Давай закончим это вместе?

      Прошло полгода. Полгода с момента, как Ларри безуспешно пытался бросить наркоту. И бросить ему так и не удалось. Но этого нельзя знать Салли. Для него Джонсон давно завязал. Фишер был рядом. Настолько рядом, что переехал к Ларри. Они сделали небольшую перестановку с учётом появившихся вещей Сала, вместе обустраивали комнату Джонсона заново. Экзамены были почти позади, осталось дождаться результатов и дело в шляпе. На календаре первое июня. Тепло, зелёная травка, прилетевшие птички, ранний рассвет, красота, одним словом. Вместе с Мальвинкой Джонсону удалось поднатаскать команду и занять первые места во всех турнирах. Школа безумно гордилась ребятами. Кажется, будто их полюбили все. Хотя, были и те, кто ненавидел парней, самой чёрной ненавистью смотрел на них и завидовал. Потому что не у всех есть любимый человек, который всегда с тобой, ни на шаг не отходит, никуда без тебя и твоего мнения. Нет таких, кто любил бы также, как они друг друга. Салли вечерами учил металлиста играть на гитаре. Сам голубоглазка подарил ему электрогитару. Деньги, что часто переводил Генри, не использовались, Лиза отказывалась их принимать. Ей было только в радость смотреть на сына и его парня, знать, что они живут вместе в мире, согласии и взаимности. Да, Старшая Джонсон узнала о парнях. Они решили не скрывать, это было ни к чему. Фишер хотел видеть его на сцене с гитарой в руках, стоящего у микрофона. Мечта Мальвины медленно, но верно осуществлялась. Джонсон быстро учился, разучивал новые песни, приёмы, радовал голубоглазку совместной игрой. Аттестаты получены, что же, не всё так плохо. Оба парня смогли выкрутиться. Фишеровский аттестат идеален, все оценки за экзамены были отличными. Джонсону повезло не менее, круглые четвёрки до безумия радовали его маму. Она и не надеялась на хорошо оконченный девятый класс. Теперь остался только выпускной, прощание с половиной класса, распределение по профилям и…только ждать. Ждать, когда закончится школа, чтобы уехать из Нокфелла. Парочка хотела покинуть этот город, не связывать себя с этим местом больше, не возвращаться к воспоминаниям. Оставалось только ждать. Парни разоделись, как на свадьбу, один красивее другого, а вместе смертельное оружие, несите тряпочки. Выпускной. Темноволосый в смокинге, с аккуратным длинным хвостом, идёт на торжество в школу вместе с парнем, держа его за руку и улыбаясь, как самый счастливый идиот. Мальвинка в черных брюках и белой рубашке, с галстуком-бабочкой. — Ненавижу торжественную часть, грх. — уставший после поздравлений учителей Джонсон скулил и поправлял галстук, что так не давал ему покоя. Ближе к вечеру будет гулянка, теперь следовало бы пойти домой и переодеться. — Наконец-то можно бухнуть. — Я тебе бухну, собака сутулая. — встав на носочки, Мальвина треснул парню смачного подзатыльника и отбежал в сторону. Намечается «конфликт», да? — Пей, но не как не в себя. Разумно, ладно? — Вот тебе и поздравление с окончанием года, Ларри, да-да, я понял, ясно… — состряпав грустную рожу на входе в апартаменты бурчал темноволосый.       Парни завалились в квартиру, побродили в поисках Лизы и убедились, что та точно ещё на работе. Отлично, есть время на нежности. Они жили тут четыре месяца, но кайфы от совместного проживания ловили до сих пор. Металлист уселся на диванчике, расслабился и прикрыл глаза. Его спокойствие продлилось недолго. Фишер должен был уйти переодеваться, но не совсем справился с этим, похоже. Поздравление, да, Ларри? Держи. Слюной не подавись только. Голубоглазый аккуратно усадил свою прекрасную жопку, что была в одном нижнем и еле-прикрывалась низом рубашки, на колени парня, укладывая руки на его торс и слегка поглаживая его. Яркая ухмылка переползла на лицо металлиста, шикарное зрелище. Сал намотал на кулак галстук и потянул за него, придушивая Джонсона. Приблизился к чужим губам, застыв в миллиметре от них, выдержал паузу и завлек обоих в поцелуй. Воздуха и так становилось меньше, так теперь его вообще практически нет. Жадно глотая кислород, когда Сал позволял это сделать и расслаблял хватку, Ларри бродил своими шаловливыми ручонками по телу Мальвинки. Расстегнутая рубашка, распущенные волосы и отсутствие брюк не могли не заводить. Чертов Фишер, будь проклят с этими выходками. — Ты же понимаешь, что меньше чем через час придёт мама, гадёныш? — Мальвина смотрел в карие глаза Джонсона и ощущал, как сам же на автомате трётся о стояк своей задницей. Ну привычка, что поделаешь. — М-м-м, да, я прекрасно знаю, что она скоро будет дома. Зато тебе, я вижу, это не мешает, да? — рука Джонсона, живя своей жизнью, проникла под нижнее бельё Мальвины. Два пальца медленно, растягивая Фишера изнутри, проникли в него и задвигались там. От ощущений, по которым он безумно скучал, по телу пробежались мурашки. — Ларри… М-х… — металлист продолжал активные движения пальцами, пока яростно целовал шею парня и оставлял на ней следы. — Ларри, мы же…три недели не…       Пока Сал извивался, желая спастись от накрывающей его волны страсти, темноволосого она давно накрыла с головой. Дыхание становилось громче и чаще, слышались глухие стоны Фишера. Горячий влажный язык металлиста проходился по проявившимся засосам. Зубы легонько впивались в бледную нежную кожу, оттягивали и отпускали её раз за разом. Принцесска вдруг закинул голову назад и совсем не сдерживая себя застонал, телом падая на Ларри. Входная дверь распахнулась. Лиза медленно вошла в квартиру и пошла в свою комнату. Фишер испугался и поспешил слезть с колен парня, хотя Старшая Джонсон даже не показалась в гостиной. — Чёрт, не вовремя… Я не хочу останавливаться, Сал. — шепотом на ухо Мальвинке сказал металлист. — Идём в комнату…давай, живее, пока она не решила нас накормить и не увидела твой видок.       Полуголая Принцесска быстренько перебежала в их с Джонсоном комнатку. Металлист вошел в комнату и прошел к тумбочке, открыл ящик «Х» сами знаем с чем, достал презерватив, после направляясь к двери. Закрывшись в комнате со своей добычей, Джонсон схватил парня за запястье, потянул в сторону и вжал его мордой в стену. — Ты должен быть очень тихим мальчиком, ладно? Иначе нам с тобой не отмазаться. — прижимаясь пахом к заднице Фишера, металлист шептал ему на ухо и мимолётно целовал оголённое плечо. — Ларри, ты уверен, что нам стоит сейчас…? — Сал чувствовал чужую руку на своей пояснице, что давила на неё и заставляла прогибаться в спине. Голубоглазый чувствовал, как в него упирается возбужденный член Джонсона. Он уже успел пожалеть о решении подразнить парня. — Нам ведь ещё в ресторан идти… Л-Ларри… А-ах… Стой, нет…Не. Ларри! Нет, Ларри! — Принцесска…тише. Мы договаривались. — Металлист завел руки голубоглазого ему за спину, сжал чужие запястья своей лапищей и медленно, растягивая удовольствие, начал проникать внутрь хрупкого парнишки.       Все силы, что оставались после долгой церемонии поздравления, буквально улетучились. Мальвина закатывал глаза при любом движении Джонсона в нём, ртом жадно хватая воздух, выгибал спину то ли от боли, то ли от дикого кайфа и сдерживал свои стоны, как мог. Кусал пальцы Ларри, когда тот зажимал ему рот рукой, пытался прижиматься лицом к стене, чтобы закрыть рот, но сдерживаться всё никак не выходило. Особенно после того темпа, которого стал придерживаться металлист. Последний буквально вдалбливал его в прохладную стену, придерживая руками за бедра, не давал голубоглазке никакой передышки, стало уже плевать даже на то, что дома находится мать. В дверь постучали. Это была Лиза. К счастью, сейчас Сал молчал. Под страхом, конечно, что их застанут. — Мальчики, я на столе оставила вам денежку, сама пойду в ресторан к остальным родителям, хорошо? — Старшая Джонсон стояла и улыбалась у двери. — Хорошо…мам… Иди уже… Иди… — глухо и прерывисто, толкаясь в Фишера на всю длину, ответил «послушный сын» — У вас всё в порядке? — взволновалась от тона сыночка мать. — А-ах…ха-а…д-да…да… боже, да…- запрокинув голову назад, простонал в голос тот, а уж потом опомнился и ответил. — Да, мамуль, всё…хорошо-о… — Точно? — женщина нахмурилась, примерно рисуя в голове картину происходящего за дверью. — Да! — из-за того, что Фишер изнутри сжимался от страха перед матерью своего парня, Джонсон кончил раньше ожидаемого и громко вскрикнул.       Мама металлиста смутилась, слегка хихикнула и поспешила удалиться. Парни же переместились на кровать. Кареглазый всё ещё почти одет, не считая наполовину расстёгнутой рубашки и спущенных брюк. Синевласка заполз на парня, усевшись у него на поясе, расстегнул до конца и снял по плечи помеху в виде рубашки, и припал губешками к его ключицам. Не только же Джонсону оставлять на голубоглазке метки, правда? Металлист копошился рукой в волосах своей любимой Мальвинки, переводя дух от таких спортивных упражнений у стены, смотря в потолок и ухмыляясь всей пиздатости ситуации, как чёрт. Фишер поднял голову на парня, посмотрел ему в глаза, нависая над лицом, и жадно вцепился в джонсоновские губы. Языки жили своей жизнью, хаотично сплетались друг с другом, губы почти не отрывались друг от друга. — Ларри…? Что ты… Чт…погоди, что… — никуда не исчезнувший стояк кареглазого упирался в явно неготовую к этому факту задницу Фишера. — …один вопрос: какого чёрта, Ларри? — А что такого? Ты же знаешь, что мне мало… — взгляд Джонсона говорил сам за себя. Хочет больше — возьмёт. — Блять, Ларри, нет…не см… — попытка возразить желанию похотливого животного прервалась внезапным проникновением, что вызвало немалый шок вперемешку с приятными ощущениями. — Да, Салли, да. Определённо да. — ухмыльнувшись, тот резко толкнулся глубже, наслаждаясь стонами партнёра, которые тот уже не сдерживал.       Кто ж знал, что короткий срок воздержания превратит мимолётные потрахушки в три часа полнейшего пиздеца. В глазах Мальвинки всё плыло и кружилось. Он лежал в объятиях своего мучителя, закинув на него ногу и прижимаясь так сильно, насколько его состояние ему позволяло. — Черт возьми, Джонсон…что это блять было? — через полчаса Принцесске стало легче и он уже чувствовал землю под ногами, в состоянии шатко, но стоять на них. — Восемь букв. Три слога. Не-до-трах. — медленным шепотом на ухо ответил металлист. — Понял, больше из душа тебя и твою руку торопить не буду. — шутка на этот повод была лишней. Смачный шлепок по заднице Мальвинки заставил его дернуться и раскаяться в словах. — Ауч, больно! — Мне тоже больно, когда меня динамят, усвоил? — темноволосый поднялся и сел в кровати, делая вид обиженки. На самом же деле он понимал, что парни на полчаса опоздали к началу их с классом торжества. — Иди в душ, переодевайся и пойдём бухать.       Салли поднял свою прекрасную жопку, на которой проявлялись нехилые синяки и кровоподтёки от ремня, и повилял ей в направлении ванной. Хищный, буквально голодный взгляд Джонсона проводил любимую задницу до самого душа. Пока парнишка моется, Ларри менял серьгу в языке. Теперь на нём красовалась штанга с черепком, м-м-м, красота. Темноволосый устал ждать, пока Принцесска наконец выползет из душа. Он зашел в ванную комнату, которую Сал никогда не запирал, будучи наедине с Джонсоном, в надежде, что хоть один раз он его ослушается и зайдёт туда без стука. Что же, мечты сбываются, как говорится. Фишер испугался, когда шторка, отделяющая его от внешнего мира и чужих глаз, вдруг стремительно поползла в сторону и распахнулась, выронил шланг, из-за чего поток воды окатил металлиста с головой. Кареглазка стер с лица воду, подняв шланг, и громко засмеялся. Он уже сам домыл Мальвину, словив эстетический кайф, выгнал его из ванной и в три раза быстрее принял душ сам. — Готов? — придерживая полотенце на поясе одной рукой, Джонсон доставал вещи из шкафа. — Да, готов. — Фишер стоял за спиной парня и улыбался, разглядывая его отражение в зеркале напротив.       Смуглого цвета влажное тело, по которому до сих пор сверху вниз сбегают прохладные капельки воды и впитываются в полотенце, что было завязано на бедрах. Фишеровский поглощающий взгляд был замечен Джонсоном. Темноволосый посмеялся, сбросил полотенце с себя и принялся одеваться. Взглядом Мальвина следил за движениями парня, окидывая им всю площадь любимого тела. С одеждой покончено, наконец-то, боже. Ларри загреб в рюкзак всё, что обычно носил с собой, взял пачку сигарет, телефон, Фишера за руку и удалился из апартаментов. — А вечера всё ещё прохладные. Не замерз? — Джонсон слегка замедлил шаг, собираясь снимать джинсовый куртец, чтобы отдать его Фишеру. — Нет. Эта толстовка тёплая. — Сал кивнул ему, мол, не нужно. Кивнув в ответ Мальвине, парень вернулся к привычной скорости шага.       На банкете они встретили одноклассников. Родители были в соседней вип-комнате. Казалось, что алкоголя в зале с парнями было в раза три так больше. Там же был и Дин, и Джерри, пусть те и совершеннолетние давно. Они пришли, чтобы позволить металлисту развлечься на максималках. Ну и самим было бы неплохо отдохнуть. Сначала всё было более-менее культурно, пили раз в двадцать минут, шутили адекватные шутки, иногда танцевали отбитые танцы и всё на этом. Пока Салли был на танцполе с некоторыми ребятами из класса, Святая Троица Наркоманов позакидывала в себя солидную дозу колёс и словила трипы. Темноволосому вставило меньше остальных в силу количества.       Пришёл Сал. Джерри с Дином были в курилке. Ошарашенный волной непонятных ощущений, Джонсон улыбнулся пришедшей Мальвинке. В общей вип-комнате для класса были сейчас только Рыжик, металлист и Принцесска. В голове кареглазого всё отдавалось эхом, любой звук, даже шорох, становился всё громче и оглушал. Цвета и свет становились то ярче, то тускнее, расплывались, смешивались. Когда к Джонсону подсел голубоглазка, он почувствовал аромат его духов так ярко, что попросту начал задыхаться и кашлять. Мальвина слегка приобнял Ларри и повернул его голову на себя. Так он обычно делал, когда хотел поцеловать металлиста. Всё ясно. Чёртов Джонсон. Последний, по привычке, двинулся впёред, он ведь ждал поцелуя. Но не голубоглазка. Сейчас ему было нужно другое. Его глаза. Зрачки до безумия широкие, глазное яблоко красновато. Принцесска вспыхнул гневом моментально. Замахнувшись, влепил темноволосому смачную пощечину, оставив красный след, и пересел ближе к рыжему. В итоге, почти бессознательный Джонсон сидит в вип-комнате один и продолжает глушить вискарь до самого закрытия, предоставленный всем Дином и Джерри. Почти все уже разошлись. Остался тот треклятый Дин со своим ёбаным предложением сесть за руль байка. Ну пиздец, ребят, до свидания целый череп.       Через всю свою неосторожную блядскую рискованность металлист подъехал на чудом уцелевшем спортбайке к апартаментам. Пока Ларри пил и, так скажем, расслаблялся, Фишер сидел в их комнате и плакал. В какой-то момент от сорвался, взял сменные и спальные вещи, телефон, сигареты и ключи от его с отцом квартиры. Поднялся на четвёртый, зашел в квартиру, сразу же закашлявшись от ударившей в нос пыли. Металлист, стараясь делать это тихо, зашел в свою комнату через задний двор, лег на кровать и понял, что кое-кого здесь нет. Постель холодная и заправленная, значит, Фишер явно не в туалет ушел. В панике Ларри обшарил весь дом, передвигаясь как блядский слизень вдоль стеночек. Он набирал номер парня около десяти раз, но тот не брал трубку. — Салли… Почему ты…здесь… ? — неадекватному взбрело проверить прошлую квартиру Фишера, что было верным решением. Стоя в метре от подоконника, на котором сидел Сал, поджав ноги к себе, Джонсон смотрел на голубоглазого, но не смел двигаться. Фишер просто пилил его гневным, обиженным, воспалённым взглядом. — Скажи, Ларри…тебе плевать на мои слова? Тебе плевать на меня? Сколько раз ты давал слово и тут же его нарушал… ? — из глаз выкатилось и упало на белоснежный подоконник несколько слезинок. — Нет, Сал, о чём ты…? Причём здесь это, я не…не понимаю. — заикаясь, но выговаривая. — Тогда почему ты не слышишь моих просьб больше не делать этого?! — Принцесска закричал и спрыгнул с подоконника. — Сал… Салли… Салли, прошу, не плачь… Я клянусь, блять, клянусь всем, я больше ни грамма в рот не возьму! Только не плачь, прошу! — Джонсон поспешил схватить Мальвинку, когда тот пытался убежать из комнаты. Он схватил парнишку, крепко сжав в болезненных объятиях, и не собирался отпускать его не смотря ни на что. Даже на то, что сам голубоглазый вырывался, как мог. — Сал…поверь мне… Если я снова сорвусь — ты уйдёшь. Я не хочу этого, Сал… Сал… Салли… Прошу, тише. Тише. — Ненавижу тебя. — прошептал, уткнувшись в джонсоновскую грудь, Мальвина, вновь всхлипывая и зарываясь носом в белую футболку. — Я тоже себя ненавижу. — продолжая свои слова только тогда, когда Принцесска окончательно перестал бушевать и прижался к Джонсону. — Прости меня…прости, Сал… — Не смей больше этого делать. — тихо, опустив голову вниз и смотря в пол, Мальвинка понемногу успокаивался, стоя в объятиях обдолбанного металлиста.