Пять ступенек к тебе

      «Привет, мерзавец...       Ты хоть знаешь, каково мне было после случившегося? Задумывался ли о том, как злые слова влияют на человека? Подумай на досуге, если до этого ни разу не обращал своё драгоценное внимание на подобные мелочи.       Это сейчас я крайне терпеливый и холодный человек, которого сложно вывести на отрицательные эмоции, но раньше до такого чудовищного самообладания было далеко. В семнадцать я только-только стала сдерживаться, училась терпению, давила в зародыше яростные порывы, приближаясь к выдуманному мной же идеалу. Как-то ты сравнил меня со Снежной королевой из-за будто бы замороженных эмоций. Поверь, это совсем не так. Мне до сих пор больше импонирует японская система воспитания чувств. И мне так же, как и им, смерти подобно потерять на людях лицо.       В тот день моей выдержки хватило лишь на побег со школы. Разревелась я уже по дороге. Бежала, размазывая сопли пополам со слезами по всему лицу, да так, что чуть не врезалась в прохожих. А уже дома выла от обиды и отчаяния. Я никак не могла понять, что же сделала не так? Почему такая реакция? И почему никто не окоротил тебя, не вступился за меня?       Вопросы, бесконечные вопросы крутились, вертелись и не находили ответов. Жаль, но залезть в чужую голову я не могу до сих пор, ибо нет таланта к чтению мыслей. Являясь новичком в сложившемся коллективе, я не тешила себя надеждой на появление закадычных друзей, но такого ярого равнодушия и пренебрежения к чужим чувствам не ожидала. Оказалось – быть козлом отпущения тяжко, особенно среди подростков.       Я не испытывала к тебе ненависти, скорее это ближе к глубокой обиде. Мне казалось, да и сейчас уверена, что крайне глупо ненавидеть человека за его необдуманные и брошенные в порыве ярости слова. Но выплеснуть всё же эмоции требовалось.       Раскладушка дрожала, а пальцы с трудом давили на кнопки.       — Привет! — отозвался Феникс через пару гудков.       Задавив зарождающие слезы и уняв противную слабость в голосе, я постаралась как можно беспечнее ответить на приветствие.       — Пошли гулять. Я сегодня сбежала с уроков, так что свободна, как ветер.       — Чего так? Любишь прогуливать?       От его тихого смешка в трубке по моей спине пробежались мурашки.       — Не-а, просто надоело всё. Хочу хоть немного почувствовать себя живой. У тебя сколько пар сегодня?       — Ну, считай, что уже закончились. Я сейчас срулю к тебе. Так что жди.       — Пока-пока, — прошептала и отключилась.       Я знала, что Феникс сдержит слово и буквально через час переступит порог моей квартиры. Так что у меня не так много времени, чтобы привести себя в порядок. Тем более, я не хотела показывать ему свою слабость. Нет, не сейчас и не сегодня. Я же сильная девочка, правда?       Холодная вода, тоналка и жирная подводка глаз помогли скрыть следы былой истерики. Что-то отдаленно похожее на панду отразилось в зеркале, презрительно усмехнулось и исчезло. Звеня цепями, прикрепленными к поясу, я спустилась вниз, где вот уже пять минут меня дожидался Денис.       — Пошли, сегодня я буду петь для тебя, — улыбнулся он мне, взяв за руку.       И такая честность подкупала, тем более сдобренная аурой романтики. И я таяла, таяла только от подобных слов, потому что они обычно были подкреплены поступками.       Ты знал, что с возрастом мечты девушек меняются? В десять лет каждая мечтает о принце на белом коне, а в семнадцать – стать подружкой крутого рок-музыканта. И я такая же. Только моя мечта как-то быстро обрела плоть, стала реальностью.       В гараже Ростика – лучшего друга Феникса – оборудована репетиционная база. Четверка ребят, объединенная одной мечтой-целью, постоянно собиралась там, чтобы репетировать, сочинять и просто говорить. В этом помещении, утепленном, чтобы выдержать сильные морозы, кроме музыкальных инструментов находился небольшой уголок с диваном, пуфиками и низеньким столиком. Кто-то даже притащил старый, дышащий на ладан, электрический чайник, аккуратно поставив его на потрепанную кружевную салфетку в центре стола. И каждый раз, заходя сюда, я чувствовала себя спокойно и уютно, словно этот маленький гараж, который не превышал восемнадцати квадратных метров, вмещал в себя целый мир, незнакомый, манящий и такой нужный.       — Что бы тебе хотелось? — спросил Феникс, усевшись на диван и взяв в руки акустику.       Я пожала плечами и, найдя шнур от электрообогревателя, воткнула вилку в розетку. Щелкнула кнопкой и плюхнулась на ближайший пуф.       Денис чуть подкрутил колки, а потом, кинув шальной взгляд на меня, пробежался пальцами по струнам, наигрывая уже знакомую мне мелодию. И то напряжение, что пружиной сидело во мне, из скалящего клыки зверя, превратилось в легкое аморфное облако. Глубокий баритон стирал все отвратительные эмоции, заставлял верить:       — ...из последних сил заставлял я биться сердце твое, моя жизнь сгорала вместе с тобой… Что приготовил мне наш мир? Быть может, он спасёт тебя на моих глазах?       Популярная в «узких» кругах неформалов песня звучала в акустике нежнее и проникновеннее, чем в оригинале. Или мне так казалось, потому что Феникс не оставил иного выбора.       Громкие аплодисменты и лихой свист нарушили интимно-уютную атмосферу, внесли ярый дисбаланс в только наш момент. Тройка высоких, длинноволосых парней в косухах и джинсах разной степени потёртости обнаружилась около нас, а за их спинами выглядывали девушки.       — Недурно, Феникс, но эта песня лучше звучит в команде, — весело сказал Ростик, бросая свой бэг на диван.       — Не спорю, брат, не спорю, — отозвался Денис, по очереди пожимая друзьям руки.       Ростик сел за барабаны, пару раз крутанул палочки в руках и выдал нужный ритм.       — Как-то так, — рассмеялся он. — Можно даже кавер сделать, если такой настрой появился.       Молчаливый Пэк подключил электро и провел по струнам медиатором. Всё та же мелодия, которая только что звучала в гараже, вырвалась из-под ловких пальцев гитариста, похожая на оригинал. Лис, настраивающий бас, усмехнулся и взял пару аккордов, вплетая свою игру в общее звучание.       Квартет патлатых парней, увлеченных музыкой, объединенный одной мечтой, приковывал взгляды. В них хотелось верить, их хотелось слышать не только в этом тесном гараже. И это понимала не только я, потому что одна из девушек – подружка Лиса – худощавая, ярко накрашенная Дина, потянула меня за руку наружу.       На улице остальные девицы курили тонкие вонючие сигареты и оживленно болтали. Но этот разговор быстро прекратился, как только мы с Диной появились рядом.       — Я – Лара, — представилась невысокая блондинка с длинной челкой, которую она постоянно сдувала, чтобы не лезла в глаза. — Подружка Пэка.       Она ярко-солнечно улыбнулась, так, словно мы давние подруги, которые встретились после долгой разлуки. На столь заразительную улыбку хотелось улыбнуться в ответ, потому что искренность и порывистость сквозила не только в живой мимике, но и в движениях: за эти мгновения Лара успела снова поправить челку, затянуться, дернуть ремень на косухе, прищелкнуть пальцами. И всё это выглядело милым, показывало её немного детскую натуру. Чего нельзя было сказать о второй.       — Ника – девушка Рустама.       Огненно-рыжая, ладно скроенная, но с холодным лицом и таким же льдом в голосе, она рассматривала меня так, словно я оказалась какой-то дворняжкой на выставке породистых собак. От её колючих карих глаз стало невероятно неуютно, захотелось смущенно втянуть голову в плечи, собрать свои вещи и уйти.       — Лена, — представилась я, выпрямив спину и вскинув подбородок.       Ника протянула мне открытую пачку вонючих сигарет.       — Будешь, очередная девушка Феникса?       Я мотнула головой, отказываясь, и уцепилась за конец фразы.       — Очередная? — приподняла бровь, тем самым ставя под сомнение чужие слова.       Ника затянулась и выдохнула струю дыма мне прямо в лицо. Явное пренебрежение. Даже не намек, а открытая фраза. У меня засвербело в носу: хотелось скривиться, знатно прочихаться, а потом отойти на пару шагов, но сдержалась. Нельзя сейчас дать слабину, нельзя проиграть. В этой необъявленной с первых минут войне, я чувствовала небывалую опасность со стороны рыжей.       — Ты не первая и не последняя в череде его подружек, — соизволила объяснить та, как только поняла, что я не собираюсь отступать. — Феникс – завидный парень. На него постоянно вешаются такие, как ты.       — И какие же на него постоянно вешаются? — умело скопировала холод, испускаемый в мою сторону.       — Ну, знаешь, такие, — прищелкнула Ника пальцами, затем окинула меня взглядом с ног до головы и поморщилась. — Гопушки. Знаешь такое слово? Это те, кто ужом проскальзывают в тусовку, копируют стиль, но не являются нефором.       И в подтверждение своих слов она хмыкнула и уперла свободную от сигареты руку в бок, выставляя напоказ себя. Мысленно сравнив себя с Никой, я не могла не согласиться, что мои джинсы и ветровка не идут ни в какое сравнение с её дорогущей косухой, кожаными штанами и высокими ботинками с грубой шнуровкой. Но открыто признать это – подписать себе приговор. Мне оставалось только отзеркалить надменную усмешку.       — Ладно-ладно, — наконец вмешалась Дина, до этого с удовольствием наблюдавшая за поединком двух змеюк, — не будем ругаться. Считай, что проверку на стрессоустойчивость прошла.       — Хорошенькая проверка, — фыркнула Лара. — Знай, я в этом не участвовала. Я за пацифизм, дружбу и жвачку. Так что добро пожаловать в наш круг.       — Спасибо, — процедила я, пытаясь не сорваться на возмущенный крик.       Ника ничего не сказала, только снова облила меня презрением и, выкинув окурок в сторону, скрылась за дверью гаража.       — Ты не обращай на неё внимание. Она у нас всегда такая, — доверительно прошептала мне на ухо Дина. — Всё никак не уймется.       — В каком смысле?       — Ну-у, — протянула та и достала из своего бэга жестяную банку с коктейлем, — всегда фырчит на всех девушек Феникса. С подачи Ники эти девушки становятся бывшими. Будешь?       Я отмахнулась от протянутой мне банки и требовательно вперилась взглядом в Дину. А та, словно знала, что смогла меня задеть, удовлетворенно улыбнулась и не спеша продолжила.       — Ника – подруга детства Ростика и Феникса. Так что девчулям приходится считаться с её мнением, тем более парни часто прислушиваются к ней. Слава богу, что остальным ребятам плевать на слова этой стервы, и мы можем не беспокоиться за наши отношения. А вот тебе не повезло. Но ты держись. Мы с Ларой за тебя.       Лара поддакнула подруге, но в этом согласии искренности было ни на грамм. И даже мне стало понятно, что эти двое не только не станут помогать, но и с удовольствием понаблюдают за шоу. А шоу будет, обязательно будет.       Поддерживая какое-то подобие разговора, я вернулась вместе с Ларой и Диной в гараж. За время нашего отсутствия ребята перебазировались в своеобразный уголок отдыха и живо что-то обсуждали, увлеченно тыкая в многочисленные нотные листы с партитурой. Ника, облокотившись на спинку дивана, водила длинным пальцем по бумажке, которую держал в руке Феникс. Она так провокационно опиралась грудью на спину моего парня, что ревность вспыхнула в моей груди и застучала по вискам. Мне отчаянно захотелось подойти к ней, оттолкнуть и вцепиться руками в крашеные рыжие патлы, расцарапать до крови это холеное лицо. Но самообладание и возможный остракизм со стороны парней не позволили начать безобразную женскую драку. Поэтому я подошла и, опустившись на пол, оперлась спиной о колени Дениса.       —Заскучала? — с улыбкой спросил он и запустил руки мне в шевелюру, отложив в сторону тот злосчастный листок.       Его ловкие пальцы нежно массировали кожу головы, перебирали и распутывали волосы. Невероятное тепло собралось и расплескалось, вытесняя ревность на задворки. Я не участвовала в общем разговоре, потому что мало понимала в терминах, кои сыпались со всех сторон. Но тот факт, что Феникс был рядом, а потом перетащил меня на свои колени, успокаивал. И только колючий взгляд Ники, брошенный на меня, когда мы все расходились, снова напомнил о сопернице, заставил насторожиться и покрепче вцепиться в большую и теплую руку парня.       Денис остался на ночь у меня и уже давно спал, прижимая к себе, а я всё никак не могла успокоиться, отпустить то чувство опасности. Прокручивала и бешено анализировала каждое слово, каждый жест Ники, её высокий смех, собственнические замашки и внимательные, чересчур долгие взгляды на Феникса. И беспокойство всё же трансформировалось в уверенность, которая есть у каждой женщины, что Ника не просто так выживает всех девушек. Это не из-за вредности характера, как мне попытались преподнести, а потому что в центре её мира не Ростик, а другой. Феникс.       Следующее утро меня порадовало усталостью и синяками под глазами, с чем быстро справились тоналка и пудра. Мы с Денисом позавтракали и разбежались по своим делам: я – к ба, он – домой перед универом.       Весь путь до больницы и обратно занимает у меня два часа. В этот же промежуток входят и разговоры с лечащим врачом, быстрые встречи с ба, которая беспокоится за меня и каждый раз утирает слезы бессилия. А я каждый раз держу её за руку и с улыбкой отвечаю, что хорошо справляюсь и жду - не дождусь её скорейшего выздоровления и, да, я общаюсь с отцом и матерью, конечно же, они меня поддерживают. Ложь привычно срывается с губ, чтобы успокоить, чтобы не дать повода лишним мыслям.       И снова школа, снова круговорот лиц, уроков, шепотков мне в спину. И снова я укрываюсь от этого наушниками и ледяной маской. Правда, в этот раз обо мне говорили меньше, да и вслед несся не такой поток дерьма. В этот раз шептались о тебе. Непривычно, правда? Хотя бы потому, что ты налажал.       Я не встревала в разговоры, просто выключила музыку и, не вынимая наушников, втихую терлась рядом со сплетницами.       —... милицейская облава... наркота...       —... Тоха в отделении...       —...Алинка чуть вены не порезала...       —... да не, говорят, её изнасиловали в том клубе, а Антон полез разбираться.       —... слышала, что там пожар случился. Дима и Антон пострадали. Сейчас в реанимации. А Андрея вообще горящей балкой убило...       —... перестрелка была. Медведя насмерть сразу. Алинку по касательной...       Слухи разнились, обрастали подробностями, ширились и занимали умы чуть ли не всей школы. Я только диву давалась, как компашка одиннадцатиклассников ухитрилась поднять на уши всех только за один день. Какие-то девицы оплакивали твою скоропостижную смерть, знаешь, с такими демонстративными подвываниями, громкими всхлипами и обещаниями наложить на себя руки. А ведь всё осложнялось тем, что вы просто не явились в школу. И только на следующий день я узнала, что же произошло на самом деле».