Давай закончим это вместе?

      В ту неделю, что Фишер вёл подготовку металлиста к экзамену, они почти не нежились вот так, как в последний раз. Джонсон всячески пытался прилипнуть к Салли, заобнимать, зацеловать, но… Тот брыкался и твердил всё только о школе, экзамене и важности образования. К темноволосому частенько захаживал Дин, который пытался втюхать ему очередные колёса. У него получалось, конечно, но Ларри закинулся ими только один раз. — Ларри? Ты у себя? — рано утром, перед школой, Сал стоял у двери в комнату Джонсона, которая, что странно, была закрыта. Он пилил взглядом наклейку «keep out» и почему-то вспоминал, как когда-то, впервые, стоял здесь и входил в его комнату первый раз. Знакомство, совместные вечера, ночёвки…черт, нет. — Ларри?! Блять, Джонсон, проспишь!       Фишер психанул, словил себя на мысли, что мог бы зайти с заднего двора, но…почему-то не захотел. Он стоял так ещё пару минут, избивая дверь и крича, чтобы тот выходил по-хорошему. Оглянулся он уже на дикий хохот Джонсона в гостиной. Он не спал сегодня, поэтому сделал ахеренный завтрак и смотрел телевизор до прихода голубоглазого. А потом просто вышел через свою комнату на улицу покурить, вернувшись уже через главный. Он забыл, что дверь захлопнулась. — Ты…Мудила или когда? — обиженно буркнул Сал. — Потому что. — такой же бессмысленный, как и вопрос, ответ.       Парни позавтракали, обсудили домашку и предстоящий им сегодня пробник, взяли паспорта и потопали на пробный экзамен. Джонсон до последнего надеялся, что им попадётся одна аудитория, но, к сожалению, не тут-то было. Он крепко обнял Сала, пожелал ему удачи и понял, что…всё будто вылетело из головы. Навеселе он зашел в аудиторию. Поджал губы, зажмурился, посидел так пару секунд, подписал КИМ. Все приступили к выполнению.       Четыре с половиной часа спустя.       С пустым, безэмоциональным лицом темноволосый стоял на пороге апартаментов и курил уже четвёртую сигарету. Да, он написал пробник хорошо, просто…что-то в нем щелкнуло и эмоции временно отключились. Видимо, от стресса. Подростки, как-никак, хрупкие существа, ничего страшного, это пройдёт. — Слушай, там Дин с Джерри… Ну… Они как бы снова в мире живут, так? А значит наши совместные посиделки в силе… Пойдёшь со мной? — заходя издалека и прощупывая почву, металлист зазывал друга на попойку. — Пф-ф-ф, Джонсон, ты серьёзно? — Салли выхватил из его губ сигарету, сделал затяжку и белая бедняга упала на асфальт. Выпущенный прямо в лицо темноволосому дым заставил его слегка зажмуриться. Металлист почувствовал руки Фишера на своей шее. — Идти к тем, от кого пытался убежать? — И от кого же я пытался убежать, Сал? — он нахмурился и свёл брови. Руки Фишера взял в свои и медленно опустил их. — От них, Ларри. От Дина, Джерри, Нэйтона, Сары и прочего дерьма. Посмотри на себя. Посмотри на себя, Ларри. — Мне не за чем, чёрт возьми, смотреть на себя. — голос стал в разы громче, но мимика не менялась. — Просто ответь, согласен ли ты пойти со мной. — Да, я пойду. С условием. С условием того, что ты не притронешься к колёсам и даже смотреть на них не будешь. Ясно? — голубые фишеровские глаза смотрели в, казалось, бездонные, почти чёрные глаза Ларри. — Посмотрим. — коротко ответил тот и вошел в апартаменты.       В дом Дина парочка вошла с абсолютно противоположным друг другу настроем. Темноволосый слегка улыбался, сжимая губами белый фильтр и делая затяжку, а вот Фишер грустным, убитым взглядом осматривал недодрузей. — Привет. — сухо промямлил голубоглазый, проглотив ком в горле. — Ты чего такой недовольный, Мальвинка? — Сара обняла его за плечо и потянула парня за собой, чтобы усадить его за стол на кухне. Девушка вручила бутылку пива в руки голубоглазого и взглянула на его прикрытое маской лицо. — Рассказывай. Остальные всё равно в гостиной. — Я просто не хотел сюда приходить, понимаешь? Все предыдущие визиты кончались плохо. С этим тоже что-то будет не так. Уверяю тебя, они снова… — Нудишь да и только. Хватит беситься и иди к нам. — цокнула, перебив парня, Сара, и хлопнула дверью на кухне. Сал остался один. — Да пошла ты. — шепотом сказал Фишер.       Сухие губы впились в горлышко бутылки совсем без страсти, как обычно делали это в поцелуе с металлистом, жидкость быстро побежала к желудку и начала согревать. Почти не отрываясь он опустошил бутылочку чёрного козла, поднялся и пришел таки к остальным.       Джонсон держал что-то в ладони. Сал стоял в проходе и почти не видел его за спинкой дивана. Разве что верхнюю часть шевелящейся головы. Ларри запрокинул её, в рот улетело несколько таблеток, которые он обещал не принимать. Темноволосый рассчитывал, что Фишер пробудет на кухне ещё немного, дабы не спалиться, но… Увы. Мальвинка простоял в тени несколько минут, поджал губы и, наконец, вошел в гостиную. — Есть что-то крепче вашего ебаного пива? — голубоглазый встретился взглядами с Джонсоном и ухмыльнулся ему назло. Стоп, что это? Что у темноволосого за херня над губой и под носом? Это, блять, порошок? Серьёзно, мать вашу? — Конечно, чувак. — Джерри вручил бутылку виски в руки голубоглазого друга. — Эксклюзив для тебя.       Гордость взяла верх. К концу «банкета» всех настолько развезло, что домой пришлось почти ползти. Металлист под диким кайфом от снежка, бухла и колёс. Мальвинка мог стоять на ногах, потому нести пришлось не только свою бренную тушку, но и тельце своего блядского парня. — Спи, тварь. — с долей ненависти в словах Сал буквально швырнул Джонсона на кровать в его комнате. — И даже не думай просыпаться с ломкой. Я съезжу по твоему лицу битой, если будешь скулить и просить прощения. Ебаный наркоман. Такой же, как твои дружки.       В ответ на всё сказанное Фишером Ларри проскулил, поржал и поднялся, усевшись так. Минут десять он смотрел в стену, что-то выискивал в ней взглядом, улыбался ярче и сдерживал смех. Парень будто вёл немой разговор с тем, кого и вовсе нет. Разве что только для него самого это «что-то» существует в стене. Дыхание стало быстрее, глаза забегали. Из носа побежали две дорожки крови, взгляд затуманился. А красная жижица продолжала течь по губам и подбородку металлиста, падая на простынь. Голова дернулась в сторону и взор кайфующего от жизни Ларца уставился на полуголую Мальвину, голова которого просовывалась в толстовку, а тело извивалось, чтобы в неё заползти. М-м-м, прекрасная жертва. Ну, а что? Пока этот торчок втыкал в стену какой уже по счёту десяток минут он решил не терять времени и приготовиться ко сну. Да, в одной комнате с этим полудурком, да, потому что мало ли что он натворит, если не заснёт. Так будет хотя бы какая-то возможность остановить его чёртов БУНД. Джонсон слегка высунул свой проклятый язычок, облизал губу и закусил её, не рассчитав силу. Кровушка побежала и из неё. Фишер, что только что просунул голову в толстовку, немного…ахерел от кровавой морды дружка. — Ларри, твою мать, придурок! — паренёк схватил полотенце, которое лежало на тумбочке у кровати из-за частой крови из носа. Оно и без того было окровавленным, вот вам и новая порция.       Фишер кинулся старательно утирать кровь с лица и шеи овоща-металлиста. Кареглазый довольно улыбался и смотрел прямо в глаза Мальвинки. Безусловно, взгляды встречались, но Сал не придавал этому значения с самого начала. Он последний раз утёр джонсоновский нос и и попытался подорваться с кровати, чтобы найти в ванной перекись, губу всё же нужно обработать, мало ли, какую херню он кинул себе в рот. Но вместо того, чтобы свободно встать, он наконец понял, чьи руки его прижимали всё это время к себе. Он понял это, мать вашу, только сейчас. Ухмылка сверкнула на лице металлиста. Свежие дорожки стекли вниз из носа, по губам и вновь на простынь. — Ларри…почему ты сделал это снова? — фишеровская лапка невольно скользнула на щеку металлиста, поглаживая её и притягивая лицо парня к себе. Сал смотрел на то, как дергаются зрачки Ларри, и пребывал в легком шоке. Он никогда не видел подобного дерьма. Его глаза были красными, сильно слезились и не могли сосредоточиться на одном. — Почему…ты ведь обещал мне, Ларри. Ларри, мать твою, почему?! — Потому что мне скучно жить и я хочу веселья. А ты не понимаешь меня. — лица парней максимально приблизились друг к другу. Нижняя губа Джонсона соприкоснулась с губой Сала. Вкус крови переполз к последнему вместе с только что завязавшимся поцелуем. Дело в том, что Мальвина этого явно не хотел. Сопротивлялся, как мог, но тушка металлиста уже прижала его к кровати и нависла сверху, капая на бледное личико своей кровью. — От…отпусти… Отпусти меня. Отпусти, я сказал! — из глаз выбежало пару слезинок. Он точно не хотел даваться вот такому кареглазому на растерзание. Ни за что. Ларри его всего-навсего поцеловал и попросту резко повалил, так как больше не мог держать тело на весу, но… — Не трогай меня. Не обращайся со мной, как будто я шлюха! Я не вещь!       Голубые глаза закрылись, по щекам потекли слёзы. Сильные руки потянули Салли наверх. Он невольно открыл глаза и посмотрел на парня. Даже будучи в таком состоянии Джонсон посмотрел на него слишком уж адекватно и сказал: — Я не причиню тебе вреда. Я поклялся. Никогда. И ни за что. Я не трону тебя, пока ты сам этого не захочешь. — Ларри освободил запястья Сала из своей хватки и мягко уронил его на подушку. — Оставайся здесь и не ходи ко мне.       Парень взял бутылку джина и zip-lock пакетик из-за кровати с разного цвета пилюлями, накинул на голый торс куртку, захватил пачку сигарет, телефон, зажигалку, после благополучно съебывая из своей комнаты в домик на дереве. Сначала Салли было обрадовался и расслабился, что укуренный дружок его покинул, но после первого прошедшего часа одиночества в его комнате стало далеко не весело, честно говоря. Он лежал комочком на кровати металлиста, обнимал подушку и терся о неё мордой, как делал это с плечом Ларца, вдыхая тот самый запах его собственного мужика. Хоть этот придурок и напугал его, но…не волноваться за него не получалось. Постоянно всплывающие в голове мысли о том, что он может делать один, в домике на дереве, да ещё и в таком состоянии. Они просто не позволяли Фишеру заснуть.       Зато металлисту было хорошо. На максималках своего безудержного одиночного веселья он глотал таблетку за таблеткой, вглядываясь в неё перед употреблением, а сверху шлейфовал её глотком джина и крепкой ментоловой сигаретой. В глазах всё плывёт, дозировка вот-вот превысит возможную, мелькают разные образы, силуэты, фигуры, они повсюду. Под утро сил почти не оставалось. Разведя руки в стороны, как мать его чертов Иисус, стоя перед окном и держа в зубах сигарету, Джонсон смотрел в потолок пустым взглядом. Усталость взяла верх. Кареглазый хотел было развернуться, чтобы пройти к кровати, как из рук выпадает почти пустая бутылка джина и разбивается. Ноги подкашиваются. Видимо, тело захотело подражать этой упавшей бутылке. Обе ладони, а потом и локти, приземляются и скользят по осколкам и жидкости, большая часть из них впивается в кожу, остальные лишь царапают. Металлист непонимающе взглянул на руки, попытался сжать кисти в кулаки, потерпел неудачу и заскулил. Боль пронзает всё тело от мест многочисленных ран. Сознание не выдерживает больше находиться в этом мире. Пол домика будто уплывает из-под Джонсона, стены стискивают его и он проваливается в сон. В луже крови, которая продолжает течь, вперемешку с алкоголем. Рядом тлеет недокуренная сигарета. Полуголый металлист лежал на до жути холодном полу домика, постепенно бледнея от холода.

Салли:

      Твою мать, Джонсон…ты ушел от меня почти пятнадцать часов назад. Что там с тобой вообще? Живой, не? Трубку не берёт, дверца в домик заперта. Я блять сейчас изведусь просто! Ларри! Какого черта, ну возьми ты чертов телефон… Быть не может, что ты его не услышал до сих пор. Ебаный наркоман, ненавижу тебя, блять!       Прошло ещё шесть часов. На часах сейчас 20:19. Глаза металлиста долго не могли открыться, уши слушали яростный звон телефона на протяжении полутора часов, было несколько тщетных попыток подняться с закрытыми глазами, но не выходило от слова «совсем». Ларри протер их тыльной стороной разогнутой ладони и удивился, отчего они так сильно болят и что в них воткнуто. Минут пять он смотрел на запекшуюся вокруг и на себе кровь. У висков от шока запульсировали венки. Парень взял куртку, телефон и пачку сигарет в руки через всю гребанную боль, открыл дверцу и выполз из домика. На улице так прохладно… Тело металлиста бешено тряслось и дрожало. Мурашки успели охватить кажется и мозг, пока он шел в свою комнату. Парень быстро забежал в ванную, залез в душевую и наконец смыл с себя всю пыль и прочую херню, что собрал телом на полу домика. Осколки из ладоней он доставал настолько аккуратно, насколько мог себе это позволить в своём шатком сознании. Раны были обработаны и руки по локоть он довольно плотно так забинтовал.       Утро следующего дня было не таким, как хотелось. Мама кареглазого вернулась на несколько дней раньше. «Обрадовала» его своим приходом свежими блинчиками и вкусным кофе. Ломка придет не так скоро, так что…вполне можно позавтракать с мамой. Вот только алкашкой и сигаретами несёт, плюсом ко всему, ладони и локти слишком сильно палились. Хотя, под толстовкой этого почти не было заметно. Джонсон с натянутой улыбкой позавтракал в компании матери, удалился в ванную, принял душ, переоделся и, наконец решившись пойти к Мальвинке, захватил всё нужное и потопал в направлении его квартиры. — Сал? — звон в дверь. — Откроешь мне? — Пошел вон. — Фишер открывает дверь и смотрит в джонсоновские глаза. — Пошел вон, я сказал. — Салли, да подожди ты, блять, пожалуйста! — Ларри стоял, опуская голову с синяками и царапинами на лице вниз, прятал руки в карманы куртки, голос хрипел и слегка вздрагивал, когда тот произносил имя голубоглазки. — Просто не злись на меня. Я не зайду, не переживай. Хотел извиниться.       Джонсон поднял убитое лицо и посмотрел на Сала, практически незаметно дернулись уголки губ в легкой улыбке и сразу же опустились. Он вынул руку, погладил парня по волосам, чуть ярче улыбнулся и, развернувшись, быстрыми шагами направился к лифту, затем выходу из апартаментов, а потом и вовсе почти убегая оттуда подальше. Конечно, такими быстрыми шагами он топал к Дину, что же ещё делать сейчас. — То есть…ты хочешь взять мой мот, чтобы погонять по трассе и выпустить пар? Серьёзно? Знаешь, в твоём состоянии я бы даже ногам не доверял. Ну, вообще-то мне поебать. Держи. — брюнет кинул ему ключи и кареглазка ловко их поймал. — Едь, хули.       Водить металлист умел от слова «нихуя» ровным счётом. Было пару раз, когда он садился за руль этого же мотоцикла, но поездки составляли от силы пару километров туда и обратно. Теперь же ему хотелось вдавить педаль газа и ехать, не зная куда, так долго, пока глаза окончательно не сомкнутся. Ключи вставлены. Зарычал мотор. На дорожку он выкурил сигарету, поместил пачку и зажигалку в карман и достал из него телефон. Написал Фишеру смс, что если вдруг он захочет его видеть, то он приедет в ту же секунду. Ещё раз извинился и убрал телефон в тот же карман. Застегнул молнию на нём, сел на прекрасного матового чёрного цвета мотоцикл и улыбнулся предстоящим покатушкам. Ради сохранения своей убогой жизни Джонсон поправил хвост, завязал его в пучок и напялил на голову шлем. И вот, вот оно, наконец-то, желание исполнилось! Педаль в пол. Резкий срыв с места и дыбы. Парень еле-удержал руль, чуть не свалился и знатно так испугался такого рывка. Хотя…было что-то прекрасное в этом страхе. Да, определённо, это так. Так прекрасно. Скорость росла, к счастью, дорога всё ещё была пуста. Изредка получалось вполне хорошо справиться с «пятаками» и прочими финтами, но порой это заходило слишком далеко и становилось почти неконтролируемым. Хотелось получить больше энергии, больше страха, больше этого кайфа, чёртового адреналина, да! Да, чёрт возьми! Прямо сейчас на глазах Джонсона появились слёзы. Слёзы гребаного счастья! Он почувствовал себя живым. Настолько живым, что заплакал. Слезы застилали глаза, ничего почти не было видно. Парень накатался вдоволь, проездил весь вечер и всю ночь по дорогам. Решился ехать домой тогда, когда бензин почти кончился, пришлось даже на заправку заезжать, благо в бардачке у Дина было немного бабла на такой случай. — Возвращаю в целости и сохранности. — кареглазый вложил в руки друга ключи и быстрым шагом покинул территорию его дома.

Ларри:

      Какой же кайф. Ка-а-айф! КАЙФ! Лучший день в моей жизни. А теперь спать, срочно спать… пока ломка не накрыла. Интересно, Сал отвечал мне на смс? Проверю, пока иду. Ого.как много сообщений… Ха, и ни одного от него. Стоп, что… Штрафы за превышение скорости? Семь штрафов? Серьёзно блять?! ХА-ХА-ХА, ДИН, ПРОСТИ, НО ДА.       Салли места себе не находил, когда прочёл слово «приеду». В каком это мать его смысле ты блять приедешь? Он нервничал, несколько раз набирал трясущимися руками текст сообщения и также судорожно его удалял. Гордость, что сказать. Только эта гордость не смогла остановить Мальвинку, когда он увидел в окне подходящего к апартаментам Джонсона. Парень выбежал в домашних шортах и майке в подъезд, забежал в лифт, и он сразу же едет в низ. Ларри. С ужасно убитым лицом, уже совсем без улыбки, бинты пропитались кровью из ран, которые открывались из-за дерганий руля. — Где ты твою мать шлялся, придурок?! — бледные кулачки довольно сильно стучали в джонсоновскую грудь. Травмированные, буквально убитые, но сильные руки обвиваются вокруг его запястий, довольно крепко их сжимают и медленно опускают вниз. — Тебе не всё равно? — Принцесска округлил глаза и ещё раз стукнул его в грудь, но уже сильнее. - Я не хочу тебя видеть…       Салли прикрыл глаза, опуская взгляд вниз. Он увидел перебинтованные кисти рук, приоткрыл рот и вновь посмотрел в бездонные глаза парня напротив. Мальвинка искал в них объяснения всему этому, но, к сожалению, Ларри продолжал молчать и смотреть в ответ. Фишер всей своей гримасой дал понять Ларцу, что он сейчас находится в полнейшем ахуе. Темноволосый покусал и без того страдающую губу, быстро перекидывая взгляд на панель управления лифтом. — Не хочешь, значит? Ты своё получишь. Скоро. Очень скоро, малыш. Потерпи немного, ладно? — отчаянная улыбка озарила лицо металлиста. Одной рукой он притянул мордочку Мальвины к своему лицу, наклонившись вниз, и затянул его в мягкий, безумно нежный поцелуй. Будто прощальный… — В каком смысле…что… Ларри?! — лифт поехал вверх, кто-то его вызвал.       Мальвина вообще не понял значение слов и тем более этого поцелуя Джонсона в блядском лифте. Но он чувствовал на губах привкус сигарет и мятной жвачки, которую металлист таскает с собой всегда и везде. Сал сидел на кровати, закутавшись в плед, и размышлял о сказанных словах. Он же не в прямом смысле не хочет его видеть! Да, не хочет, но.просто не таким. Несколько часов его терпение ещё держалось, но позже лопнуло и чувства взяли верх над здравым смыслом. Фишер без стука, но тихо и аккуратно зашел в комнату Ларри.       Джонсон почти беззаботно сидит у холста и вырисовывает новую картину. Часто сгибается и сдавленно дышит, тихо кашляя в платок. Кисти рук и локти ужасно болели, такие раны не так уж и быстро заживают, однако. Всё тело было в синяках. Парень сидел по-обычному в шортах и майке. За полупрозрачной тканью были видны яркие большие синяки, которые он заработал старательными падениями на спину в своём «веселье». Мальвинка проглотил слюнки от такого завораживающего вида. Давненько он не пялил на такого беззащитного и одинокого Ларри. Одинокого…? Да, он выглядит чертовски убитым. — Ларри… — стоило Салу подать голос, как мышцы металлиста заметно напряглись. Кисти сжались в кулаки. Джонсон опустил голову вниз, убрал кисти на подставку и проглотил ком в горле, поворачиваясь к пришедшему. — Что ты здесь забыл? — из-за сильного сдавливания ранки на ладонях безумно заболели, несколько вновь начали кровоточить. Джонсон ругнулся себе под нос и отвернулся обратно к холсту. — Что с тобой произошло, боже… — Мальвинка был в шоке от травм парня. Он медленными маленькими шажками приближался к кареглазке, сидящему у холста. — Ты обрабатывал это… вот это всё? — Нет. Кроме ладоней и локтей. — боль в сердце никак не утихала. Речь идёт не о той «боли» после ссоры или что-то в этом роде, нет. В прямом смысле боль. Колёса + энергетики + кофе = пизда рулям. — Зачем тебе это? — Ларри, что ты с собой делаешь… — Мальвина медленно поднес свои руки к широким плечам Джонсона, аккуратно обняв их.       Теплые ладони скользили по джонсоновскому телу от плеч и вниз по груди, возвращаясь назад и повторяя движения. Сал специально проходился руками по ссадинам и синякам. Темноволосый сидел, смотря в пол, и кусал губы от боли в теле. Даже без касаний Фишера терпеть её было практически невозможно, что уж говорить о нынешних ощущениях. Как только мог металлист сдерживал всю свою возмущенную натуру и пытался продолжить рисовать, но Принцесска снова и снова то опускал руки парня, то аккуратно забирал из его рук кисть и убирал её на место. Пока металлист сидел, отвернувшись в сторону, из глаз Мальвины катились слезы и падали на пол. — Салли, перестань. Для чего ты пришёл, если не хочешь меня видеть? Зачем, а? — с обидой в голосе Джонсон развернулся на голубоглазого, посмотрел ему в глаза и замер. Будто искал в них хоть что-то, за что можно зацепиться и выбраться из кучи с дерьмом, в которой он сейчас находится. — Я не могу…в одиночестве…я не хочу…вот так… — глотая слова, с дрожью в голосе, продолжая лить потоки слёз, Сал смотрел в бездонные глаза металлиста, плакал, плакал и плакал. — Я просто не хочу…чтобы ты продолжал это всё… Я хочу, чтобы было как раньше. Чтобы всё было… как обычно. Как раньше, Ларри… — Перестань плакать, пожалуйста. — наконец-то металлист поднялся и выпрямился.       Джонсон похрустел спиной, прогибая её. Было чертовски больно ребрам, да всему, черт побери, телу. В нём будто не осталось сил. Совсем. Полное истощение. Слегка холодная и почти неподвижная из-за боли ладонь легла на щеку Мальвинки и стала утирать бегущие по ней слезы. Фишер уже не мог держать себя в руках. Начал громко всхлипывать, обнял Ларри и прижался к нему. Сжимал его в своих объятиях со всех сил, как только мог, зарывался носом в любимую грудь и оставлял на домашней белой майке мокрые пятна. А он терпел. Хоть всё тело и болело до жути. Пусть, пусть всё останется так, как есть. Металлист ответно обнял свою принцессу, погладил его по спине, ласково и нежно. Голубые глаза вновь смотрели на лицо Джонсона. Тонкие губы, невольно дрожа и жадно хватая воздух, слегка расплылись в улыбке. Какой-то слишком счастливой улыбке, как казалось. Но на самом деле…что ему ещё нужно? Он рядом с Ларри, а значит, что счастлив. Пока его обнимает любимая скотина, Фишер чувствует себя куда лучше. Пока он рядом. — Ларри... — бледные фишеровские ладошки притягивали морду Джонсона к своей. Сал смотрел ему в глаза, приближаясь к губам. Но металлист повернулся чуть в сторону и выпрямился. — Прости меня. Правда, прости. Не знаю, как ты терпишь такого выблядка вроде меня. — отстраняясь в сторону, сказал Джонсон, и поджал губы, явно начиная злиться на все свои ебанутые поступки.       Резким движением Мальвинка развернул парня к себе, сам развел и чуть поднял его руки, запрыгнул на него, обхватил ногами и жадно вцепился губами в губы. От неожиданности металлист качнулся назад и смачно ударился в стену спиной. Громкий возглас. Тяжелое дыхание. Пока кареглазый пытается стерпеть боль, фишеровские губешки берут желанное и не отрываются от темноволосого ни на секунду. Ещё больше разболевшаяся спина и руки автоматически уходят на второй план. Да всё, мать вашу, уходит нахуй, если рядом находится Мальвинка. — Тш-ш-ш, ты чего…чего ты опять ревёшь? — количество слёз Принцесски в поцелуе всё увеличивалось, пока он окончательно не разревелся вновь. — Я боюсь, Ларри. Я так боюсь навсегда потерять тебя. — уже без поцелуя голубоглазка с силой вжимается в парня, обнимая его, и зарывается в шею металлиста. — Поверь, Сал, я тоже. Тоже боюсь. — легкие поглаживания по спине помогли Фишеру успокоиться. Ларри переложил уставшую Мальвину на кровать, продолжая гладить по бледному личику тыльной стороной ладони, пока тот не заснул. — Когда-нибудь всё будет хорошо. Но не сейчас. Точно не сейчас. — прошептал перед сном кареглазый и лёг рядом с давно заснувшим парнем.