Пять ступенек к тебе

      «Привет, ненормальный...       Это впервые, когда я увидела настолько безбашенного человека. Подумать только: ты собрался противостоять двум гопникам! Тем, кто собаку съел на этом мерзком поприще – отжимании у простых людей денег, дорогих вещей. Тебя в легкую могли покалечить! Сомневаюсь, что тогда ты думал головой, а не седалищем.       Адреналин ещё шумел в моей крови, когда я слегка подрагивающими руками готовила нам с тобой чай. Видимо сумасшедших оказалось двое – я тоже зачем-то влезла и попыталась тебя вытащить. Слава Перуну, мне удалось. Тут, видимо, помог фактор неожиданности в моем лице. Но стоит отдать тебе должное – послушался ненавистную одноклассницу и дал деру.       Пробежка и легкий стресс ударил в голову не только мне, но и тебе, раз ты безропотно и, самое главное, молча сидел на моей тесной кухоньке, дожидаясь обещанного чая. Лишь спустя пару минут природная язвительность дала о себе знать: сходу раскритиковал квартиру и, якобы, мою криворукость.       Одновременно я жаждала засветить тебе кружкой с горячим чаем прямо в лоб и истерично рассмеяться. Это же абсурдная ситуация! Ты. У меня. На кухне! Восседал гоголем на табуретке, манерно оттопырив мизинец, цедил чай.       —У тебя можно курить? — для проформы поинтересовался ты, доставая сигареты с зажигалкой.       —На балконе. Только не сильно-то высовывайся, а то ещё увидят.       —Боишься порицания?       Я пожала плечами и ткнула пальцем в комнату.       —Балкон там. Раму не забудь открыть.       В чем-то ты был прав: мне совсем не улыбалось, чтобы вездесущие «уши» бабушки донесли о постороннем пареньке в нашей квартире. Зловредные соседки и так косо на меня поглядывали, постоянно шушукались, наигранно сочувствовали и интересовались здоровьем ба. Не хватало ещё, чтобы они прознали о Фениксе или тебе, тогда мне не избежать клейма «проститутки».       Когда балконная дверь хлопнула, и ты не вернулся на кухню, я заподозрила неладное. Не зря. Ты с упоением копался в моем фотоальбоме, который стоял на полке и так и манил к себе.       —Принцесса, как мило ты восседаешь на горшке!       —Положи на место!       —Эй, я ещё не всё досмотрел. Скажи, где на этой фотке ты, а где обезьяна? — ткнул пальцем на снимок, сделанный в цирке.       Я почувствовала жар на щеках и злость, сворачивающуюся в упругий клубок.       —Кузнецов, выметайся отсюда! Задрал уже! Я тут ему помогла, а он издеваться вздумал!       Ты искоса глянул на меня, потом помахал фотоальбомом и плюхнулся в кресло.       —Не-а, не уйду. Пока курил, заметил тех двоих у подъезда. Так что я пока посижу у тебя.       —Тогда верни альбом на место!       —Не кипятись, Принцесса. Подумаешь, шутканул пару раз. Лучше тогда сама показывай мне фотки.       Я недоверчиво глянула на тебя, но не нашла признаки нового витка издевательств. Наоборот, ты смирно сидел и, кажется, был готов прилично себя вести.       Выдохнув, подошла поближе, оперлась бедром о кресло и ткнула пальцем в первый попавшийся снимок.       —Здесь мы с мамой пошли в зоопарк. Тогда они ещё приезжали на площадь у «Кузнеца». Это был первый и последний раз, когда мама ходила со мной куда-нибудь. А тут я с папой. Он повел меня на спектакль...       И вот так нехитро мы проводили время. Сначала я рассказывала и рассказывала, объясняла кто на фото, потом ты исхитрялся так задавать вопросы, что я не испытывала стыда за ответы. Если подумать, то в тот вечер мне впервые не было стыдно говорить о своей семье, вернее о том, что я – сирота при живых родителях. Оказалось, ты – хороший слушатель.       Нет, я не стремилась как-то разжалобить тебя или влезть под кожу своими слезодавильными воспоминаниями. Просто так получилось, что ты стал вторым человеком, кто принял меня и не оттолкнул. Удивительно, правда? Ещё более невероятным было осознание того, что ты никогда не воспользуешься этой информацией мне во вред. Не потому, что я резко тебе понравилась, а из-за своей способности сочувствовать и сопереживать.       За этот бесконечно длинный вечер мы не воспылали дружбой. Скорее каждый из нас четко увидел границы дозволенного и постарался их запомнить.       Я совру, если скажу, что позабыла про мерзкие слова и издевательства, что начались с твоей легкой руки. Я всё это помнила, держала в подкорке. И меня постоянно подмывало сказать что-то такое, чтобы вогнать тебя в краску, чтобы ты тоже на своей драгоценной шкурке ощутил все прелести остракизма, тем более, что в тот день хозяйкой положения стала я. Но, видать, моя природная деликатность и миролюбивость взяли вверх над разношерстными эмоциями, потому что я не стала вспоминать былые обиды.       —У тебя фильмы хоть какие-нибудь есть? — спросил ты, после очередного похода на балкон. — Мне, кажись, куковать здесь долго.       Открыв ящик стола, я достала куцую стопку дисков и кинула тебе её на колени.       —Выбирай, — сказала, включая компьютер.       —Да я всё это уже смотрел! У тебя одни стремные фильмы. Кровь-любовь-морковь. Фу!       —Ну, прости, что мне нравится такое. Терпеть не могу боевики.       —Жанров-то куча. Могла бы прикупить что-нибудь другое. Хотя, вот на этой антологии сериал вроде неплохой. Включай его.       Поймав диск, что ты мне кинул, я с удивлением уставилась на обложку.       —Серьезно? «Баффи»?       —Это лучше, чем очередная американская комедия про школьную любовь, — хмыкнул ты.       Дисковод проглотил начинку и системный блок знакомо зажужжал. Ткнув кнопкой мышки на всплывшее окно, я включила свой любимый сериал.       Одно из самых теплых воспоминаний детства – утренние часы на выходных, когда я пробиралась мимо спящей бабушки на кухню и включала видавший лучшие времена телевизор – черно-белый, с рычажком сбоку и выдвижной антенной. Под негромкий рокот белого шума, настраивала канал и с упоением следила за охотницей на вампиров. А сразу после «Баффи», я с восторгом смотрела на воина в матроске Сейлор Мун, тихонько напевала слова, звучащие в заставке, и представляла себя на месте главной героини, тихонько шепча – «Лунная призма, дай мне силу!»       Тот день, плавно перешедший в вечер, а затем в ночь, стал первым в череде спокойных дней. Мы не огрызались со злостью друг на друга, лишь слегка язвили. И мне стало тихо на душе. Больше не было того урагана эмоций, что ты вызывал одним своим видом, потому что я нашла твоё слабое место, смогла увидеть что-то живое за маской Сероглазого короля.       Утром ты спокойно ушел домой, усмехнувшись на прощание. А я с чистой совестью захлопнула дверь, но потом всё же высунулась в окно, чтобы убедиться в твоей целости и сохранности, ибо новая стычка с гопотой не входила ни в твои, ни в мои планы.       Так что те каникулы начались под эгидой твоей звезды, впрочем, как и следующие года, что мы ухитрились провести бок о бок. Оглядываясь назад, я могу сказать, что эта неделя была богата на события: из больницы вернулась бабушка, которая моментально заполнила всё пространство суетой и опекой, отношения с Фениксом постепенно развивались и, конечно, не обошлось и без стычек с кучкой стерв.       Началось всё с обычного сообщения в «аське»: Лара пригласила прогуляться. Причину для отказа я сходу не нашла, тем более, сидеть дома с ба мне не хотелось, а Феникс был занят, поэтому ответила согласием. Договорившись о встрече, я не подозревала, что прогулка выльется в открытую конфронтацию с этим самопровозглашенным «клубом подружек музыкантов».       Мы встретились в закусочной в центре города. И за столиком вместе с Ларой сидела парочка других змеюк.       — Ты долго, — протянула Дина, выпустив изо рта соломинку коктейля. — Мы уже почти закончили.       На столе действительно остались погрызенные куски пиццы и полупустые стаканы.       — Простите, долго добиралась, — вежливо ответила, вешая на спинку стула куртку.       Ника показательно закатила глаза и продолжила клацать по кнопкам телефона длинными ногтями, выкрашенными в яркий алый цвет. Она демонстративно игнорировала меня.       Лара, опершись на кулак подбородком, гоняла по дну стакана маленькие льдинки.       — Как дела? — кинула пробный шар.       Лара пожала плечами, а Дина сморщилась.       — Всё как всегда. В универе постоянная запара, — ответила последняя. — Преподы озверели вконец: постоянно коллоквиумы устраивают. На последнем к Лису прицепилась одна, докапывалась чуть ли не до запятых.       Я изобразила живейший интерес к ситуации, позволяя Дине пространно рассуждать на тему универ-дерьмо, а преподы-сволочи. Знаешь, я никогда не понимала людей, жалующихся на отношение преподавателей к студентам. Возможно из-за того, что сама всегда была достаточно старательной и располагающей к себе, что ли. Но факт остается фактом – меня никогда специально не валили на экзаменах, скажу даже больше, всегда выделяли из общей толпы стуиозусов. Может виной тому моя активность на уроках али парах, ведь я никогда не стеснялась идти на диалог, спорить или просто поддерживать общий ритм беседы.       —Ой, а тут на днях тако-ое произошло! — внезапно оживилась Лара и заговорщицки подмигнула. — У нас на потоке есть одна девица, что неровно дышит к квартету. Она из кожи вон лезет, чтобы привлечь внимание хоть кого-то из парней. Но так, как мы все учимся в одной группе, то понятное дело, Лис, Ростик и Пэк всегда с нами, а вот Феникс...       Лара хихикнула и откусила большой кусок пиццы. Я заерзала на стуле, всем существом чувствуя, что новость мне явно не понравится.       —Так что там с Фениксом? — намекнула, когда Лара отвлеклась на треньканье «аськи».       — А Феникс не против поразвлечься, — подала голос Ника и пристально посмотрела на меня. — Он тот ещё ловелас. Да и девочка видная: и грудь, и попа – всё при ней. Тем более, она точно впишется в нашу тусу, в отличие...       — Сомневаюсь, — процедила, старательно подавляя волны ревности и злости.       Стерва хмыкнула и, поклацав кнопками, пододвинула свой слайдер ко мне. На небольшом экране высветилась занятная фотография широко улыбающегося Дениса и размалеванной девицы в короткой джинсовой юбке, восседавшей на его коленях.       — Ты полистай, найдешь много интересного, — искушающее шепнула Ника.       И ведомая её словами, я нажимала на кнопки, с каждым разом боясь глубоко вдохнуть, потому что каждая последующая фотография отражала эту парочку. Вот девица томно выгибается, обхватив руками Феникса за шею, вот он наклонился к её вульгарному декольте, вот она сидит спиной к фотографу, но видны руки парня, сжимающие нижние девяносто. Следующий щелчок кнопкой выбил почву у меня из-под ног: Ника, наклонившаяся к сидящему на стуле Фениксу, обхватила его за подбородок своими длинными пальцами и притянула к себе для поцелуя.       Мне хотелось плакать. Это оказалось чертовски больно – делить парня с кем-то другим. Я сама никогда не допускала мысли об адюльтере и узнать подобное о возлюбленном не пожелаю никому. Умом я понимала, что это явная провокация со стороны Ники, потому что уж больно довольной она выглядела, а сердце с каждым толчком грозилось обледенеть.       Помнишь, я говорила, что мне смерти подобно потерять на публике лицо? В тот день я каким-то чудом совладала со своими чувствами, не позволила ни грамма эмоциям проскользнуть из-за маски. Вежливо улыбнувшись, я щелкнула крышкой слайдера и отодвинула от себя.       — Думаю, мы разберемся сами, но спасибо, что побеспокоилась, — холодно ответила, хотя внутри переживала целую бурю.       Три гиены, сидевшие напротив, как-то синхронно выдохнули с явным разочарованием. И если Лара с Диной были настроены на просмотр шоу со стороны, то Ника злилась из-за поражения в этом раунде.       — Знаешь, нам нужно собраться со всеми и сходить куда-нибудь, — пробормотала Лара. — Оторвемся по полной. Давайте обсудим это с парнями?       —И куда ты хочешь? — вскинулась Дина, почуявшая, что разговор надо как-то вывести в другое русло.       —В клуб?       — Не по чину, — отрезала Ника, искривив губы. — Там одна попсятина всегда. А нормальных клубов у нас нет, если не считать «Логово».       — «Логово»? — переспросила, уловив незнакомое доселе название.       — Это клуб на Автозаводской. Там часто проводятся сейшены, — пояснила Дина. — Последний был в сентябре, да?       —Именно, — величественно кивнула Ника. — Парни тогда обкатывали свои синглы.       — И часто проводятся сейшены?       — Господи, Лена! Ты такой нуб, — закатила глаза Лара. — Время от времени. Ближайший через неделю. Тебе Феникс не говорил что ли?       Я покачала головой и тут же заметила удовлетворение, блеснувшее в глазах Ники. Счет сравнялся.       Дальнейший разговор превратился в банальный женский трёп. Я старалась вовремя поддакивать, кивать в нужные моменты, а сама едва ли не умирала от жгучего яда ревности и недовольства.       Видишь ли, женщина всегда чувствует, в какую сторону дует ветер. Пусть это будут малейшие отголоски перемен, но интуиция обязательное завоет зверем. И тогда я слышала этот вой. Отчетливо, ясно слышала. И боялась.       Не выдержав, наспех попрощалась и выскочила на улицу. Дул сильный ветер, он зло кусал за щеки и норовил забраться под куртку. Я дрожащими руками воткнула наушники и нажала на кнопку плеера. Потребность в музыке, в ощущении единства с чем-то, не отпускала всю дорогу до дома. И я старалась раствориться в голосе Кипелова, в его прожигающих душу словах: «…Ты устала быть покорной, ты устала быть рабой. Жить надеждой иллюзорной, отвечать на жест любой...»       Я не знала, как лучше поступить. Накричать на Феникса? А может порвать с ним? Обида грызла меня не хуже ледяного ветра, но больно почему-то было только внутри. Также я знала, что ни за что не стану плакать, ибо ба обязательно заметит мои опухшие глаза. Да-да, та пресловутая гордость, являющаяся бичом всех женщин, взыграла во мне не на шутку. Вот только я не знала, что молчание – ещё хуже».