то ты можешь пострадать, женщина, помни об этом. Не советую испытывать мое терпение, ты даже не представляешь, с кем говоришь. С кем же? — Во-первых, ты врешь. А во-вторых, люди всегда ошибочно полагают, что у них есть на что-то время. Так вот, зачастую, они в этом ошибаются. Он что, хотел предостеречь меня? И у кого искать ответов? Может поговорить с Марселем? Но от этой мысли я снова отказалась. Не надо его впутывать. С подругами тоже — это не тот случай, когда нужно и можно трепать всем подряд. Здесь чертовщина какая-то точно творится и впутывать еще большее количество людей в это не нужно. Но что делать? Послушаться этого чувака и уехать? Но я была бы не я, если бы просто вот так вот легко сдалась. Опустила руки и уехала. А теперь еще и этот тип, который следит за мной! Почему? Что ему надо от меня? Он точно что-то знает! Гораздо больше чем я — в этом я уже убедилась и от этого становилось никак не легче. Закралась мысль, что он может быть с ними заодно, с той красавицей брюнеткой и с тем мужчиной, с которым шел прошлой ночью. Мысли… мысли не давали покоя. Я старалась разложить все по полочкам, но в голове скорее была полная каша, я совершенно растеряна и не знаю, что мне делать. Кроме того ночью приснился тревожный сон, где я вновь видела туристов — улыбающихся, беспечных, и как они заходят в те двери… идут по полутемному коридору… а затем тени… крики… и кровь… Это сон был очень реален, я чувствовала во сне страх, просыпаясь на том моменте, когда меня касались чьи-то холодные руки. Страх и боль за людей и страх за свою жизнь. Сходила на завтрак, затем вернулась в номер и пробыла там некоторое время, в течении которого я тупо лежала на кровати и смотрела в потолок, но долго в номере я не могла находиться. Меня несло на улицу, будто магнитом, хоть и было жутко от осознания, что в этом милом, тихом, древнем городке с концами пропадают люди. Почему-то меня понесло в музей алебастра, который находился в старинной башне дворца Палаццо Минуччи и был посвящен истории добычи и обработки излюбленного материала мастеров Вольтерры — алебастра. Ну, а потом в музей пыток. Да, в этом городке имеется и такое. Звонил Марсель, интересовался как я. Ну что я ему скажу? Сказала, что все в порядке. Нет, даже отлично. Я не хочу, чтобы он волновался, и уж тем более приезжал. Чего не хватало! Я очень хотела, чтобы быстрее наступил вечер. Потому что вечером была вероятность, что я увижу его. В этот день я не ходила на площадь и тоже не знаю, почему. Вроде меня туда все время тянуло как магнитом, а в тот день… странно… или нет, я уже ничего не понимала. Наверное я понимала лишь одно: я хотела увидеть его. Незнакомца. После променажа, когда день уже клонился к вечеру, я зашла в небольшой садик, который раскинулся совсем недалеко от отеля. Розы — красные, нежно розовые и кремовые росли вдоль тропинок и наполняли вечерний воздух тягучим, приятным цветочным ароматом. Я чувствовала запах дождя. Скоро гроза. Где-то за горизонтом уже прогремел гром. Воздух становился плотным, дышать становилось тяжелее, а еще и этот цветочный аромат… Нет, к розам я относилась вполне положительно, но лучше бы в этом саду росли мои любимые пионы… Я все же не хотела покидать сад, в нем было достаточно уютно и подойдя к одному из кустов, нагнулась и сорвала красную розу. — Обрывать цветы нехорошо, но пусть меня простит садовник, — сказала я себе и вдохнула тонкий аромат цветка. На ум по странному стечению мыслей пришла фотография, которую я когда-то увидела на просторах соцсети. На ней изображен куст розы в саду, а на табличке надпись: «Розы обработаны ядом. Они будут хорошо смотреться на твоей могиле» Я усмехнулась и вновь поднесла цветок к лицу. Интересно, куда они прячут трупы? Если их так много, должно быть и места достаточно для этого! Какие мысли в таком красивом спокойном месте! Шелковые лепестки коснулись губ, я вспомнила, как игриво делал так Марсель, когда хотел романтики… Изысканный красавец аристократической внешности… хм… между ними, между этим блондином и моим французом было что-то схожее… что-то в чертах лица… оба немного женственные, очень красивые, худые, даже тонкие, высокие с длинными волосами… только у одного прямые и светлые, а у другого темные, пышные и волнистые… Похожи и в тоже время такие разные! Интересно, как его имя? Мне почему-то думалось. что оно должно быть необычное. Нераспространенное. Редкое. Я села на скамейку и с моих губ сорвалось бездумно: — Надо бы подойти ближе к той брюнетке и посмотреть ей в глаза, когда увижу в следующий раз… — Не советую этого делать. Я вскрикнула и резко обернулась. Он стоял, прислонившись к стволу дерева и в упор смотрел на меня. Обрамляющие лицо светло-пшеничные волосы трепал ветерок, развивал прямые пряди, бросал на лицо… Я ни разу не увидела его с волосами, зацепленными в хвост, хотя сколько я уже его там видела? Прямой взгляд, пристальный, цепкий. Снова строгий стиль одежды — темная однотонная рубашка, черные брюки, черные туфли. Стоит, не шелохнется. Я тут одна. Никого. Нет, пешеходная улица близко и народу еще достаточно, но среди этих деревьев и цветов я одна. С ним. А что если… — Она опасна? — А ты как думаешь? Голос сухой, почти резкий. И как он подошел? Слух у меня хороший, но я совершенно не слышала шагов. — Кто она? — Та, с кем тебе лучше не пересекаться. — Но если… — Если попытаешься, тебя может ждать участь остальных, — отчеканил он. Почему ты пытаешься меня оградить? Я не задала этот вопрос. — Но я должна… — Что ты должна? Боже! Он начинает злиться, голос холодеет с каждой секундой. — Узнать, что… что случилось с моими друзьями, — пролепетала я резко ослабевшим голосом. — Не стОит совать свой нос, сказал же! Женщина, что тебе неясно?! Я хочу знать правду!!! — Вопросы требуют ответов… — А я требую, чтобы ты убралась отсюда. Ого! Требует, видите ли! Я пошевелилась и сказала: — Я не твоя собственность, чтобы ты мною командовал. Своей жене указывать будешь! — Да как ты… Он метнулся ко мне и я подумала, что мне в этом садике и придет конец. Блондин неестественно быстро приблизился и навис надо мной. Сердце тут же понеслось галопом, но я старалась не закричать и сохранять хотя бы внешнее спокойствие. Выпрямила спину, почему-то прямая спина придавала мне какую-то уверенность, по-моему, я даже не вжалась в спинку скамейки. — Идиотка! — Хам! — Вот же заноза в заднице! Мне показалось, он улыбнулся. Точнее это даже улыбкой нельзя было назвать, скорее тень улыбки на припухлых губах.  — Стараюсь, — ответила я. Страх тут же отпустил, как по щелчку, но расслабляться было рано, и все больше приходила растерянность. Что за..? — Тебе лучше уехать, ты уже все посмотрела, больше город ничем не удивит тебя, — сказал он бесстрастным высокомерным тоном, разгибаясь, но продолжая стоять надо мной. А я думаю, что как раз наоборот. Ты удивляешь больше всего. — Я так не думаю… — Ты начинаешь мне надоедать, это может плохо кончится, — в голосе послышалось предупреждение. — Плохо кончится, если я пойду на экскурсию? — Чтобы с тобой случилось непоправимое, на экскурсию идти даже не обязательно. Достаточно, чтобы тебя заметили, что-то вынюхивающую и шныряющую туда-сюда… если Хайди обратит на тебя свое внимание… — Хайди, значит… — То у тебя могут быть неприятности. Точнее, определенно будут. — А что опасней, Хайди, или то, что я тебя раздражаю своим присутствием здесь? Он внимательно посмотрел на меня, даже немного удивленно. О! Я заставляю его удивляться! Он не ответил. Вместо ответа он развернулся и хотел было оставить меня снова одну, но я решилась сказать ему вслед: — У меня брат пропал. Последняя от него весточка была от сюда. Он сказал, что в Вольтерре и направляется на экскурсию и больше от него ничего не слышно. Прошло уже немало времени. Он не вернулся. Конечно, с ним могло что-то случится и не здесь, но… Вот почему черт дергает меня за язык? А если я могу все только хуже сделать? — Поэтому ты до сих пор здесь… я же сказал, что не просто так. — Теперь ты знаешь больше… — И ты тоже. — Он развернулся. — Думаю, ты весьма наблюдательна и успела заметить, что группы не выходят? Ммм? Дьявол. Молчу. — Значит успела. Я так и думал. Я похолодела. Мне на миг показалось, что мне ничего не сделают, но теперь я снова не была в этом уверена. Снова заколотилось в груди сильнее, я не заметила, как сильно сжала колючий стебель… острая боль пронзила палец… Я не хотя перевела взгляд на руку и увидела, как из крохотной ранки появляется капля крови и растет… растет… вот уже тоненькая струйка крови течет по пальцу… На автомате поднесла палец к губам, тут же ощутив солоновато-медный вкус на языке, а когда подняла глаза, увидела его немигающие глаза — огромные, темные, застывшие. Незнакомец смотрел на меня странным взглядом, что-то изменилось. Казалось, он застыл совершенно, еще больше, чем когда-либо, и смотрел так, словно… Зверь. Это был взгляд лесного зверя. Я содрогнулась и быстро вытерла руку о брюки, но кровь продолжала течь. Это означало, что уколоть я умудрилась глубоко. Я сжала пальцы в кулак и затравленно посмотрела на него. Блондин смотрел на мою руку, словно загипнотизированный, затем в глаза так, словно готов был бросится в любую минуту. И тут я поняла, что мне не уйти при всем желании. Поняла, что это не совсем человек. Почему? Потому что он отошел от скамейки на несколько шагов, но я была уверена в том, что он почувствовал кровь, а не увидел ее. Именно почувствовал запах и от этого такая странная реакция. Да, в этом я была уверена. Только что теперь? Я задрожала как хрупкая жертва в смертельных кольцах питона, как добыча в смертельных зубах и когтях хищника… лучше бы я сидела и помалкивала, строя из себя беспечную туристку, дурочку, и не лезла на рожон. Но уже поздно… Я даже боялась пошевелиться, лишь почему-то еще сильнее выпрямила спину, словно проглотив аршин, и продолжала держать проклятую розу в руке. — Я думаю, ты меня поняла. Очень надеюсь, что ты не глупа. Больше предупреждать не буду. Сделаешь так, чтобы тебя заметили — тебе конец. Если голова на плечах есть, ты уедешь от сюда и не будешь расхаживать по улицам после захода солнца. Я не нанимался в твои личные ангелы-хранители, если ты еще не поняла. Он замолк. Направился к выходу, но затем метнулся ко мне на страшной скорости, приблизил лицо и прошипел: — Убирайся! *** Меня трясло, голова кружилась и болела, будто я жестко перебрала. Я дошла на ватных ногах до отеля, взглянула на недопитую бутылку вина, но пить не хотелось, а то мне могло стать еще хуже. Хотелось просто холодной воды. В номере душно, а на востоке грохотало все сильнее. Я не хотела кондиционера и раскрыла окна, хотя за окном тоже было душно. Ветер усиливался, я вышла на балкон, смотря на темные низкие тучи, слушая завывающий ветер и смотря на спешивших в укрытия прохожих. И тут я вспомнила, что сегодня последний день августа. А завтра… завтра осень. Можно сказать, что это первая осенняя гроза и начинающаяся непогода, которая наконец-то сменила палящее солнце, в точности передавала все то, что творилось у меня на душе и в мыслях. Выть хотелось, как этот ветер, стенать и орать от безысходности, от желания с кем-то поделиться тем, что со мной происходит. Что ЗДЕСЬ происходит! А если они промышляют не только в Вольтерре? Вполне вероятно... Я стояла, держась за перекладину балкончика, распущенные волосы нещадно трепал ветер, ощутимо похолодало, потемнело окончательно, а затем резко и сильно, как из ведра, пошел ливень. Я ушла не сразу, намокая под дождем, чувствуя, как по коже бегут мурашки, снова и снова вспоминая его взгляд, его слова, его голос, то совершенно бесстрастный, то наполненный столькими оттенками! Безупречное лицо и снова пронзающий взгляд огромных темных глаз... В последнюю секунду его лицо, которое было приближено ко мне так близко, было аж перекошено злобой и раздражением, но от этого не потеряло свой красоты, а я ругала себя, что думаю об этом. Думаю, как он красив, этот убийца, и тот, кто прикрывает убийц, но почему-то и тот, кто хочет, чтобы я убралась от сюда. А значит не хочет, чтобы я пострадала от них. Почему? ПОЧЕМУ, черт возьми? Голова гудела. Голова взрывалась. Мне срочно нужно было хоть что-то выплеснуть из себя и я заплакала. Слезы не успевали обжигать щеки, капли дождя тут же смывали их.