Давай закончим это вместе?

— Сал…? Салли…? Сал, ты… ты дома? — тихо шмыгая и утирая навернувшиеся слезинки, Джонсон прошёл к двери в комнату парня и замер там, почти не дыша.       Ответ на свой зов Каштанка, конечно же, не услышал. Почти не осознавая того, что происходящее является реальностью, свернувшись комочком, Фишер лежал на краю своей кровати и мычал. Прозрачная слюна вытекала изо рта почти непрерывной нитью и капала на пол, образовывая на ковре темную лужу. Отвратное зрелище.       Джонсон вошел в комнату любимого человека. Темно. Нащупав рукой выключатель, раздался щелчок, и в комнате загорелся свет. О боже, мерзость. Сал выглядит так ужасно, но… Больше всего Каштанка сейчас хотел прижать парня к себе. Хотел. Но подойти было страшно. Фишер выглядел так, будто бешеная собака, которая вот-вот сорвется с цепи и загрызет Ларца насмерть. — Салли… Я… Я вернулся, Сал. — Джонсон осилил свой страх, сел в метре напротив Фишера и посмотрел в его пустые глаза. — Что? — зрачки значительно увеличились, а сам голубоглазый дернулся ближе к стене. — Ты же… Как ты здесь…? Что ты… какого хуя… — принцесска закрыл руками лицо, после переместил их на волосы и сжал голубые пряди в готовности вырвать. — Я вернулся и…обещаю, что больше не уйду. — казалось бы, овощная романтика, но хуй там плавал. — Уйдёшь. Уйдёшь прямо сейчас и навсегда. Слышишь? Уходи. — он заревел, как в первый день их расставания. Временного, казалось бы, но, кажется, уже не совсем. Голубоглазка не мог сдержать слёз. — О чём ты? Я пришёл к тебе, хотя еле-могу ходить, потому что хотел снова быть рядом. Рядом, Сал… почему ты говоришь мне уйти? — Потому что, Ларри. Ты жил с Нэйтоном всё это время. Ты сорвался. Ты сделал то… за что я не могу простить тебя. Ты…оставил меня. Оставил здесь одного! — и снова вскрик. Фишер не выдержал. Чувство к другу, коим его разрывало изнутри, заставило парнишу спрыгнуть с кровати и кинуться к нему. Принцесска крепко вцепился в Джонсона, обхватил его шею руками и заревел. Во весь голос. Во всю его чертову силу, которая оставалась на круглом нуле последние несколько дней. — Тише, Сал. Тише. Я уйду, если ты этого хочешь. Не хочу… чтобы тебе было плохо из-за меня… — металлист не выпускал парня из объятий. Он не хотел этого делать, но приходилось, раз этого желал Фишер. Раз он прогнал его — тот уйдёт. — Прости, что в очередной раз…

Салли: Я хочу закричать ему о том, что не хочу его ухода. Я так долго ждал, что озверел в одиночестве. Я…чуть не упал на самое беспросветное дно, которого только мог достичь когда-либо. Мне так хорошо было с тобой, Ларри… Ты ведь всё ещё любишь меня? Правда? Пожалуйста, не уходи! Остановись! Почему ты спихнул меня с себя и позволил себе послушать мои слова?! ЛАРРИ! ПРОШУ ТЕБЯ, ОСТАНОВИСЬ! Я ВИЖУ СЛЁЗЫ НА ТВОИХ ГЛАЗАХ, ЛАРРИ!

— Я же вижу твои чертовы слёзы… Останься, прошу, Ларри! Ты не хочешь уходить, я знаю! Не бросай меня! Не бросай!!! — из мыслей крик в голове превратился в крик сорванного голоса голубоглазки. Парень сидел на коленях уже один, Джонсон почти вышел из его комнаты. Слова Сала заставили задержаться на мгновение. Голубоглазый до конца убил свой голос и тихо заревел, уткнувшись лицом в пол и впиваясь ногтями в ковёр. — Чёрт, я не могу смотреть на тебя. Это пиздецки больно. Я не хотел. Не хотел тебя бросать. — медленно шагая обратно к бьющемуся головой об пол парню, Джонсон смотрел на него и утирал скатившиеся слёзы.       Сколько противоречий сейчас испытывают оба можно только посчитать, и то не факт. Одному хотелось то сбежать от Фишера и его голоса, который давит на шаткое сознание, что не так давно устаканилось и пришло в более-менее нормальное состояние, то прижаться к нему и никогда, никогда и ни за что не отпускать. Ну, а другому нужно лишь одно — понять, что ему сейчас делать. Продолжать верить Ларри и надеяться, что с наркотиков он слезет в скором времени, или же окончательно и бесповоротно разойтись с ним по разным дорожкам.       Парни запутались. Оба до чёртиков напуганы дальнейшим. Просто упасть в пропасть неизвестности прямо сейчас было вполне реально. Реально и выполнимо, о-да, миссия выполнена. Как исправить жизнь, оценки, чувства… никак. Только если очень постараться. Только если вместе. — Сал, выслушаешь меня чуть позже. — темноволосый успел сходить на кухню за стаканом воды для истерички. — А сейчас успокойся и…обними меня ещё раз. — тихо сказал Джонсон, подав парню стакан с водой и усаживаясь рядом с ним на краю кровати. — Лар… Ларри… Ларри Джонсон… Мой чёртов Джонсон. — внезапная, совсем слабая и дрожащая улыбка озарила мордашку Фишера, тот поставил стакан на тумбочку и крепко-крепко вжался объятиями в любимого.       Голубоглазый обнимал Ларри, лежа на кровати, и всё тихо шептал, как скучал по своему наркоману. Всего Фишера трясло, было жутко холодно, но от теплой руки и плеча, что обнимал он, было чуточку теплее. Дрожь голубоглазки металлист ощущал очень ярко, в какой-то момент повернулся к нему лицом и обнял уже сам. Он потянул одеяло за край, накрыл им парня и прижался в ответ. — Спишь? — через полчаса шёпота Фишер отрубился. — Приятных снов, Сал.       Джонсон поднялся с кровати, оставляя этот кокон из одеяла и Сала на ней, пришёл в его гостиную и осмотрел весь срач. Да, уборка была необходима. Дабы не терять времени, Каштанка взял нужные для уборки вещи, снял футболку, чтобы не запачкаться, и приступил к обряду превращения фишеровской засраной квартиры в нормальную.       Два часа и чистота вновь посетила квартирку. Хвала богам, что Лар не особо ненавидел уборку, иначе Мальвинка сам бы всё это разгребал. Хотя, никто об уборке Джонсона и не просил. Просто, заняться было нечем, вот от он и… Ну вы поняли. От нехер делать и не только генеральную проведёшь. В комнате застонал Фишер. Ворочался и стонал во сне от страха. Металлист вошёл в комнату, весь заебанный и мокрый, ибо только что принял душ и переоделся в когда-то оставленные в квартире друга шмотки. Точнее, переоделся он только в нижнее и спортивные шорты. — Что такое, Сал? — шепотом спросил у него тот, уселся на полу у кровати и посмотрел на моську Фишера. — Что тебя тревожит?       Голубоглазый открыл глаза и посмотрел на сидящего напротив его лица парня. На фоне его широких плеч красовался пустой рабочий стол, мусор с которого убрали час назад, и чистый пол, пятна с которого Джонсон вычистил. Несмотря на чистоту, не приходящую к Фишеру домой всё то время, что он был без друга, в одиночестве, он всё равно смотрел на него самого, нежели убранную комнатку. Взглядом он будто вырисовывал узор, соскакивая им с ключиц на торс и обратно. Ларри тихо усмехнулся пожиранию своего тела. — Ты серьёзно в одиночку убрал всю квартиру? — пару минут стоя в гостиной сказал удивленный парниша. — А ты как думал? — Ларри простоял в стороне совсем немного, после подошёл к парню, обнял со спины и уткнулся носом в макушку. — Я запутался, Сал. — Я тоже, Ларри. Я тоже не знаю, что нам делать… Я тоже сломался. — дрожь в голосе прошла после сна, но его хрипота никуда не уходила. — Знаешь, давай… Просто это забудем? Будто не было никаких наркотиков, вечеринок, одиночества и прочего. Просто…забудем. — его лицо съехало ближе к мордашке Фишера, и носом он тыкался уже в его ухо, после и щеку.       Сал послушался любимого. Он закрыл глаза, поднял голову вверх и тихо-тихо шмыгнул носом. Выкатилось пару последних слезинок и он вновь захотел говорить с Джонсоном. Говорить, говорить, говорить, пока не выговорит ему все те слова, что хотел, когда был один. Голубоглазый повернулся лицом к Каштанке, обхватил руками его шею и притянул лицо к своему, робко касаясь губ своими. Ни он, ни кто-либо ещё теперь не посмеет разрушить связь между ними. Неожиданный для металлиста поцелуй кончился через пару секунд, после чего Сал заговорил: — Знаешь, сколько раз я кричал о том, как ненавижу тебя? Я кричал эти слова столько раз, что начал задумываться, правильно ли они звучат… Но сразу после слов о ненависти я заливался криком и слезами, потому что лгал себе. Лгал о том, что больше не хочу тебя видеть, что ненавижу, что разлюбил из-за обиды. — невольно выкатилось ещё пару маленьких слезинок. — Сал… Как же… как же тебе не повезло, что ты остался со мной… Ты хоть знаешь, сколько боли я могу ещё тебе причинить? Сколько я ещё буду делать тебе больно…? Я обещал себе, что…никогда и ни за что не стану причинять тебе вред… Как видишь… Кажется, я обманул сам себя. — тихо проговаривал Джонсон, прижимая голубоглазого к себе. — Помолчал бы, вредитель. Сам ведь сказал, что отпустим это. — ладонь голубоглазки легла на щеку металлиста. — А теперь…отпусти меня, я хочу наконец принять душ.       Мальвинка взял чистую одежду с сушилки, забежал в ванную комнату и попытался прийти в норму, приняв душ. Фишер смотрел в зеркало и думал, как же он мерзко выглядел до того, как привел себя в порядок. Чёрт, он дал себе обещание, что больше так себя не запустит. — Думаю, стоит заказать пиццу или что-нибудь ещё. — Джонсон держал в руке телефон, уже набрав номер доставки. Он сделал заказ на две пиццы разного вкуса и направился на кухню, чтобы сварить парням вкусного кофе.       Через полчаса доставка прибыла к двери квартиры. Ларри открыл дверь, красуясь шикарным телом перед курьером ниже него ростом, ибо футболку он так и не надел. Парень спокойно оплатил заказ, смотря на приподнятые в лёгком удивлении брови курьера, забрал коробки с пиццей и спокойненько пришёл с ними к дивану, после чего поставил их на столик. Фишер уже приготовил кружки для сваренного кофе, разлил по порции вкусного напитка парням, забрал и принёс его в гостиную, где уже удобно устроился Джонсон с пледом. — Приятного аппетита, Принцесска. — с тихим смешком Ларец откусил половину куска пиццы, тщательно прожевал, запил кофе и продолжил смотреть уже в экран телевизора.       Как ни в чём ни бывало парни поели вкуснейшую, но сука до ужаса вредную пиццу, выпили вкусный кофе и уже после принятия пищи обнялись за просмотром телика. Вот будто и не было ничего из того, что происходило день-два-неделю назад. Это даже к лучшему. Пусть так, нежели они лежали бы порознь в разных комнатах и сожалели о содеянном. — Сал…? — вопросительно кивая головой на бок, Джонсон смотрел в глаза Мальвинке, переползающему к парню на колени. — Ну что ты на меня так смотришь…? Я просто хочу…кхм…посидеть так… — на лице блеснул румянец, жар которого переходил на всё тело. Фишер прикусил нижнюю губу, когда смотрел на джонсоновские губы, по которым так скучал. Голубоглазый хотел накрыть его пухлые и сочные губки своими в лёгком, пока что ни к чему не ведущем, поцелуе. Хотел, но лишь вздыхал, смотря на них, и обнимал парня за шею. — Без вопросов. — видя эту жажду своих губ, металлист облизнулся и высунул кончик языка. Сал почувствовал предательскую тяжесть внизу живота, а сердечко делало ванильного жанра «тудум». — Боже… — Мальвинка раздражённо закатил глаза.       В этот же момент он впился в губы парня, наслаждение, получив которое от сладкого после кофе поцелуя, накрыло его с головой. Тихий довольный стон сорвался с губ Джонсона при движении Фишера на своём паху. Голубоглазка с ухмылкой перевёл взгляд на бугорок, появившийся внизу из-за него, после вновь затягивая металлиста в поцелуй. Руки Мальвины блуждали по обнажённому телу Каштанки. Губы цеплялись друг за друга, не желая отпускать друг дружку. Джонсон свои руки в покое тоже не оставил, попросту переместил их на бедра Принцесски и частенько, хоть и не сильно, сжимал их. — М…М-м-мх… Ла… Ларри, может…остановиться? Пока не поздно… Не надо так… Аа-ах, перестань это делать, Ларри… — по-обычному холодная рука металлиста медленно двигалась по возбуждённому члену Мальвинки. Здравого смысла не подвезли, простите. — А что, если не перестану? — с ухмылкой тот чуть сжал руку и посмотрел Салли в глаза. — Я…тогда я буду делать также. — уже показательно положив лапу на тот самый бугорок, Фишер простонал, прикусив губу. — М-м-м… да без вопросов. — Джонсон притянул свободной рукой парня за подбородок и укусил губу, что тот прикусывал без конца, углубляя это в поцелуй.       Как голубоглазка и сказал, в ответ на неповиновение Джонсона он стал делать то же, что и он. Проник руками под его шорты и обхватил ими пульсирующий член. Приятные ощущения накрывали обоих во время довольно странной процедуры. Хотя, почему странной, вполне обычная парная дрочка, пф. Карие глазки Каштанки немного закатились после довольного вздоха Фишера и он кончил вслед за голубоглазым. — Ларри, ты… блять… вот ведь мудила. — тихо шептала Мальвина, прижимаясь телом к парню.