Давай закончим это вместе?

      Лежащая почти на боку машина. Тела парней, всего лишь хотевших благополучно доехать домой. Благополучно, как мы видим, не вышло. И доехать, к слову, тоже. Картина, происходящая на данный момент, была более чем ужасной. Панк, скрючено лежа, пускал изо рта пену с закатившимися глазами. Он не понимал, да и не мог понять происходящего. Смерть. И явно не из-за аварии. Его глаза ужасно слезились, покраснели и доводили до дрожи. Что-то стонущий Салли, который лежал в максимально неудобной для себя позе и жалобно кряхтел, пребывая в странном состоянии, то ли сознания, то ли нет. Он пытался пошевелиться, но его перевернутое положение только усложняло задачу движения. Ларри… С Джонсоном все было не так радужно. Его попросту выбросило через лобовое стекло, куда-то вперед, на капот машины. Штанина его джинсов зацепилась за вытянутую антенну, а сам он свисал вниз, не самовольно подняв ногу. К счастью, хотя бы он был в состоянии двигаться. Правда, через боль и судорогу в области ребер. Темноволосый заливался ужасным кашлем, пытаясь подняться на руках, что выходило, но слабо. Ещё раз испытав удачу и остатки своих сил, металлист перевернулся на спину, жадно вдыхая воздух, при этом сильнее задыхаясь. Еле-еле был в состоянии отцепить свою ногу от злосчастной антенны и спустить свое тело на землю, все также лежа на спине.

Ларри: Твою… мать… где Салли… я не сдохну…пока не увижу, что он жив… пустяковый перевертыш… все ведь хорошо, правда? Он же не… ОН НЕ МОГ! Он не умер. Мне надо… нужно позвать его… Я не встану сам… по ощущениям… вроде ничего не сломано…

— Са… Са… САЛЛИ! –последние силы были потрачены на спасительный зов, который, к счастью, Фишер услышал. Джонсон захлебывался чем-то, позже сплюнув в сторону и распознав в этой жиже кровь. «Бля, » по которому он так скучал, заполонило мысли. Всё. Последний рывок. Если не выйдет, он просто упадет и не встанет.

Салли: Боже, как больно плечо… Руку тоже… Шевелить могу, но… Твою направо, Ларри… Где… Ты! Ларри! Твою мать! Что за хриплый вой? Стоп… это же… ЛАРРИ!

      Салли стянул с лица протез, уже не выдерживая боль в носу и скулах. Скорее всего, он ударился обо что-то во время кувырков машины. Еле-еле, душа в теле, он выкарабкался через открытое окно и улегся на траву. Фишер не мог прийти в себя. Шок и испуг. Сал боялся за друга, которого не мог найти. Джонсон всей своей погибающей натурой боролся с кровью во рту и нехваткой воздуха. Что-то хрипел и сопел, часто отплевываясь в сторону, мысленно матерясь и упрашивая бога, дабы сохранить жизнь друга. На себя ему плевать. Голубоглазый отсиделся на траве, перевел дух и все же собрался с мыслями. Теперь цель — Ларри. Нужно найти его. К счастью, хриплые отголоски матов, в противоположной стороне от машины, ему в этом помогли. Перебирая ногами, он на коленях отполз в сторону, после попытавшись встать. Шатался, но поднялся. Медленно, на подкашивающихся ногах, снова вернулся к машине, после чего он впал в ступор. Пускающий ртом пену, с красными слезящимися глазами Роберт. Мертвый Роб. Фишер схватился за голову и стал проклинать панка за то, что тот ничего не сказал ребятам о своем состоянии и чуть не убил парней…точнее, парня. После этой мысли, Сал пожелал удачи на той стороне своему уже бывшему другу и на таких же, подкашивающихся и дрожащих ногах, прошел несколько вперед. — Лар…ри! –Мальвинка подбежал к темноволосому и рухнул на колени около него, прижимаясь ухом к груди.       Голубоглазый разрешил слезам катиться из его глаз, разливая новые реки по его щекам. Он всхлипывал и вжимался в грудную клетку Джонсона, приговаривая себе под нос: — Живи… только живи, Ларри… прошу тебя. — Мальвинка поднял голову и перевел взгляд на лицо друга. Глядя на него, утирая слезы и переставая всхлипывать. Фишер увидел, что тот приоткрыл глаза и жалобно прохрипел. — Сал… скорую… — по щекам голубоглазки пробежало ещё несколько мокрых дорожек, пока тот, перебарывая боль в руке и голове, взял телефон.       Судорожно набирая номер скорой, он умолял Ларри дышать, а тот лишь слабо и невинно улыбался, закрывая глаза. Закрыть их до конца не позволял Фишер. Каждый раз, как у темноволосого автоматически закрывались глазенки, Сал начинал вопить. Вопить и просить жить. Салли поднялся с колен, с волнением оставляя Ларри лежать одного и поднялся на дорогу, выискивая ближайший знак, где можно понять, на каком километре трассы сейчас ребята. Узрев его, он вновь спустился к другу, не переставая просить того дышать и слушать его.       Джонсон больше не мог видеть Фишера в ожидании скорой и припадках крика, вперемешку со слезами. Он, одной рукой зацепившись за его плечо, а другой отталкивая себя от земли, поднялся с ужасным хрипением, после чего снова сплюнул, но уже не кровью. — Что с… Робертом? — стараясь дышать ровнее, Ларри повернулся к голубоглазому и прикрыл глаза от боли в ребре. — Да похуй на ебаного наркомана! Сдох и сдох! Ты как… где больно?! — рука Салли дрожала, когда он поднес её к лицу друга и положил ему на щеку. -Он… помер? — Ларри вжался в руку голубоглазого своим лицом и рвано выдохнул. — Говорю же, похуй! Отвечай на мой вопрос! — Сал приблизился к Джонсону и заглянул в его глаза. — Мне… не больно… — Ларри потянулся к губам Фишера и завлек того в рваный, со вкусом крови, поцелуй. Казалось бы, вообще не время для нежностей. Но это был единственный способ заткнуть волнующуюся Мальвинку.       Последний что-то прошипел в губы Джонсона, и его разум сказал ему пока. Разорвать поцелуй темноволосому пришлось не по своей воле. Снова судорога в области ребер заставила того резко отвернуться от друга и вновь закатиться кашлем. — Ты ебнулся? Ларри, мать твою! На меня смотри! — металлист повернулся, когда голубоглазый снова закричал. Джонсон сбито дышал, при каждом глубоком вдохе испытывая боль. Салли смотрел на друга, корчившегося и отводящего взгляд куда-то в сторону. — Сал… Сал, помоги… встать… — Сиди ровно! — …больно… дай руку… — Ларри стал подниматься, не дождавшись поданной руки Фишера, а облокотившись на него. Приподнял свое тело и встал на ноги. — Да стой ты! Ларри! Куда?! — Сал подорвался и побежал за протезом, после чего вернулся к темноволосому, поднявшемуся к трассе. — Успокойся…       Спустя не быстро прошедший промежуток времени Фишер с некой радостью вздрогнул, увидев карету скорой помощи. Ларри сидел на обочине трассы, закинув голову назад, рвано глотая холодный воздух. Спасительная конница заметила Сала, махающего обеими руками и указывающим своим видом на надобность помощи. Джонсон рыкнул, когда врачи поднимали его с земли и проверяли состояние ребер, нажимая на них. Голубоглазка рванулся к машине за вещами ребят, попросив помощи одного из врачей. Они посадили парней в машину и помчались, даже нет, полетели в направлении города. — Трещина в ребре средних размеров. Покой и постельный режим. Не делать резких поворотов туловищем. Следите за занятиями друга. Главное покой и никаких сидячих поз. Может треснуть. –слова врача окатили Фишера холодом с головы до ног. Он вяло угукнул, всматриваясь в пустоту белой и обшарпанной стены больницы.

Салли: Я не понимаю. Какого черта я отделался царапинами, когда… когда с ним такое. Я не понимаю… Лучше бы я себе руку сломал. Или ногу. Или вообще умер. Почему только он страдает? Почему не я? Ларри… Ларри… Только живи… Я понимаю, что травма не смертельная… Но я вижу, как тебе плохо. Зачем ты говоришь, что все хорошо, если тебе ужасно больно?

      Голубоглазый вернулся к металлисту, который уже некоторое время лежал в приемном отделении, после снимков ребер. Не спал, а ждал возвращения друга. Последний вошел в помещение и громко хлопнул дверью, извиняясь перед медсестрой за оглушающий всех звук. Мальвинка подошел к парню и спросил, может ли тот подняться. Получив положительный кивок лежащего Джонсона, медсестра помогла ему встать, проводила до машины скорой, и карета увезла ребят к апартаментам. — Ларри… Ты совсем с ума сходишь? То есть… ты говоришь, что все в норме, когда в твоем ребре трещина? Ты вернешься в школу? После такого? Ты понимаешь, что мы оставили Роберта гнить в этой тачке?! Так не делают… -Фишер продолжал капать другу на мозги, хотя тот уже изнемогал от его придирок. Ларри устало хмыкал после каждого вопроса голубоглазки. — Салли-вы меня подзаебали, прекратите накручивать себя. Я не виноват, что он ебучий наркоман. Я отвязался от этого дела с трудом и… бля… — От чего ты там отвязался?! — Сал вытаращился на темноволосого и подсел ближе. — Ни от чего. Успокойся. Трещина в ребре? Страшно так что ли? Ну вот и все, все в норме, божечки. Хватит мусолить эту тему. Меня интересует только то, что ты почти без повреждений. Отделаться ушибами и царапинами… Как ты смог? Меня ж, сука, через лобовуху выкинуло. — после последней фразы металлист громко засмеялся, резко начиная перебарывать порыв эмоций. Боль в нижнем ребре не давала покоя. — Лучше б сдох. — Не вздумай так говорить!!! –Ларри дернулся вверх и зацепился рукой за ворот кофты Фишера, подтягивая себя к нему и наклоняя друга к себе, злобно заглядывая ему в глаза. — А что мне будет? Мне все равно на себя. — парень поддался и приклонился вниз, опуская в том же направлении Джонсона. — Я, в кровище, лежал, блять, и молился, чтоб ты живым остался! Я ж, сука, через «не могу» поднялся, крикнул и позвал тебя, чтоб хоть убедиться, сможешь ли ты ответить мне! Я… я… — Что ты? Что ты, Ларри? — Да пошел бы ты нахуй с такими словами, Сал! — металлист отпустил Фишера и резко сполз с кровати, слегка вскрикнув от накатывающей боли. — Ларри! Ложись обратно! — Мне все равно на себя. –передразнивающей манерой, почти всхлипывая, буркнул Джонсон и медленно отходил к выходу из комнаты голубоглазки. — Почему ты себя так ведешь?! — Фишер слетел с кровати и почти сразу оказался около темноволосого и схватил его за руку. — И тебе тоже. Тебе тоже все равно на меня. Признай это и пусти. — слишком холодно ответил парень и одернул свою руку. Отвел взгляд в сторону и, стараясь делать быстрые и широкие шаги, удалился. Самому себе не ясно как, но Ларри добрался до своей квартиры и постучался в дверь. Открыла её заплаканная Эшли, что сильно напугало парня. — Эээ… Эш? –темноволосый не переставал придерживаться за область ребер, сдерживая боль. — Ларри! Лиза, он дома! — Кэмпбелл буквально затащила Джонсона в гостиную и подвела к матери.       Получасовое мучение парня по выслушиванию нотаций от мамы и поддакивания Эш выбили металлиста из сил. Тот, проигнорировав очередное замечание, развернулся и, пошатываясь, ушел к себе в комнату и заперся в ней. И мать, и Эшли стучались к нему, но Ларри, лишь захлебываясь кашлем, прогонял их от двери в свою комнату, умоляя оставить его одного.

Ларри: Да уйдите вы уже, надоели обе! Просто оставьте меня наедине со своими ужасными мыслями. Я… Да, сука, я никому не нужен. Хотя, зачем мне все, если дорогому человеку похуй на меня. А может и не похуй… но всем своим видом он доказывает обратное. Черт. Если я потеряю его… я… Единственный в жизни раз… я полюбил кого-то так сильно…

      В удобной позе боль в поврежденном ребре перестала беспокоить почти полностью. Джонсон держал в руке телефон, который специально оставлял дома, чтобы его мать ему не дозвонилась. На мобильнике висели десятки пропущенных от почти всех друзей. Дин, Джерри, Эшли, Тодд, Сара и даже ребята из салона, где парню сделали прокол в языке. После того, как мобильник металлиста был вновь на связи, от звонков и смс было не отбиться.

Дин: «Бля, Ларец, ты с Робом?» Джерри: «Твою налево, Ларек, бля, где Сал? У нас проблемы!» Сара: «Чел, не знаешь где Фишер? А ты сам где?» Тодд: «Вы куда свалили, ушлепки? За учебой следить не хотите ли?»

      На все сообщения темноволосый так и не ответил. Ларри набрал номер Дина и позвал его к себе. Последний, с горой мата и вопросов, все же согласился и через полчаса был уже у Джонсона. — Бля, чел, да какого хуя? Где ты был? А Сал? — Дин хлопнул парня по плечу, когда наконец прошел через «охрану» комнаты металлиста и вошел в нее. — Да никакого. Врачи, скорее всего, вызвали ментов на место аварии. — Какой аварии?! — Да забей. Роберт обдолбился, а мы из-за него чуть не сдохли. И это я не знаю, как мы после таких кувырков машины выжили, чел. Сал вообще царапинами отделался. Ну… а у меня в ребре трещина. Подумаешь… — Да ну нахуй! Он сдох что ли?! — Да, чувак, он помер. Передоз или как, в душе не ебу. — темноволосый совершенно спокойно выдавал все, что произошло, замечая напряг Дина.       Ответа не было. Дэвис просто промолчал, а после отвернулся и молча вышел. Отлично поговорили ребята, нечего сказать. К Фишеру напросилась Эшли. Ввалилась в его гостиную как снег на голову и стала звать его, расхаживая по дому. Глупая Эш. Да, найти Мальвинку не составило труда. Конечно, в его-то собственной квартире. — Сал, я понимаю, что у тебя стресс… Ты, знаешь, не переставай бороться с проблемами… Ты сильный, у тебя получится! — Кэмпбелл обнимала парня, который никак не реагировал на её слова и действия, поглаживая по голове и пытаясь успокоить того. — Эшли. Иди домой. Оставь меня одного. — Но, Салли, тебе же и так одиноко… да и сам ты не справишься. — Уходи, блять, я сказал! — Фишер дернулся и отполз от подруги как можно дальше, указывая на дверь.       Эш немного испугалась и почти бездвижно вышла из комнаты, а потом и из квартиры. Сал не думал извиняться. Нечего было лезть со своей дурацкой поддержкой. Голубоглазка вышел из комнаты и запер входную дверь. Уже не сдерживая слез, он отшвырнул протез на другую сторону дивана, а сам с грохотом свалился на пол около него. Салли закричал на всю квартиру, прокручивая в голове события прошлого дня. Слезы из его глаз текли словно ручьями, частенько попадая на губы. Давненько у парня не было таких истерик. Всю ночь каждый из ребят провел очень странно. Джонсон рисовал, пел и пытался выдержать боль от синяков и ссадин, плюсом ко всему являлось поврежденное ребро. Блуждал по комнате, выходя из неё только после полуночи. Фишер пересматривал совместные фото парней и не мог сделать ничего. Попытался поиграть на гитаре, но порвал струну и откинул её куда подальше. Хорошо хоть, что покурить нормально вышло. Как же он был благодарен себе, что припрятал несколько пачек ментоловых в шкафу, в кармане одной из толстовок. За вечер и ночь он опустошил новую пачку полностью. Самочувствие ухудшилось вперемешку со стрессом, испытанным днем. Последнее, что видел парень, часы, пробивающие 6:30. Даже ужасный писк не смог заставить его прийти в себя. Салли закрыл глаза и будто пропал из этого мира, отстраняясь от проблем и дел.