Давай закончим это вместе?

Салли: Как? Я же… наговорил какого-то бреда…сам не зная почему, но сделал это. Будто я теперь знаю, как найти чертов выход?! Я не могу без него, но не имею и малейшего представления, как даже заговорить… да что со мной?!

      Никто не отменял утренний загруз, по привычке нагнетающий парня с момента подъема. Обычно такие мгновения проходили быстро после пробуждения под боком Ларри, но, увы, сейчас парень был на четыре этажа ниже, чем Сал. Заспанная моська голубоглазки прошмыгнула к ванной, и со скрипом открывшаяся дверь нагнала на парня мурашки, отчего тот поморщился в недовольстве. День начинался не так плохо, как прошлый, но недостаток кое-какого элемента в нем снова портил все на свете. Нежелание что-либо делать со своим убитым видом победило, и Мальвинка просто умылся, а затем поплелся к себе.       Темноволосый проснулся на два часа позже с озлобленным на мир вздохом и возмущением на всё вокруг. После ванной, целью стала кухня и нормальный, привычный металлисту завтрак и чай. В своей комнате на глаза парню попалась забытая им рация, и он с неким интересом взял её в руки. Жмакнул кнопку вызова «абонента» той стороны линии буквально на автомате, что делал, когда только брал её для общения с другом.       Рация Фишера зарычала, и в ней был слышен только тихий шорох и какие-то еле-разборчивые слова. — …бля… назад… не надо… стой, — шепотом матерился Джонсон. — Ла… Лар…? — Сал… Салли… Нет, это не Ларри… -темноволосый, по его замыслам, даже и не собирался делать первый шаг к примирению. — Но я не… Я не Салли… О ком вы? –оба парня, естественно, узнали голоса друг друга после первого слога, но продолжали разыгрывать какой-то дикий спектакль. — Ларри говорил, что Сал смысл его жизни. Был им, точнее. А потом ребята поссорились максимально тупым образом и теперь не общаются. Вот я и хотел их помирить, а как оказалось, мне ответил не Салли… — очевидно, что ирония переполняла слова металлиста, как только могла. — Как, вы тоже хотели помирить ребят? Знаете, я вот тоже собирался поговорить с ними на этот счет. Ведь Сал, после того, как наговорил первых попавшихся вещей в качестве отмазки, начал буквально убиваться своими мыслями о дальнейшем одиночестве… — из глазенок Фишера редко сбегали маленькие дорожки слез от неожиданно услышанного голоса друга. — Да? Вот значит как… а его другу было так, мягко скажем, хуево, что я еле-еле его спас… — А что было с Ларри? — на этом моменте круглые глаза голубоглазки стали бегать по комнате, ожидая ответа из рации. — Ничего особенного, вам не важна эта информация. — Ах, да? Ну… Замечательно, просто замечательно… — Фишер поднялся с кровати и твердо решил: «сейчас я дам тебе пиздюлей, получу их сам и все будет замечательно! Наверное…» — Ну, спасибо вам за диалог, я, пожалуй, его окончу. — темноволосый хотел было уже вновь нажать на кнопку и стягивать со своего лица улыбку от такого, хоть маленького и глупого, разговора с Салли. — Погодите, молодой человек, не прерывайте связь! — Сал соскочил с места и с задержанным дыханием двинулся к выходу из квартиры, чтобы не было слышно звуков вдохов и шагов. — … — Ларри не прервал связь с Фишером, но не знал, что сказать и просто промолчал. — Знаете, что, господин «НЕ ЛАРРИ»?! А Я ЗАЕБАЛСЯ! — голубоглазка уже со слезами истерично пнул входную дверь подвала и буквально ворвался в него. Джонсон услышал грохот и чуть ли не откинул от себя рацию после услышанного из неё крика. Перевел взгляд на дверь своей комнаты, как вдруг в неё с зареванным лицом влетает Салли и просто смотрит на темноволосого. Рация выпала из рук уже не от испуга и неожиданности, а от удивления, что Сал сейчас вот тут, прямо перед ним, стоит и плачет. Он хотел было подойти и обнять его, даже поднявшись с кровати, но потом одернул свою же руку и отошел в сторону с озадаченным возгласом. — Господин «Не Ларри», могли бы вы вернуть мне моего Ларри Джонсона, пожалуйста! Я… заебался! –из глаз Мальвинки слезы хлынули ещё быстрее, и он начал всхлипывать в голос, повернув голову куда-то в сторону. Будто щелчком переключенный момент, и темноволосый все же подходит к голубоглазке ближе. — Ты какого хера ревешь? — металлист протянул руки к другу и дернул его к себе, крепко захватив в объятия, которых так долго хотел. — Ника… кого! Почему, а?! Ну почему! –совершенно несдержанно вскрикивал рыдающий паренёк. — Ну что почему-то?! –Ларри отстранил от себя Сала, заглядывая в его, казалось, расплывающиеся в слезах глазенки. — Ты ведь… знаешь… что я дебил… почему ты, блять, просто ушел?! Ты вообще понимаешь, как хуево мне было, когда я осознал… что ты все, нет тебя, не мой больше, пизда рулям! –в ответ на чистосердечное признание Салли, темноволосый лишь хихикнул и утер несколько слезинок с его щек. — Вот же дебила кусок… — ещё одно скольжение руки Ларри по щеке голубоглазки, как вдруг последний вскрикнул. — А сам-то лучше?! — Мальвинка схватил друга за руку и случайно придавил ещё заживающие порезы на его запястье, отчего металлист сдержанно рыкнул. — Блять, мы даже не помирились, а ты снова делаешь мне больно… — Лар выхватил свою лапку назад и снова отошел от друга. — Да ты ахуел?! То есть, тебе как бы окей да? Я, мать твою, зная свой и твой характер, приперся просить прощения за слова, что сказал, а ты, блять… — Ты мне руку зацепил, больно вообще-то… — Джонсон показал изрезанное запястье Салу и ухмыльнулся. — А… что… — Говорю же, ничего. — Ларри снова присел на край своей кровати и плюхнулся на неё спиной, втыкая в потолок. Голубоглазый же только покачал голову с подозрительным прищуром и стал ходить из стороны в сторону по комнате парня, совсем не замечающего его.

Ларри: Видеть тебя в своей комнате… я об этом и не мечтал… по правде говоря, завизжал бы от счастья прямо сейчас, но… не подходящий момент… а как же твое «Мы оба парни»? Странное чувство, оно ведь и тебя гложет, верно?

      Голубоглазый сел на край кровати, уставившись своими глазенками на лежащего рядом парня, погруженного в свои мысли. Неизвестно сколько времени прошло с того момента, как он начал смотреть на него, но длилось это явно долго. Настолько, что Ларри и сам уже испепелил друга взглядом, прожигая каждую часть его тела. — Чувак… уже херово как-то… -темноволосый перевернулся на бок и за руку наклонил голубоглазку к себе, пытаясь уложить его рядом. — М? Что не так? — А, точно, «мы же оба парни», о чем я. –Джонсон помедлил со своими действиями и отпустил Салли. — Да нет… Мне хватает и того, что ты до сих пор не уебал мне по морде и не вышвырнул отсюда… а лежишь тут, рядом… — Сал улегся слегка поодаль металлиста и, закрыв глаза, глубоко выдохнул. — Эй… — … — Мальвинка не обратил внимания на то, что друг подполз максимально близко и прижался к нему, уткнув свою морду в его плечо. — …слышь, парень, мать твою. Ебал я в рот твои слова. Хочешь — получишь. –темноволосый приподнял голову и улыбнулся, как только посмотрел на моську Салли. — Рука… твоя рука, Ла… Ларри… прости меня… — Сал вновь начал плакать, с закрытыми глазами, продолжая всхлипывать, только уже в крепких объятиях. — Не реви, прошу, а. И так хуево. — Я конченный… ублюдок… прости, прости, прости меня! — парень приоткрыл глаза и узрел прямо перед своим лицом мордашку металлиста, почти впритык смотрящего на него.       Голубоглазый уже вжался в Ларри, продолжая реветь. Дорожка за дорожкой, след за следом, слеза за слезой скатывались по его щекам, часть из которых успешно были стерты темноволосым. Джонсон еле-держался, чтобы не задушить Сала своими объятиями, ведь… безумно хотел быть ближе. Ближе, чем все другие люди. Ближе, чем отец, Эш, Тодд и другие. Быть рядом. Никуда и никому не отдавать.       Салли протер уже красные от слез глаза и жалобно всхлипнул последний раз. Щенячьи глазки уставились на друга, выискивая в них что-то неопределенное, но такое важное. Своеобразная игра в гляделки длилась до тех пор, пока Джонсон не возжелал развеять напряжение между парнями. Запах сырости навевал ещё большее неудобство ребятам кроме их неловкого и ненавистного ими молчания.

Ларри: Я, по правде говоря, так много хочу сказать тебе сейчас. Но какие-то жалкие слова, да что они вообще в своей сути несут? Ими ничего не докажешь. Я не умею красиво говорить, писать стихи или играть на гитаре и петь как ты, Сал. Но есть то, что компенсирует все эти недостатки во мне. Я могу любить. Любить честно. И смог я это понять благодаря тебе, чувак. Поверь, уж это я докажу.

      Джонсон сидит на кровати, рядом лежит спокойный Сал, глаза которого едва приоткрыты. Нависшая тишина все больше давит на ребят. Темноволосый все также молча взял руку Фишера и сцепил её со своей. Беззаботная улыбка, промелькнувшая на его лице, решила остаться там до тех пор, пока они не расцепят руки. В голове Ларри навязчиво крутилась песня. Терять было нечего, только поэтому парень, держа руку друга, стал петь её. Спокойно и скорее приглушенно. Его грубый, но одновременно ласковый голос с некоторой дрожью растворялся в стенах комнаты. На последнем дыхании рвано вылетели конечные строчки: «И эти сны, зачем они? Я понял, мне тебя не разбудить. И может мне тебя не позабыть, но больше не могу… прости».       Голубоглазый слушал его пение, словно колыбельную, с тем же вниманием и трепетом, что был, когда отец и мать пели ему, как только Сал грустил. — Я просто… не понимаю себя. Я не могу понять, не могу! — Ларри находился рядом с парнем так, словно ничего и не было. Никакой ссоры, никакой дозы, никакой истерики и слез. Ничего. Только глубоко-глубоко в душе, под сердцем, сидела маленькая тварь, сжирающая его до сей поры. — Сал, а ты что думал, я всё всегда понимаю? Нихера ты не угадал, поверь. — темноволосый стоял около своего стола, а в его руке тлела сигарета. — Но… чувак… я просто запутался… — Фишер же свою сигарету уже прикончил и немного неспокойно сидел на краю кровати. — Знаешь, ебал я в рот все эти сложности. Мне уже все равно на то, что ты там мне скажешь. — Джонсон вновь оказался сидящим около друга.       Темноволосый слегка развел руки и притянул Салли к себе, дабы обнять. Прижал его к себе, а сам уткнулся носом в его волосы. Кофейный шампунь снова радовал Джонсона своим ароматом и вызывал улыбку на его лице. Своей рукой парень перебирал голубые волосы Мальвинки и жадно обнимал его, будто этот момент не повторится никогда. Фишер прижался к Ларри, уткнувшись в него и легонько посапывая.

Салли: Я все ещё не могу понять, что меня тревожит прямо сейчас. Чувство, будто наша дружба, общение, моя любовь к тебе… все кажется таким мерзким и неправильным… но… как я могу отказаться от тебя, Ларри? Как я могу не любить тебя? КАК?! Я… не понимаю самого себя.

— Ларри… прости меня…