Давай закончим это вместе?

— Что с тобой, боже? Салли, ты чего? –темноволосый подошел ближе к другу и сел на кровать рядом с ним, положив свою руку ему на плечо. — Блять, Джонсон… отойди… прошу тебя… — от прикосновения по телу Фишера пробежали мурашки. — Чувак? — металлист взял гитару за гриф и отставил к тумбочке. — Ну… ну что? Это… все ты виноват. — Сал отполз к стене и поджал ноги к себе. — Воу, тише, я тебя так впечатляю или как? — Скажи мне, ты себя вообще видел? Волей-неволей встанет блять… уйди с глаз долой. — голубоглазка уже нервно дрожал и закрывал пылающее огнем лицо. — Такой расклад событий мне даже нравится.       Ларри потянулся к Мальвинке, взял его за руку и придвинул к себе. Беззаботная улыбка, так горячо полюбившаяся Фишеру, вновь сверкнула на мордашке Джонсона, и тот притянул голубоглазого за подбородок, накрыв его губы своими.

Ларри: Никогда и никого я не любил так сильно, как тебя. Больше скажу, я и любил за всю свою жизнь только тебя. Хотелось бы мне сделать тебя своим, целиком и полностью. Но…

      Голубоглазка обнял Ларри за шею и буквально повис на ней. Металлист запустил руку в мокрые волосы друга и легонько их перебирал, отстраняясь от поцелуя. Руки Джонсона стали блуждать по телу Салли, а губы оставляли следы от легких укусов то тут, то там. После очередного поцелуя, все ближе к низу живота, Сал дернулся и тихо что-то простонал. — Стой… нельзя, Ларри, нельзя…остановись, пока… пока не поздно… -голубоглазый стал извиваться в попытках успокоить самого себя и своего партнера по кровати. — Прости, боже, Сал… я помню, что ты против этого, но… я не собирался…       Темноволосый отстранился от Фишера и сполз на пол, с укором напоминая себе о своих действиях в сторону друга. Обещание «Я больше никогда не сделаю тебе больно» все ещё было в силе, так что Джонсон просто не мог сейчас тронуть Салли. На несколько минут его буквально затрясло от мыслей, что сейчас он мог сделать что-то, чего нельзя. Голубоглазый слегка отошел от шокирующих действий металлиста и почти пришел в норму. — Эй… Ларри? — Мальвинка спустился с кровати и сел рядом с темноволосым. — Что? — Джонсон повернулся лицом к другу и уставился на следы, оставленные им. — Не паникуй… — голубоглазый медленно придвинулся к тому и мягко чмокнул его в щёку.       Ларри эта картина показалась более чем забавной, потому он неловко захихикал, притянул Сала к себе и обнял. Последний беззаботно улыбнулся и поддержал инициативу отшутиться от всего. Под предлогом «А я тебя тоже помечу» Салли несколько раз укусил металлиста за плечо, оставив четкие красные следы. — И что это было? И зачем это было? –Джонсон озадачился ответными действиями Мальвинки. — Тебе можно, а мне нельзя? — Я тебя понял, всё, не выебываюсь.       Этими шуточками и ловким уходом от предыдущих действий на кровати, ребята пришли к тому, что засиделись за игрой на гитаре, пением и разговорами почти до самого утра. Как обычно, игра Фишера и хриплое пение Джонсона в одном флаконе всегда добавляло в их дружбу такой ласковой, дорогой обоим особенности. Сал подмечал все особые проявления в своем друге. Днем он был достаточно ярким, точным и далеко не спокойным. Было трудно поверить, что в два-три ночи его голос в край меняется. Ночью он хриплый, тихий и еле слышимый. Казалось, что это были два совершенно разных человека. Из громкого и впечатляющего металлиста, ближе к вечеру, он превращался в нежного, хрупкого художника, внимательно сосредотачивающегося на всех окружающих его вещах.       И у Фишера не без изменений. Только эти перемены в нем были не в разное время суток, а с разным его окружением. Как только он оставался наедине с Ларри, его голосом и своей гитарой, в голубоглазке просыпалась какая-то романтичность, чуткое внимание к каждому действию любимого человека под боком. Сал ценил все те моменты, которые он проводил с Джонсоном вдвоем. Только лишь в компании с кем-то другим Мальвинка попросту не мог открыться ему также, как сделал это по отношению к Ларри. Хоть срок их общения небольшой, но Салли поверил в любовь Джонсона. Поверил в то, что и сам полюбил.

Ларри: В такие моменты мне просто хочется, чтобы он был только моим. Самым родным, самым близким… рядом… Когда я рядом с Салли, я хочу жить. Жить, хотя бы ради него, но хочу. Только ради него. И… все ещё хочу узнать, что произошло с его прекрасным лицом… Не представляю его без шрамов, честно. Без них было бы совсем не то. Как-то…по-обычному? Ведь полюбил я его за то, что он уникален. Он особенный… Ну, конечно, насколько надо быть особенным, чтобы влюбить в себя парня…

      Сал уснул в объятиях Ларри. На часах полпятого утра. Тихонько отодвинув от себя друга, Лар вылез из объятий и поднялся с кровати. Аккуратно накрыл Фишера одеялом, достал из рюкзака сигареты и тихо-мирно закурил. Казалось, что затяжка за затяжкой, были словно совершенно бесшумными. Нет, не казалось, так и было. Темноволосый просто боялся потревожить чуткий сон Мальвинки. Докурив свою вишневую, он лег рядом с Салом и, даже не укрывшись, заснул рядом с ним.       Фишер нехотя разлепил глаза, лениво и все ещё устало потянулся, сел в кровати и попытался осилить себя подняться в школу. Борьба с двумя «Я» в конце концов окончилась победой самого сонного и ленивого Салли, который с угрюмой мордочкой надел майку, дабы согреться, и лег обратно к Ларри в его теплые обнимки. Джонсон же, в свою спящую беспробудным сном морду, совершенно не заботился о том, что следовало бы подняться и топать в школу за новым гранитом науки, который ему пришлось бы грызть.       И все же ребята вновь прогуливают школу. Вновь пропускают занятия. И ведь не заботит их даже то, что вот-вот, уже подступаясь, все ближе и ближе пора экзаменов, которые придется сдавать максимально хорошо, после чего сделать также и в конце одиннадцатого класса. До сей поры не верилось, что у Сала вышло уговорить друга на полное обучение, а не покидание школы после конца этого учебного года. — Ларри? Ларри! Блять… снова… проебали школу… — Фишер, чьи глазенки всё ещё сами по себе закрывались, уткнулся носом в щеку Джонсона и пытался заставить себя подняться с кровати и вылезти из уютных объятий друга. — Ну и что? — у темноволосого же, вроде бы, были силы на подъем, потому он сел в кровати и стал тереть глаза. — А экзамены? — Хей, за тебя я не переживаю. Ты точно сдашь их без каких-либо проблем. –Ларри поднялся и лениво потянулся, выдавливая из себя звуки, словно котик. — Вообще-то, такими темпами и я на учебу забью. С тобой, знаешь ли, в школу не хочется ходить. Никуда не хочется.       Джонсон улыбнулся и стал натягивать на себя одежду, начав со своих джинс. В то время как Сал, все ещё лежащий на кровати, расслабленно что-то бубнил себе под нос и вновь проваливался в сон, Ларри уже оделся и спокойно выдохнул, как только уселся на край кровати.       В почти полнейшей тишине, кроме заново начавшегося сопения Салли во сне, внезапно зазвонил телефон металлиста. Вызов поступал от неизвестного номера, но в голове Ларри сразу же всплыл Джеймс. И ведь верно, как только он поднял трубку, то услышал знакомый голос. — Здравствуй. Твой чудом выживший приятель почти в норме после случившегося, что довольно странно. Придешь проведать? — почти официальным тоном говорил новый знакомый металлиста. — Я-то приду. А Вы, простите, чего разлюбезничались? — темноволосый тихонько выполз из комнаты Сала, взяв свой рюкзак с собой, зашел в лифт и спустился к себе за некоторыми продуктами. — Да ничего, просто главврач рядом ходил, что поделаю, кроме нормальной манеры речи. Давай, тащи свою задницу сюда побыстрее, он в ожидании. Да и я тоже, не тебе одному интересно, что с ним произошло. — Джеймс повесил трубку и вышел из палаты пришедшего в сознание Джерри.       Ларри забежал на кухню, залез в холодильник и достал оттуда немного фруктов, колбасу и сыр, и минеральную воду. Быстренько сделал пару бутербродов, налил в термос чай, сложил помытые фрукты, бутерброды и термос в свой, уже освободившийся от вещей рюкзак, и ушел из апартаментов в направлении больницы. Подумав о том, что Салли может переживать за пропавшего друга, он написал ему короткую смс «Я в больницу» и торопливо продолжил свой путь.       Парень быстрым шагом наконец пришел к больнице, нашел нужную палату и, тихо постучавшись, вошел в неё. Он сразу же увидел лежащего на кровати Джерри, с уже качественно обработанными ранами и в сознании. Всё его тело ужасно болело, в некоторых местах все буквально покрыто сплошными синяками. — Ну что, доброе утро, ушлепок. А теперь, милости прошу, перекуси и повествуй, что же у вас, мразь эдакая, случилось. –Джонсон сел рядом с зеленоглазым, достал из рюкзака чай и бутерброды и поставил на тумбочку около кровати. — Съебись… пожалуйста. — Джерри хрипел, заставляя Ларри слегка унять свою грубость. — Я не собираюсь готовить тебе супчики-бульончики, так что давай-ка ты хоть чай выпей. Я, вообще-то, знатно испугался за тебя, дубина. Как ты выжил вообще с таким передозом… — Лучше бы… сразу… сдох там… Зачем…приперлись… туда? — Джер говорил прерывисто, иногда кашлял, сжимался от любых телодвижений. — Сара кипиш наводила. Если бы не она и её забота о тебе, то все, пиздец… черт, да расскажи уже. На, пей, блять, и рассказывай. — темноволосый открутил крышку-кружку термоса, налил немного чая и поднес ко рту друга. — Спасибо… — зеленоглазый сделал пару глотков и отвернулся, чтобы Ларри убрал кружечку от его лица. — Ну… рассказывай. — Лар уселся поудобнее и стал пилить страдающего от боли в теле друга своим взглядом. — Позвонил чел… приказал… приехать на стрелу. Доза не прошла, один пацанчик…загнулся от того, что я ему дал. Конечно, потому что… дал я ему… не дозу, а…траванул. Слишком он… много себе…позволял… мразь… — Ты ебанулся?! Траванул чувака, получил пиздюлей, чуть не сдох… Ты головой-то хоть думал?! — у металлиста слегка начало подрывать нервишки. — Эта тварь… от моего имени… ввязался в дело… якобы под моим поручением… на большую перевозку веществ… пиздецки стремных, проще сказать… Ларри… Дай ещё попить… -темноволосый подал другу стаканчик и тот ещё немного отпил. — Понимаешь, чел… если бы не я, то они бы тронули Дина… а мне оно, думаешь… надо? Мои проблемы… другие разгребают… всегда… — Для этого и нужны друзья, идиот. Ты же знаешь, что есть мы… помощи трудно попросить? Вчетвером мы бы на изи… — Ты хоть знаешь, с кем связался тот долбоеб, а?! –Джер вскочил и поднял свое тело, резко скрючившись сидя, чуть не упав на пол. — Спокойно, я понял, продолжай. Это было до, но что они сделали с тобой? –Джонсон взял зеленоглазого за плечо и аккуратно наклонил его обратно в лежачее положение. — Они нашли подобную… травлю… и накачали меня ей. Я сопротивлялся настолько, насколько смог. Отбиться смог… лишь от трех. Остальные скрутили меня… со спины… «Чем накормил, то сожрешь сам», орали мне, понимаешь…били, как видишь, больно… меня просто…заломали и напичкали какой-то херней. Я потом в конвульсиях допер туда… ушел в свою обычную… обитель… и отрубился…от боли, от воздействия, да блять от всего! — Теперь понятно, откуда такие побои… а на шее? Тебя и за шею держали? — Я же, сука, сказал. В меня насильно…заталкивали… наркоту, Ларри. Один душил, другой раскрывал пасть, третий всовывал колеса мне в рот, ещё несколько просто-напросто меня пиздили… — зеленоглазый уже разговорился более уверенно, не смотря на свою боль в теле. — Ешь, пей, вытягивайся отсюда… а я пошел… Схожу, переговорю с Дином… — Забудь. Это не твоя проблема… не тебе её решать… тем более Дин… ему плевать, ха…ха…ха…забудь, Ларри. — Сюда посмотри. Вот до чего доводит «Это не твоя проблема». Некому помочь. И ты ищешь выход сам. Но каким он будет? Самоубийство? Передозировка? Что ещё придумаешь? Мне тоже больно, представь себе. Я тоже пытаюсь вывезти все, что накипело. Но, как видишь, не выходит. — Джонсон показал другу свою руку с слегка зажившими порезами. — Проблемы у тебя? Не верю… с твоей жизнью… проблем быть не может. Темноволосый оставил фрукты, бутерброды и термос на тумбочке, а сам молча вышел из палаты.

Ларри: Не верит? Да? Что же… отлично. Раз в реальность проблем никто не верит, значит проблем нет. Безответные чувства? Разве это проблема? Нежелание жить? Пф, кому оно надо.

— Дин? Я подойду к тебе поговорить на счет Джерри, ладно? — Да ладно тебе… неужели его так и нет? — Он в больнице с передозировкой. — Наконец-то. Жаль, что не сдох. — Дин сидел у себя в комнате, закинув ногу на ногу, и хлебал пиво из банки.       У металлиста вновь проявилось чувство гнева, держать которое он просто не мог. Как только он пришел к дому Дина, то заметил уже ожидающего его друга на крыльце с сигаретой в зубах. Парень подошел к нему и приветственно пожал руку. — Что значило «Жаль, что не сдох»? –лицо металлиста было максимально серьезным для своих пятнадцати. — То и значило. Мне все равно, что там с ним. Хотя, ладно, расскажи. — Дэвис кивнул на входную дверь и пригласил друга войти, но тот отказался. — То есть… то есть, тебе плевать, да? Но вы же лучшие, мать твою, друзья… при том… Джер тебя не только за друга считает… — Выглядишь взрослым, а ума ноль. Друзья? Серьезно? Ха… — парень выкинул сигарету и сплюнул в сторону. — Хорошо. Я понял. Не буду лезть в ваши дела, а лучше останусь в стороне и буду наблюдать весь этот бред. — Ларри, пойми… мы не люди, мы монстры. Отбитые наркоманы и алкоголики, хотя совсем недавно вылетели из родительского гнезда. Все эти передозировки, драки… доза, которую порой безумно хочется. Буквально тормозящее свою работу сердце, когда ты понимаешь, что закинул в себя больше, чем возможно. Мы никогда не избавимся от этого. Мы скоро сдохнем, понимаешь? Понимаешь или нет? Я не собираюсь привязываться к такому мусору, как Джерри, зная его наизусть. — Дин поправил челку, нагло спадающую на глаза, сел на ступеньку и опустил голову вниз. — Я давно понял. Ещё с того момента, как завязал общение с тобой. Я, конечно, жалел об этом поначалу. Но теперь рад, что у меня такие отбитые на голову друзья. — Вот козлина. Сам ты отбитый. А мы… ладно, признаю. И каково оно тебе, общаться с теми, кто на несколько лет тебя старше? — Хотел бы я сказать про то, что набираюсь у вас опыта в жизни… но, похоже набираться опыта нужно не только мне. — темноволосый сел на ступеньку выше и достал сигарету из кармана. — Лично мне это не нужно. А ты, чел, лучше не забивай на себя. Тебе ещё учебу закончить надо, работу найти, жениться, детей делать. Мы с ребятами, к счастью, пропустили эти пункты и идем по встречной на смерть. — Джонсон начал нервно хихикать от намека на женитьбу, ведь его сердечко принадлежало только одному человеку. Парню. Дэвис поднес зажженную зажигалку ко рту Ларри и дал ему подкурить свои сигарету. — Давай опустим эту тему… я пойду домой, окей? Все, бывай. И это… к Джерри, все же, приди.       Ребята попрощались и разошлись. Дин зашел в свой дом, а Ларри направился к апартаментам. Джонсон вернулся домой, вошел в свою квартиру и с усталым вздохом плюхнулся на диван, на котором мирно сидела его мать. Темноволосый поправил волосы, спадающие на лицо, заправив их за уши, скинул с себя куртку и портфель и вновь устало вздохнул. — От тебя сигаретами несет, Ларри. Хоть постеснялся бы, что ли… — Старшая Джонсон расстроенно посмотрела на непослушного сына и покивала головой. — Блин, мам, извини… — Ларри залился краской и неловко отвел взгляд в сторону своей комнаты. — Ты же знаешь, я ничего и никогда тебе не запрещала. Просто, пожалуйста, делай это с умом. И, прошу, не при мне. А так, все в норме. Это твоя жизнь, делай что хочешь, только береги себя. — мать металлиста, казалось, ушла в полный отрыв со своими нотациями. — Мам. Мам, я помню. Извини, пожалуйста, больше не буду.       Джонсон встал с дивана и поплелся на кухню. Пора бы и поесть уже. Да и за домашним желательно посидеть. Он, почти не торопясь, налил себе в тарелку любимый суп, который приготовила мама перед уходом на ночную смену, заварил чай и сел есть.       Темноволосый позвонил уже очнувшемуся от дурманящего сна другу, и ребята долго разговаривали друг с другом, пока занимались какими-то делами по дому. Один делал домашнее, другой уже собирал портфель и закидывал вещи в стирку. И когда их жизнь стала такой скучной. Покончив со всеми заботами, парни разлеглись по удобным кроватям и заснули сладким сном.       Фишер открыл глаза и что-то пробубнил. Утро его началось ужасной усталостью и ватным телом, которое наотрез отказывалось работать. Металлист же пришел в себя после пребывания в царстве Морфея легче, чем его голубоглазый друг, и с улыбкой на лице ушел варить себе кофе. Улыбающийся Ларри и мрачная тучка Салли встретились на первом этаже и направились к зданию школы.       Во время уроков парней то и дело, что хвалили за правильно выполненное домашнее задание. Правда, им знатно влетело за частые прогулы, но это их уже не волновало. Отсидев все уроки, ребята со спокойной душой и героическим настроем на дальнейшее обучение, удалились из школы. — До вечера, чувак. Приходи к нам, поужинаем. — Ларри явно не хотел прощаться с другом после школы. — Конечно, я приду. — Сал нежно обнял друга и вышел из лифта, а Ларри поехал к себе в подвал.       Салли по привычке достает ключи из кармана куртки и пытается открыть дверь, но у него не выходит. Дверь уже открыта. На секунду сердце Фишера начало быстро-быстро колотиться и выпрыгивать из груди. Голубоглазый решился войти в свою квартиру и медленно распахнул входную дверь, внимательно осматривая всё. Каково было его удивление, когда он, пройдя на кухню, застал там отца. — П…п…пап? А… чего? — Ну вот. Сюрприза не вышло… Эх, ладно, привет, сынок! Я скучал! –старший Фишер хотел было подойти к сыну и обнять его, но тот почему-то отстранялся от отца. — Почему и куда ты пропадал? Я волновался, но ты меня знаешь, просто забылось… — Прости, что оставил тебя почти без денег… ты ведь брал те, что лежали в моем шкафчике, верно? — Верно, пап. — Сал будто бы вообще не никак не отреагировал на возвращение отца. — Прости меня, ради Бога, я не хотел пропадать вот так.       У голубоглазого пропало какое-либо желание что-то выяснять с отцом, потому тот молча удалился к себе и закрылся там. Мальвинка демонстративно начал играть на гитаре, показывая отцу свое недовольство. И кто знает, что сейчас управляет Салли, который всё же любит своего отца. Генри все также стоял у двери в комнату сына и пытался сказать ему, что вынужден уехать снова, но тот его не слушал. Уже совсем отчаянный отец взял ручку и листок на своем рабочем столе, написал записку о том, что оставит кредитную карточку на кухонном столе и вновь уедет.       «Извини, сынок. Я нашел себе работу в другом городе. Прости, что бросаю тебя вот так, на самотек, но ты и сам не особо желаешь говорить со мной. Ответственность за тебя я всё ещё несу, поэтому оставляю тебе кредитку, на которую буду каждые два-три дня перечислять деньги. Если что-то будет нужно — только позвони. Я сменил телефон. Вот ************. До скорого, сынок.»

Салли: Подонок… Как он может оставить меня одного? А если я сдохну? А если… а что…а что если… я не выдержу одиночества?

      Примерно через полчаса, как Сал из своей комнаты услышал громкий хлопок входной двери, он вышел и узрел вновь пустующую квартиру. Подошел к столу на кухне и раз за разом перечитывал записку отца, украдкой перекидывая взгляд на кредитку. Наступил вечер. По недавнему обещанию Фишеру стоило бы спуститься к Джонсонам на ужин. Так он, собственно, и сделал. Переоделся в чистую одежду, закинул всю накопившуюся в стиральную машинку, взял с собой записку отца и со смелой душой спустился в подвал к другу. — Здравствуйте, теть Лиз, снова привет, Ларри. — парень, с коим поздоровался голубоглазый, будто хотел о чем-то спросить друга и не мог усидеть на месте. — Сал, пойдем, вопрос важный. –темноволосый буквально втащил голубоглазку в свою комнату. — Ребята звонили. Насчет сбора команды. Скоро пора соревнований. — И что ты предлагаешь? Думаешь, я стану играть в баскетбол? Нет, Ларри, нет… — Ты будешь играть со мной. Понял? Ты будешь играть со мной. Со мной. Понимаешь, о чем я прошу? — Джонсон подтянул друга к себе за ворот его футболки и посмотрел в глаза, насколько это было возможно. — Понял. Я понял, чел. Собирай команду. Я буду играть с вами. — Со мной. Ты играешь со мной. –металлист обнял Мальвинку и спокойно выдохнул. Фишер и сам не поверил в то, что согласился. — Отец приезжал. Оставил меня в самостоятельной жизни и укатил на работу. Кароче, бросили меня, по сути. Снова… — Тише. Поговорим об этом потом. А раз его нет, значит, тебе можно не отпрашиваться куда-либо со мной, а смело идти. Ну… пойдем поедим.       Когда парни вернулись на кухню, мать Ларри уже поела и ушла в гостиную, чтобы не мешать ребятам с их беседой. Она прямиком из комнаты громко пожелала парочке приятного аппетита и услышала благодарное «Спасибо!». Ребята знатно наелись, после чего помыли за собой посуду и благополучно увильнули в домик на дереве через комнату Ларри.       Голубоглазый сидел возле кровати в домике и спокойно курил ментоловую сигарету, посматривая на друга. Темноволосый сидел около комода и вспоминал, как он терзал свою руку и бился в истерике. Что-то изнутри снова начало тревожить парня. Он иногда поглядывал на свою заживающую руку и с болью вспоминал всё пережитое. Всё же боль от произошедшего ещё не ушла. Было больно, хоть сейчас Сал более-менее взаимен. — Почему ты так яро отказываешься от баскетбола? Я не хочу заставлять тебя, но… хочу играть с тобой. Просто крышу сносит от осознания, что ты на площадке, рядом со мной… это глупо, но это так. — Потому что… мне придется открывать лицо. С этим, грубо сказать, намордником, играть не очень удобно. А ты, как сам знаешь, я стесняюсь своего лица. Просто не хочу, чтобы они видели мое лицо. — Ты будешь носить маски. На пол лица. — Видимо, придется… ну вот зачем ты меня тащишь… в свой сраный баскетбол… А? — А ты будто не хочешь? — Джонсон начал понемногу подползать к сидящему Салу. — Я боюсь. Это всё, что я могу сказать. — Ты… ты боишься? Боишься выйти на площадку и сыграть со мной? Со мной или против меня, неважно. Играй. Живи. Действуй. Пока ты ещё что-то можешь. — И это мне говорит человек, на руке которого красуются ахуенные порезы. Дайте Оскара Ларри Джонсону, пожалуйста! — Фишер перехватил холодную лапу Джонсона и крепко сжал её своей рукой, переплетая пальцы. В его голосе слышалась легкая дрожь, казалось, что парень вот-вот заплачет, но тот начал нервно хихикать и шмыгать носом. — Сал? Ты в норме? — свободная рука металлиста скользнула на плечо друга и слегка сжала его. — Самоубийца, хуев… я выйду. Слышишь? Я блять выйду на отборочные. И ты посмотришь, что я полный ноль в этом! Угомонишься и оставишь меня в покое со своим баскетболом. — Отборочные через три дня, Сал. Нужно тренироваться, так? — ДА ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?       Фишер нервно взял сигареты и подкурил одну из тех, что были в пачке, косо посматривая на Джонсона и его заискивающую морду. Ларри максимально приблизился к лицу друга, как вдруг голубоглазка выпускает облако дыма в его лицо. Оба тут же начинают смеяться, после рассеивания дыма встречаясь взглядом.

Салли: Что за «мотивирующий» диалог был несколько минут назад? Ему так хочется играть? Я попробую, но… самое сложное — открывать лицо. Хотя, он что-то говорил про маски… это те, тканевые, которые сейчас так популярны среди нас? Что же… можно… Хоть я и не готов расставаться с полной защитой своего лица от посторонних взглядов, но попробовать стоит…

      Прошло ещё примерно три часа таких разговоров. Ребята обсуждали планы на жизнь, свои мечты и стремления. На удивление, никто из ребят ничего путного не сказал, лишь замахиваясь на что-то не совсем реальное. Тема экзаменов снова не осталась без внимания, ведь скоро начнутся пробники, а за ними и до самих экзаменов не далеко. Свои чувства друг к другу парочка обсуждала дольше всех тем, что были в их диалоге. Самое сложное в жизни парней, как-никак.       Джонсон сидел на кровати, опираясь спиной на стену и разведя ноги по сторонам и поджав в коленях, чтобы Сал уместился там и Ларри мог спокойно обнять того позади. Фишер сидел, вжавшись спиной в своего друга, а тот лишь обвил его своими руками со спины и лишь жадно вдыхал аромат его волос, уткнувшись в них носом. Парочка исчерпала все темы для обсуждения и оба приняли решение пойти по домам. Только ясно было теперь то, что Сал всегда один дома. Полная свобода действий. Одиночество. Ларри сразу понял, что к чему, поэтому напросился на ночевку к Фишеру.       Металлист переметнул свои руки с плеч на талию Мальвинки и пальцами стал искать край его толстовки. Наконец найдя его, Джонсон забрался руками под толстовку друга и начал перебирать его ребра пальцами. Иногда сжимал или расслаблял хватку своих холодных лапищ, заставляя Салли извиваться и елозить на месте от прикосновений темноволосого. Голубоглазый перехватил руки Ларри и отстранил их от себя, слегка переводя дыхание. Тот повернулся на Джонсона лицом, уже сам столкнув их губы в страстном и мокром поцелуе, с напором переплетая языки. Четкое ощущение серьги во время поцелуя, и то, как она цеплялась за язык, губы или зубы Фишера, заставляли морду металлиста расплываться в пошлой улыбке и продолжать поцелуй, уже повалив Сала на кровать всем телом. Голубоглазый буквально вдалбливался в губы Джонсона по своей инициативе, заводя в новый поцелуй с легкими передыхами на захват нескольких глотков воздуха.       Парни вылезли из домика уже с наступлением темноты, как только насладились присутствием друг друга рядом. Разгоряченные и возбужденные, оба, уже в измученном виде и почти с онемевшим языком. Растрепанные, делая глубокие, истощенные долгими поцелуями, вздохи и косые взгляды с неловкими хихиканьями пока шли сначала за вещами, а затем уже к самому Фишеру. Ребята по очереди приняли душ, сначала Сал, затем Ларец. Вышли из душа и уставшие за день плюхнулись на кровать. — И…и…извини… — проскулил Мальвинка, когда взгляды парней случайно встретились, как только те перевели взгляды друг на друга почти одновременно. — За что? — довольная улыбка Джонсона снова озарила его лицо и тот слегка придвинулся к другу. — За… ну, в домике… это ведь я начал… — Нет-нет-нет, ты же знаешь, что, — в этот момент Ларри навис над Фишером, а затем прошептал, — мне понравилось. — Но… — металлист вновь поцеловал голубоглазого, прикусив его нижнюю губу, и тут же отстранился. — Завтра мы идем на тренировку с остальными, помнишь? — Ага… но… может… — Не может, давай спать. Или я себя не сдержу. Поцелуев мне мало, понимаешь же… — в некотором роде у Джонсона даже вернулся период глубокой грусти, ведь переспать с Салом и утолить свою страсть и желание к нему было невозможно на данный момент. — У меня ещё нет масок, эй… времени же не было… — Возьмем папочкину кредитку и пойдем в магазин со всяким дерьмом и мелочевкой. Там есть маски, знаю точно. — парни улеглись в кровати Фишера и темноволосый обнял его со спины. — Черт, Ларри-и-и… не делай так, прошу… — замурчал голубоглазка, когда Джонсон зарылся в волосы Мальвинки и выдохнул горячий воздух ему в затылок. — М-м-м… — тот уже начинал мирно сопеть и засыпать сладким сном.