Давай закончим это вместе?

      Лето. Возможность играть в баскетбол и тренироваться на открытых площадках, и не париться о форме и холоде. Тренер подозвал к себе металлиста, что отрабатывал новые финты, и заговорил с ним о предстоящем полёте в другую страну. Дело в том, что Джонсону, как лидеру лучшей баскетбольной команды своего города и второго места по стране, выпала честь лететь на соревнования. И в этих соревнованиях участвуют не команды, а их лидеры. Говорят, что лидер — лицо команды. Вот и посмотрим, какое из Патлатого «лицо» команды. — Тренер, я всё выполнил. Мне уже можно идти? — изнеможенный, тренировавшийся до темна, Джонсон, подошел к задремавшему на скамейке тренеру. — Я тут с самого утра. Я устал. — Ты молодец, Ларри. — почесав свою бородку, старший поднялся, хлопнул паренька по плечу и кивнул. — Иди домой. У тебя ещё два дня на подготовку. Ты ведь понимаешь, как мало времени осталось, так? Не проматывай его. Не потеряй возможности подготовиться. Удачной дороги.       Ларри переоделся в повседневную одежду, кинул форму в сумку, достав из неё банку энергетика, и направился к автобусной остановке. Открытая площадка была на противоположном конце города, идти пешком после такой изматывающей тренировки ему точно не хотелось. Пока ехал на автобусе к апартаментам, парень успел опустошить банку бёрна и написать Мальвине о том, что скоро будет дома. — Ты бы знал, как я заебался, Сал! — уставшим мешком картошки Джонсон падает на кровать рядом с Принцессой и зарывается своей мордой в его грудь. — Я вижу, насколько сильно ты заёбан, чувак. Иди в душ, ешь и ложись. — Фишер слегка поглаживал металлиста по голове, перебирая его волосы. — Тебе завтра тоже на тренировку? — Да ну бля-я-я-я… — истошный вопль. — Да, завтра тоже. И послезавтра. А после послезавтра уже лететь… Мх, так не хочется оставлять тебя здесь… — Ой, да ладно тебе, побуду один недельку. Всего неделю ведь, ну? — Мальвина тихо хихикнул от щекочущего дыхания металлиста. — Целая неделя одиночества для тебя ничего не значит? — расстроенных вздох Джонсона. — Да пиздуй уже в душ, блять, Ларри. — голубоглазый спихнул парня с кровати, посмеялся и закутался в одеялко, чтобы спастись от гнева патлатого.       Кареглазый вернулся из душа, сел на край кровати и принялся расчесывать высушенные в ванной волосы. Когда с этим было покончено, Джонсон улёгся на кровать рядом со своей любимой Принцесской, приобнял его и почти сразу засопел, проваливаясь в сон. Поцелуй, который начал Фишер, не дал парню полностью погрузиться в царство Морфея. Ларри поморщился и слегка повернул голову в сторону, съезжая своими губами с губ Мальвины. Первый раз в жизни от вечерних нежностей отказалась не капризная Принцесса, а суровый металлист. Темноволосый промычал какие-то извинения, повернулся на другой бок и засопел, уже окончательно заснув.       Утро было далеко не добрым. Каштанка проспал на целых полчаса больше. Нет, время тренировки ещё не пришло, она начнётся через полтора часа, просто Джонсон привык просыпаться в пять утра, собираться со скоростью одного метра в час и выезжать на площадку. Хотя… сегодня он хотя бы выспался. Сборы были гораздо быстрее обычного. Голубоглазый мирно спал в постели, что медленно остывала на том месте, где спал металлист. Мордочка Фишера, что заснула с обиженной гримасой, мило сопела и фыркала в подушку. Ларри поцеловал спящую красавицу в лобик, улыбнулся его спящей мордашке и, крадучись, удалился из квартиры. На входе в апартаменты он встретил свою маму, возвращающуюся с работы, обнял её в качестве приветствия и спешно побежал к автобусной остановке.       По приходу на площадку Джонсон сразу же начал свою тренировку в одиночку. Тренер приходит на час позже Ларри, чтобы тот как следует размялся без него, а после приступил к усердной подготовке к соревнованиям уже в его присутствии. И снова по кругу: сначала теория, потом прыжки в длину и высоту, бег с максимальным разгоном, различные финты, броски, выносливость, логика, стратегия — всё развивалось вместе с тренером, которого так боготворила команда патлатого. Вполне вероятно, что парень может занять одно из призовых мест. Было бы неплохо для его репутации. Точнее, для репутации его положительной стороны. Тренировки подошли к концу. Сил не осталось почти ни на что. В последний день перед отлетом Ларри ушел с тренировки пораньше, взял Фишера под руку и повел его на прощальную прогулочку. Парни повеселились, наконец смогли побыть вдвоем дольше, чем полчаса перед сном, насладились проведённым временем, проведённым друг с другом, и увалились в кроватку, обнявшись.       Утро того самого дня. Того дня, когда металлист собирался уже не на площадку, а в аэропорт. До вылета оставалось двенадцать часов. За это время нужно было побыть с Мальвиной, собрать вещи в чемодан, добраться до аэропорта и сесть в самолёт. Металлист по-быстрому закинул все нужные ему вещи, в отдельную сумку запихал всю обувь и устало сел за завтрак с голубоглазым. — Скучать по мне будешь? — с легкой улыбкой говорил Джонсон, откусывая бутерброд. — Да-да, конечно, прям вот взял и извелся сразу. Хоть отдохну от тебя. — явно в шутку сказанул голубоглазый и посмеялся. — Я шучу, Джонсон, не обижайся. — Ну вот видишь, хоть что-то положительное. — проглотив обиду и забив на шутку парня, темноволосый улыбнулся в ответ Фишеру и продолжил есть. — Я что, похож на обиженку? Пошутил и пошутил.       Остатки времени парни провели вместе. Сал поехал в аэропорт вместе с Ларри и тренером, чтобы проводить любимую патлатую тварь. Они долго обнимались среди толпы людей, темноволосый легонько, вдали от тренера, чмокнул Фишера, прощально обнял и стремительно, не оборачиваясь, ушел на посадку в самолет.       Полёт прошел удачно. Рейс «379» совершил посадку в три часа ночи по местному часовому поясу. Кареглазый не спал в дороге, постоянно прокручивая в голове навернувшиеся на глазах Мальвины слёзы, когда те прощались. Джонсон грустил не меньше Фишера. Прошла только половина одного из восьми дней, а они уже так соскучились.       После заселения в гостиницу металлист позвонил голубоглазке и рассказал, что долетел нормально, ничего не случилось, только вот устал сильно и скучает. Мальвина сослал его отдыхать, они сопливо попрощались в конце разговора и кареглазый засопел, провалившись в глубокий сон. С утра будет экскурсия по отелю, по его территории и месту, где будет проводиться соревнование. Джонсон оделся в джинсы и рубашку, заплел высокий хвост, позавтракал на первом этаже и всей группой лидеров команд они направились на чертовски долгую экскурсию.       Первый день соревнования за звание лучшего баскетболиста-лидера этого сезона. Ларри запарился, поднялся в четыре утра через силу, что было не лучшим решением, полностью подготовился, размялся и в десять часов поскакал на спортивную площадку. Первый день был посвящен теории. Не было ни одного человека, что сдал всю теорию безошибочно, потому Джонсон не унывал своим четырём неверным вопросам из тридцати.       Второй, третий, четвёртый и пятые дни удавались отлично, почти без оплошностей, металлист старался, как мог, занимал только первые места за задание. Удивительно, что этот человек всё ещё хочет умереть, но так старается, лезет из кожи вон, лишь бы приехать домой с победой и не разочаровать друзей, родителей и Мальвину. Предпоследний день был ужасным. Сил почти не оставалось, да их и не было, по сути, из-за бессонной ночи и ужасной боли в теле. Отвратительное, безумное, чертовски жестокое задание представили им на старте. Нужно было пробежать шесть километров, по пути благодаря внимательности собирая маленькие баскетбольные мячики, и принести их в определённое место. Чем больше — тем лучше. Эти «соревнования» больше похожи на курс молодых бойцов, нежели на безобидный турнир среди командиров. Никогда, правда, он больше никогда на это не подпишется. Слишком бессмысленные эстафеты. Слишком…болезненно.

Ларри:

Дерьмо, дерьмо, дерьмо… Я собрал только двадцать и.....бежать ещё очень много… трекер показывает три километра…блядски…больно…лёгкие. Гха-а! Я смогу! Я смогу! Я не дам другим разочароваться во мне ещё сильнее! После всех моих косяков мне только и остаётся, что показывать, что я тоже могу быть обычным, нормальным, стремящимся к чему-либо человеком. Есть! Триста метров! Я смог! Да!

      От счастья прибежать на место Ларри буквально заплакал. Он выдержал это. Прибежал, правда, не первым, но здесь это не важно. Тут важна внимательность в стрессовой ситуации. По сбору мячиков он был в тройке лучших. Парня отправили к огромному автобусу, где сидело уже несколько человек. Начались вопросы кто, чего и сколько собрал, пробежал, получил, заслужил и прочее дерьмо. Металлист сел в конец автобуса, прислонил голову к окну и прикрыл глаза от боли, что беспокоила всё его тело. Вдруг зазвонил телефон Каштанки. Он забрал его из коробки, в которую все сдавали телефоны перед забегом, и вернулся обратно на своё место в самом конце. — Мальвин, я не могу говорить пока…да, знаю, что уже обед, просто… — дыхание прерывалось от трепета и обиды, потому что звонок был от Фишера, но говорить всё ещё тяжело и больно. -…давай я потом…позвоню.       Голубоглазый не успел вставить даже слова. Он расстроенно зыркнул на телефон, что предательски загудел после сброшенного вызова. Другие ребята, соседи Джонсона по автобусу, естественно услышали его слова. — Девушка, да? — спросил довольно дружелюбный парень, с которым они успели скорешиться за пару дней. — Понимаю, понимаю… моя тоже весь мозг проела со своим «скучаю»… — Ну, чуваки, я вам сочувствую. Нахуй отношения, лучше дружбанить и бухать, на крайняк с бабами даже. — белобрысый паренёк сидел и крутил в руке экспандер. — Ну, знаешь, Джо, тогда понятно, почему ты где-то в середине по местам. — рыжий парень, уже другой, поржал с юного алкаша. — М-м-м, да, типо того. — промычав от боли, Ларри слегка посмеялся на слово «девушка». — Парни, правда, играться с алкашкой нихера не весело.       Компашка спортсменов пополнялась, пока в автобус не вошел тренер и не объявил возвращение в отель. Команда радостно завопила. Все, кроме Джонсона. Он скучал настолько сильно, что даже возвращение в отель его никак не радовало, есть и есть, хуй с ним. Всю дорогу переписывался с Принцессой, рассказывал ему коротко о происходящем дерьме. Фишер всё жалел свою Каштанку и чуть ли не плакал там, настолько ему было жаль патлатого. — Ты говори, я буду смотреть на тебя и перебинтовываться. — Джонсон уже давно в отеле, разговаривает с Мальвиной по видеозвонку и улыбается, смотря на того через экран.       Металлист с оголённым торсом, по сути, в одном нижнем, сидит на полу в своём номере, перед ним стоит камера, и у Фишера на виду он совершает махинации с перебинтовыванием коленей и плеч, ибо те пиздецки болят. Голубоглазый захлебывается уже, пока пялит на Джонсона, и через силу отворачивается, жалобно скуля: — Блять, ну ты мог сделать это раньше, а? Ну не могу я говорить, если ты вот такой… Сидишь тут блять падла… — кареглазый назло навел камеру на торс и то, что было ниже, в одних боксерах. — Да мать твою, Джонсон, перестань!       Фишер бросил трубку и написал парню смс-ку, мол, он лучше потерпит, и до возвращения металлиста они не будут больше разговаривать. Ну правда, это издевательство какое-то. И они правда не разговаривали. Сал не брал трубку, сухо отвечал на смс и, на самом деле, казалось, что ему вдруг стало плевать на патлатого мудака. Но, никто не знает, что находится по ту сторону маленького экранчика. Комната Мальвины наполнена его собственными стонами. Бледное тельце извивается на кровати, пока руки живут своей жизнью и яростно треплют возбуждённую плоть как снаружи, так и изнутри. Все мысли голубоглазого заняты тем, кто сейчас находится на расстоянии нескольких тысяч километров. Он думает о Джонсоне, закатывая глаза, и пытается вытащить из себя всю дурь. Не особо хорошо получается, но всё же…       До обратного самолёта остался час. Ларри писал Мальвине о том, что скоро самолёт, но в ответ получил лишь сухое «угу» и игнор. Как-то обидно, вообще-то, было. Обиженный, зато с кубком за заслуженное кровью и потом первое место, Ларри сел на своё место, достал плеер, вставил наушники в уши и стал ждать взлёта. На телефон пришла смс от Сала: «на каком рейсе ты летишь и во сколько тебя встретить?». Металлист невольно улыбнулся и кинул фотку билета парнишке, правда, она была немного смазана. — «Место не разобрать… Рейс…вроде 451, ну да… Да, другого числа быть по сути не может…или как?.. посадка в 4:40…ну хоть тут отчётливо видно». — подумал про себя Фишер.       Принцесска решил не спать, пока будет ждать прилёта металлиста, а уж потом, вместе с ним, отдохнуть, набраться сил и помиловаться с ним наконец. Через пару часов голубоглазка включил телевизор и безжизненно в него пялил. В новостях объявили о крушении очередного самолёта. Фишеровское сердечко сжалось в груди, как это обычно бывало, когда он узнавал о подобных вещах. Второй раз диктор в маленьком окошечке своей студии проговорила компанию, рейс и маршрут самолёта. В сознание полуспящей Принцессы вгрызлись слова «рейс №451 потерпел крушение из-за поломки и отказа турбин…». Фишера затрясло уже полностью. Тело мгновенно замерзло и мурашки стремительно побежали во всей его площади. Губы задрожали. Из глаз покатились слёзы. — Н-не-не, это не могло произойти… — истерически смеясь. — Неправда, да? Это ложь…да? Пожалуйста… Ларри же не мог…умереть… В самолёте… Так ведь? ТАК ВЕДЬ? ЭТОТ САМОЛЁТ НЕ МОГ УПАСТЬ! Я НЕ ПОВЕРЮ, НЕТ, ЧЁРТ, Я НИКОГДА НЕ ПОВЕРЮ В ЭТО!       Голос сорвался в первые десять минут криков. В дверь стали долбить соседи сверху, спрашивая, нужна ли Салу помощь, но он не слышал. Он больше ничего не хотел слышать. Голубоглазый искусал губы в кровь, расцарапал себе шею, когда сжимал её. В истерике уже который час Фишер не мог спокойно сидеть в комнате Джонсона. Тут всё, абсолютно всё, каждая соринка, каждая молекула и каждый атом этой комнаты напоминало о парне. Почти не контролируя себя, Салли схватил первую попавшуюся толстовку патлатого, надел её на себя, укутался в любимый плед Ларри и продолжил реветь. Он не верил, что это произошло. Просто не верил. На часах 4:39. — А ты ведь мог только что приземлиться… я мог тебя встретить… мы могли поехать домой… ты мог меня обнять… мы могли лечь и рядом… и заснуть в тёплых объятиях… — от своих же слов голубоглазого накрыло ещё больше. Громкий вой вновь поднялся на весь подвал. Ещё почти час он так ревел, не вставая с кровати, пока не почувствовал, что нужно попить хоть немного. Иначе быть беде. Попросту задохнется. — Ларри… это ведь не правда, да… — сидя уже на кухне, он продолжал зарываться мордашкой в воротник толстовки и плакать, изредко отпивая воду из стакана.       Фишер буквально выл, сидел на диване в гостиной и выл, пил воду и снова выл, кусая губы, трясясь от шока. Почти пустые глазёнки покосились на открывающуюся, скрипнувшую в замочной скважине дверь. Лиза не должна была вернуться так рано. Но Мальвина из-за опустошения попросту не может подняться или отвести взгляд от чертовой двери. В проход заехал чемодан, а после в нём показалась морда Патлатого. Послышался случайный вой, что Сал остановил, закрыв рот рукавом. Он затрясся сильнее, чем в начале своего припадка, и попятился с дивана прочь, вылупив глаза на Джонсона, который, в свою очередь, сменил почти улыбку на испуганное лицо. — Сал? Ты чего? Что-то не так? — Ларри протянул руку к Салу и провел ей по щеке Мальвины, вытирая дорожку слез. — Т-т-ты… Н-н-не… У-у… У-у-умер? — Принцесса закрыл глаза и слёзы покатились вновь. В появление Джонсона он тоже не поверил. — Чего блять? А должен был? — Ларри аж самого передёрнуло. — Ты чего наелся? Таблетки нашел, что ли? — Р-рейс…451… упал… т-турбины… от…отказали… — круглыми, испуганными глазами, Фишер смотрел на Ларри. — И что? Я летел на 461. — хмурясь, Джонсон поднял Салли на руки и понёс в комнату. — Ларри… То есть ты… Не м-мёртвый, да…? — что бы ни происходило, Сал все равно безостановочно рыдает. — Нет, блять, я тут, я живой, Сал, ало! — попыткой привести голубоглазку в себя были несколько шлепков по его красным от слез и температуры щечкам. — Приди в себя! Опомнись, Сал, я жив! Живее всех живых! Умирать я не собирался!       Но от его прикосновений Принцесса расплакался ещё сильнее. Неужели кареглазый и правда летел на другом рейсе? Неужели он правда жив и прямо сейчас прижимает к себе Мальвину, что обитает будто в другом мире, плачет и не может поверить во всё происходящее. Ещё несколько часов попыток успокоить Салли оказались потраченными впустую. Зато… Голубоглазый вымотался окончательно и вырубился тем комочком, каким лежал под боком Джонсона.       Утром глаза ужасно болели, в них будто плавал песок. В глотке сухо, тело безумно слабое и дрожащее, голова трещит, царапины болят и… Мерещится Джонсон. Точнее, Сал думает, что он ему мерещится. Игнорируя сидящего за столом Ларри, Фишер медленно сполз с кровати и поплелся на выход из комнаты, крадучись и оглядываясь на металлиста. — И что это за хуйня, Салли? — патлатый подошел к Мальвине со спины, пока тот наливал воду в стакан. — А! А-а-а! — от испуга тот завопил. — Как это… — ДА Я ЖИВОЙ, ТВОЮ МАТЬ, Я ЖИ-ВОЙ, САЛ!!! — металлист схватил Мальвину за плечи, развернул к себе, глядя ему в глаза, и громко закричал. Парень прекрасно понимал, что, крича на голубоглазого, он делает только хуже, заставляет его нервничать и плакать. Стресс за стрессом. Джонсон зажмурился, встряхнул головой и заговорил уже шепотом, крепко обняв парнишку. — Прости. Я не буду на тебя кричать. Прости меня. Погорячился. — Не бросай меня, пожалуйста… — тихим, почти беззвучным шепотом, Салли проговорил эти слова и вновь заплакал уже от осознания реальности Джонсона. Принцесска ответно обнял парня, уткнулся мордашкой в его грудь и всхлипнул. — Не брошу. — джонсоновская рука нежно гладит заплаканную истеричку по спине.       Несколько дней Фишер пытался отойти от этого жесткого стресса и, не могу сказать с полной уверенностью, но у него вроде как получилось. Вернулись кошмары, от которых он избавился когда-то с трудом. Они были направлены исключительно в сторону Ларри. И каждый раз патлатый просыпался среди ночи от криков Сала и того, что голубоглазка слишком сильно сжимает его. Джонсон пытался помочь ему, сидел ночами и поил его ромашковым чаем, постоянно твердил ему о том, что никогда не бросит и будет рядом, что бояться не стоит, но это не особо помогало. Мальвине снилось, что прошлое менялось, всё становилось куда хуже, чем сейчас, что Ларри рано или поздно, в самый неожиданный момент, бросит его, оставит одного, умрёт. Понемногу, но кошмары отступали, были уже не такими страшными, появляясь всё реже, и к концу следующей недели совсем ушли.       Металлист уже по привычке разбудил Мальвину вкусным завтраком. Когда последний вошел на кухню, то увидел безумно сонную, стоящую у плиты и устало вздыхающую, зато улыбающуюся, до жути счастливую мордашку патлатого, что уже тянет свои руки загребущие для утренних обнимашек со своей принцессой. Прижав хрупкого парнишку к себе, Ларри расплылся в улыбочке, только третье утро, когда он видит голубоглазку не заплаканным за ночь. — Слушай, Сал… хочешь сегодня покататься со мной? — имея в виду байк, на котором Джонсон катается уже месяц. Дин решил просто взять и подарить это чудо природы парню, а что, почему бы и да. Он видел, насколько металлисту в кайф это делать, поэтому принял такое решение. — Эм-м-м, а ты уверен, что это хорошая идея? — неуверенно спросил Фишер, усевшись за столом и приступив к трапезе. — Уверен. Поехали, прошу тебя! Я хочу показать тебе кое-что! — кареглазый буквально вымаливал это согласие. — Ну, эм-м… хорошо, уговорил, я поеду. — Сал улыбнулся счастливой джонсоновской морде и продолжил есть, пока тот его кормил.       Утро они провели на заднем дворе, сидя на покрывальце, разговаривали о каких-то незначительных мелочах, вспоминали прошлое. Они прокрутили в своём разговоре всё: их первую встречу и поющего Джонсона, первую ночёвку, все ночные разговоры по рации смс-ки с содержанием а-ля «колобок повесился», постепенно проявляющиеся чувства, ту самую «одержимость», что так пугала Фишера и чуть не свела с ума патлатого, убийство Трэвиса, которое произошло на эмоциях и не имело никакого смысла в итоге, чёрт возьми, они перевернули всё, что только могли, от самого начала — до настоящего. Время перескочило за полдень. Всё это обсуждение прошлого заняло слишком много, пора собираться.       Ближе к вечеру, когда солнце начинало медленно садиться, парни собрались, металлист дал голубоглазке второй шлем, оба сели на байк и Мальвина обхватил торс сидящего спереди. На первых минутах ему было ужасно страшно, Джонсон, ещё и на такой скорости, рассекает по встречке. Штрафы за превышение скорости неизменно поступают на Дэвиса, ха-хах, забавно. Спустя совсем немного, Фишер более-менее привык к этому безумному ощущению, к выбросу адреналина, к внезапным поворотам и почти не стихающему вою возмущенных ездой патлатого автомобилей. Так они ехали час, может, куда больше, но время прошло слишком быстро. На горизонте начало слабо виднеться поле, усеянное разного цвета, безумно красивыми цветами. Начало казаться, что на тело частенько попадают капельки дождя, но оба спихивали это на «показалось». Ларри остановился довольно далеко от нужного места, чтобы Мальвинка не увидел всю красоту раньше времени. Парень закрыл глаза Принцесски и повел вперёд. Фишер всё недовольно скулил о том, что те долго идут, что он уже начинает переживать. Но когда патлатый открыл его глаза, то всё возмущение тут же улетучилось. Расплывшись в улыбке, Сал любовался прекрасным полем. Для шести часов вечера летом было слишком темно… парни посмотрели на небо. Тучи, буквально чернее ночи, окутывали последний участок неба, откуда в мир просачивался солнечный свет, они буквально заполонили всё. И те капельки, падающие с неба, уже не были такими нереальными, становились чаще, их частота падения на землю становилась всё больше и больше, да и они сами прибавляли в размере. Полил ливень. Бежать куда-либо не имело смысла. Как правильно, ливень — дождь короткий, но ужасно сильный. Буквально пять-десять минут и всё закончится. Тела обоих парней стремительно намокли, одежда стала тяжелее в два раза. Ларри смотрит в небо, ярко улыбаясь, на лицо падают тяжелые капли, приземляясь на него с легкой болью. Парень хотел было спустится вниз, побегать по полю, но поскользнулся на мокрой глине и упал на бок. Джонсон громко засмеялся, запрокинул голову назад и посмотрел на Мальвину, что уже тянул руки, спеша на помощь упавшему. Взяв его лапку, кареглазый уронил принцесску на себя и обнял чистой рукой. Лицо к лицу, дождь, запах свежей травы и мокрого асфальта. Металлист довольно сильно прикусил свою губу, а после жадно вцепился в фишеровские губы. Мальвинка пытался отпираться от него, хотел встать на ноги и быстрее поехать домой, так как стало безумно холодно, всячески сопротивлялся, но его снова и снова тянули на себя, прижимая к горячему телу, и не собирались отпускать. В конце концов он сдался и, с той же страстью в действиях, наконец-то ответил на поцелуй. Тела обоих ощутимо дрожали от холода, но это не мешало им продолжать всё это, лежа на обочине в грязи. Ларри вдруг покатился вниз и оказался в высокой траве, громко хохоча. Он позвал Фишера с собой и оба, как степные олени, поскакали вприпрыжку куда-то на середину поля, купаясь в цветах. Венок, собранный металлистом из ромашек и маков, красовался на мокрой голове Салли. Всё, что сейчас видел Джонсон, отложилось у него в памяти как идеи для новых портретов своего любимого. Парни сплели друг другу кольца из травы и успели сыграть свою маленькую полевую свадьбу среди местных обитателей, вылезших из домиков после дождя. Кузнечики, стрекозы, жучки, гусенички, божьи коровки — все были гостями на их свадьбе, никого не выгоняли. Парочка наконец решила вернуться к байку, удаляясь с середины поля обратно к железному коню. Грязные, зато счастливые, уселись на байк, и отправились для начала в город, а потом уже к апартаментам. Оказавшись дома через неизменный час, те забежали в квартиру металлиста, оставляя на полу мокрые следы от промокших лап. Забавная, однако, дорожка к душу, из ног сорок первого и тридцать восьмого размера. Оба, зайдя в душевую кабинку, сначала думали просто помыться и пойти в комнату, но что-то пошло не так. Патлатый буквально накинулся на Сала, прижав его к стене и впившись губами в его ключицы, стоя под струёй горячей воды. Всё также, как и под дождём, только никто уже не трясётся, как последний осиный лист, вода уже горячая, а не ледяная, и грязи тут явно нет. Рука металлиста побрела по груди голубоглазого вниз, пару раз провела по возбужденному члену и продолжила свой путь к чужой, чертовски прекрасной, мягкой заднице. Принцессу резко развернули лицом к стене и прижали к холодной плитке. Тело сразу прошибло дрожью. И снова те самые крышесносные ощущения, как тогда, только, почему-то, куда ярче. Очередные несколько недель воздержания дают о себе знать. Эти чувства хотелось испытывать каждый день по нескольку раз, не хотелось останавливаться. Джонсон стремительно набирал темп, вдалбливая бедняжку в стену и постанывая практически в унисон с громкими фишеровскими стонами. Он заставлял принцессу прогибать спину, делая шаги назад, чтобы повысить чувствительность обоих. Эффект определённо появлялся и имел место быть. Руки голубоглазого пытались ухватиться за стену, но она была скользкой, потому они постоянно срывались и почти роняли всего Салли на пол. Очередной оргазм, накрывший обоих чертовски сильной волной, заставил ноги Фишера подогнуться и, когда Ларри отпустил его, вытащив член из парня, Мальвина свалился на колени и внезапно заплакал. Глаза закатывались, тельце буквально извивалось, сжимаясь в комочек, пока его уносили из ванной на руках. Было хорошо…чертовски хорошо. На этот раз продолжения желал почти обессиливший Сал. Как и почему — неизвестно, но он смог найти в себе силы, повалил парня на диван вслед за собой, сел на его бёдра и припал губами к джонсоновской груди, яростно оставляя на ней следы. Сал умолял Джонсона войти в него, пытался сам сесть на его член, но действовал слишком быстро и не мог сделать это правильно. Парню наскучило смотреть на мучения голубоглазки. Резким движением он оказался внутри парнишки. Мальвина будто открыл для себя новый мир. Вокруг всё замелькало разными огоньками и вспышками. Глазки совершенно неконтролируемо закатились. Сал почти не выдыхал, замер в одной позе и смотрел в потолок с запрокинутой головой. До тех пор, конечно, пока Джонсон не перенял инициативу на себя и не задвигался в нем. Фишер стонал всё громче, отклоняясь назад, лил слёзы от удовольствия, подмахивая бедрами, да черт побери, ему просто снесло крышу.       Обессиленные, оба лежали в постели. Сладко сопели во сне и обнимались. Чертовски измотанная безумная парочка успела сменить ещё несколько мест перед тем, как силы покинули обоих. Они успели разве что добраться до постели, расстелить её и увалиться на кровать, обняв друг друга. Во сне Мальвина почти полностью скрылся под одеялом и вжался в Джонсона. — Чува-а-ак…? Ты… ну или вы… кароче спишь? — в комнату патлатого зашла Эшли, нарисовавшаяся тут пиздецки внезапно. Вот тебе и доброе утро. Девушка заметила, что Джонсон в постели не один, но кто там — ей было неизвестно. — Блять, Эшли! — металлист вскочил, надев шорты поверх боксеров, которые успел напялить перед сном, и поправил одеяло на Мальвинке, дабы тот оставался в своём тылу и не палился. — Ты стучаться умеешь, нет? — А что не так-то? У тебя открыто было, я стучала, ты не слышал! — на свой повысившийся тон голоса она получила ещё один нагоняй и была буквально вытолкана из комнаты парня с приказом ждать за дверью.       Патлатый разбудил Мальвину, попытался ему что-то сказать, но его затянули в утреннюю поцелуйку. Джонсон с психом, конечно, но ответил на это, после отстранился и повторил Фишеру о том, что к ним нагрянула Эш, мол, не высовывайся сейчас, пожалуйста, лежи себе спокойно, а я пойду узнаю, что ей нужно, и дело в шляпе. Голубоглазка послушался и лениво зарылся лицом в подушку. — Чего хотела? — Джонсон сел на диван вместе с зеленоглазой и, совсем не скрывая недовольства, посмотрел на неё. — Да я… — девушка залипла на голую часть тела патлатого, где красовалось огромное количество засосов, и через пару минут продолжила свою мысль, с трудом оторвавшись от чужого торса. — Я хотела предложить собраться в лесочке у озера на денёк, с ночёвкой, пожарить мяса, выпить малясь, ну, ты понял. Как раньше. Согласен? — Ты серьёзно? — тот тихо усмехнулся и провел рукой по волосам, убирая их с лица. — Прийти ко мне в девять утра только для того, чтобы позвать меня на пикник? Эш, ты пиздец… — Да чё, блять, доебался! Мне просто было скучно, вот и попиздила звать всех не по телефону. Кстати, позовёшь Сала потом, ладно? А то он не открывает, я почти час в дверь долбилась. — Пх-хах… — конечно, пока она изводилась у двери в квартиру Фишера, он спал в тепленькой постельке рядом с любимой патлатой тварью. — Хорошо-хорошо, я скажу ему. Когда поедем? — Да хоть сегодня, правда! Едем завтра. Я больше не могу находиться дома, бля буду, устала… По ребятам соскучилась, хочется вместе, как в старые-добрые, в тесном кругу… Буду ждать.       На глазах Эш навернулись легкие слезинки, которых Джонсон не заметил, она попрощалась с парнем и поспешила удалиться из апартаментов в сторону своего дома. В последние несколько месяцев она так странно себя ведёт. Практически никто не замечает этого странного поведения, что Кэмпбелл только на руку, если честно. Зеленоглазая частенько ездила к отцу и братику в соседний город, скучала по всем, часто плакала, но… это было только наедине с самой собой. Любительница носить красивую одежду, подчеркивающую её женственность и неплохие формы, вдруг стала таскать одни джинсы и толстовки оверсайз. Частенько она отдавала что-то дорогое, что было с ней всегда, кому-то другому, другу или близкому, когда как. Девушка с трудом дождалась следующего дня, уже давно собрав нужные вещи и продукты, она сидела рано-рано утром почти у самого порога и играла в какую-то игру на телефоне. Вдруг мобильник зазвонил. Содрогнувшись, та подняла трубку и ответила уже радостным голосочком: — Ну как там у вас? — Эш даже вскочила с пола. Парни, подъезжая к дому девушки, сообщили ей о скором прибытии машины. — Хорошо, выхожу.       Пока Кэмпбелл, Тодд, Дин и Джерри ехали на микроавтобусе, Салли с патлатым были уже на том самом местечке, куда выезжали не столь давно, благодаря байку и отъезду на полчаса раньше. Им была поручена задача приготовить место для костра. Парни послушно занялись этим, вдвоем сделали большое кострище и сели у бережка, ожидая друзей и воркуя о своих любовных тревогах. Позади послышался звук подъехавшего автомобиля. Ребята встали с бревнышка, поднялись в гору и показались друзьям. Рыжик и зеленоглазка стояли у недавно распаленного Дином костра и готовили мясо к жарке, нанизывая на шампуры. Ребята душевненько уселись в кружочек, смотря на мясцо, шкворчащее в огне, и разговаривали обо всём на свете. Тодда беспокоила Эшли. Он отвел её в сторону, ближе к воде, и докопался с навязчивыми вопросами о её состоянии. К сожалению, Кэмпбелл играла свою роль ещё лучше, и еле-еле, правда, но смогла убедить Моррисона в том, что девушка в полнейшей норме. — За ещё одно проведённое лето вместе! — вся компашка стукнулась стаканами с пивом, ребята отпили и заулыбались друг другу. Всем было весело, все улыбались, даже Эш стала чувствовать себя куда лучше, чем дома.       Ребята сидели у костра, попивали темного козла, ели сосиски и мясо, Ларри и Салли играли на гитаре, а остальные подпевали этому сказочному дуэту. За парнями было приятно наблюдать. В их дружбе, как думали все, царит гармония и нежность. Редко такая дружба происходит между парнями, но… они также не знают, что ребята друг другу явно не друзья. Ближе к полночи компашка парами разбрелась по палаткам. Эшли с Тоддом, Дин с Джерри, Ларри с Салом. Ребята пожелали друг другу доброй ночи и довольно быстро заснули. — Доброго утра, парни! — шатенка проспала дольше всех и когда вылезла из палатки, те уже ловили рыбу у берега, так что пришлось кричать им с холма. К счастью, они начали не так давно, и улова ещё не было. Эшли быстренько взяла предназначенный ей спиннинг, пару блёсен и спустилась к парням. — Ну как по клёву? Есть? — Я до сих пор не верю, что тебе интересна рыбалка. Даже мне это не особо нравится. — сонная рожа металлиста недовольно смотрела вдаль, держа в руке сигарету вместо спиннинга. На шее Джонсона, как и на шее Мальвинки, засосы сойти не успели. Они не выглядели как свежие, но были достаточно яркими и красовались на теле парней. Сал был в толстовке, зато патлатому холодно не было и его совсем не волновали эти метки. — Да ну тебя, зануда. Это интересно! Ты просто не шаришь. — Эш с гордостью забросила блесну довольно далеко и стала подкручивать катушку. — Ага-ага. — металлист кивнул девушке, мол, продолжай, а я наверх.       Джонсон поднялся к Фишеру, который тихо-мирно сидел у недавно распаленного костра. Сев рядом с Мальвиной, патлатый положил свою голову ему на плечо, перед этим легонько чмокнув его в уголок губ. Голубоглазка залился румянцем и стукнул темноволосого по коленке за то, что подвергает их риску раскрыть все козыри вот так внезапно. Некоторые ребята, конечно, догадывались, но не было ведь прямого каминг-аута, так ведь? Вот и всё, вопрос о ориентации парней закрыт. Пока что. Ещё около часа те почти молча сидели, изредко начиная и почти сразу обрывая свои скрытные поцелуйки. Откуда-то с берега послышался вопль зеленоглазой, которую толкнули в воду, она барахталась и лупила упавшего за ней следом Джерри спиннингом по спине, крича, насколько же он невыносим. Тодд на пару с Дэвисом громко ржали, чем привлекли внимание голубков и заставили спуститься и их. Джонсон злобно потёр ладошками и ухмыльнулся, предложив покупаться вместе с остальными. Неизвестно, сколько потом будет сохнуть одежда, но жара даже утром стояла невыносимая. Голубоглазый любитель поплавать стянул с себя толстовку и тут же, взобравшись повыше, разбежался и сиганул в воду щучкой. Остальные последовали примеру Мальвинки и вылезали из воды, чтобы прыгнуть с обрыва. Компашка веселилась в своём своеобразном аквапарке несколько часов. За это время костер потух, а рыба успела соскучиться и немного приуныть, находясь в ведре.       Рыбалку компашка всё же закончила. Конечно, после немного необычных водных процедур. Эш, Джонсон и Джерри утопали разводить костёр, а Тодд, Сал и Дин остались на берегу. Две стороны одного лагеря — добытчики и домоседы. Забавная картина. Во влажной, немного подсохшей одежде, те приготовили себе полевой завтрак в виде ухи и жаренных сосисок. В тесном кругу поели, дождались, когда одежда полностью высохнет, и отправились домой.       Ребята попрощались друг с другом и разъехались по домам. Джонсон с Мальвиной заехали в магазин, прикупить энергетиков, так как собирались играть в приставку всю ночь напролёт, пока совсем не выдохнуться и организм не вынудить их поспать. Ну, а почему нет, не всегда ведь нежиться в постельке. Можно и вспомнить времена, когда парни дружили. Когда те добрались к апартаментам, то в первую очередь приняли душ, поели нормальной, приготовленной матерью патлатого, еды, а после вместе с энергосами уселись на подушки возле телевизора, голосуя за игру, в которую они будут играть в первую очередь. Фишер как всегда победил и включил РДР2. Несколько часов до наступления темноты они играли в неё. Играли в разных жанров игры, и в хорроры, и в инди, и в экшен, да всё перебрали, даже восьмибитные! А после, когда мозг совсем травмировался выпитыми энергетиками и сигаретами, парни решили немного поржать и врубили майнкрафт. Играли по очереди, даже дольше, чем в РДР2. Ну затянуло, ну что поделать. Произошла пикселизация головного мозга, пройдите в морг, пожалуйста. Через часа два такой игры Ларри отрубился, запрокинув голову назад, а Фишер продолжал изучать просторы квадратного мира. Когда совсем заебался играть в чертову игру богов, врубил какую-то странную неизвестную хоррорюжку. В момент скримера Сал громко завизжал и прыгнул на Ларри, разбудив его. Джонсон в ахуе перевернулся и обнял Фишера, чтобы как-то…защитить? — Твою мать, Сал… — у патлатого чуть сердце не выпрыгнуло от внезапности. -…Вырубай нахуй… спать пойдём. — без лишних слов Джонсон поднялся на ноги, подхватил мальвинку на руки и унёс в свою комнату.