Давай закончим это вместе?

      Рядом с бездыханным телом металлиста лежал его сотовый. На нём оставалось пару процентов зарядки. На счету всего доллар. На телефоны ребят, звонивших Джонсону, пришли сообщения, оповестив, что с ним можно выйти на связь. Правда, в подвале от слова «совсем» не было сети, а сами парни вряд ли в скором времени придут в себя, чтобы совершить попытку вылазки наружу. Как только Мальвина увидел заветные слова «этот абонент доступен для звонка», так сразу начал названивать на телефон патлатого. Сам того не понимая, просто брал и разряжал и без того почти нулевой заряд. Телефон разрывался от громкого звонка и сильной вибрации. Кареглазый слышал эти звуки, но лишь в глубине своего сознания, что надёжно закрылось на внутренний замок и не желало возвращаться. Он всей душой хотел дотянуться до мобильника, грезил, как берёт его в руки, отвечает на звонок, слышит чей-то голос, просит помочь. В идеале ещё бы и адрес места знать, где сейчас находятся парни.

Ларри: Такой боли я не испытывал никогда. Как будто…каждая косточка, вплоть до единой, просто… раздроблена. Как будто каждая связка порвана. Мышцы растянуты. Так… больно… холодно, страшно, сыро… и больно… мам… Сал… простите меня. Я не знал, что так всё… выйдет.

— Нэй… нужна помощь. Ларри и Дин пропали. Их нет несколько дней, и… никто не знает, где они могут быть. Никто ничего не видел, не слышал, не знал. — розоволосому пареньку уже осточертело вытаскивать патлатого из какого-то дерьма. За Дэвиса он не переживал. Он взрослый, уже давно совершеннолетний парень, по его мнению, куда сильнее духом и телом, чем подросток. Вскоре Фламинго разочаруется в старшем, отдав всё уважение и почести длинноволосому. Можно ли, правда, рассчитывать, что он успеет спасти ребят — неизвестно. Конечно, если Нэйтон вообще сможет узнать их местоположение. Хотя бы примерная область, где ребята могли находиться. А там, подключив пару-тройку помощников и исключив возможные места нахождения, в целом, поиски не должны были занять много времени. Сейчас им главное попросту успеть застать их живыми. И если на счёт Дина можно не переживать, то вот с металлистом всё в десятки раз хуже. Мертвяк почти, куда там. — Да как же вы заебали меня, малолетки тупорылые… Сколько можно встревать в какую-то неведомую ёбань? — Нэйтон психанул, при том отнюдь не слабо, но всё же был вынужден крайне быстро собраться, чтобы отправляться на спасательную операцию по нахождению проёбышей, один из которых был ещё и недорослем, раз втягивает ещё ребёнка в подобную хрень.

Салли: Господи… хоть бы с этими идиотами всё было в порядке. Хотя… да хуй с ним с ёбаным Дином. Лишь бы Ларри никто не трогал, и вообще поебать на всё. Если его кто-то цепанул… хоть пальцем своим ебаным к нему прикоснулся… я его в бетонной бочке сожгу заживо…! Только… только посмейте его тронуть! Он мой! МОЙ!

      У бедняги Фишера сдали нервы. До последнего момента он держал себя в руках и вдруг сорвался, ни с того, ни с сего. Когда-то всё доходит до предела. До того же предела дошла и стойкость характера Дина. Из-за потери во времени парень попросту не знал, насколько долго два окровавленных тела валялись на ледяном бетонном полу и рисковали откинуть ноги прямо в той же позе, в какой их швырнули наземь, когда отковывали цепи и заметали следы. Первым в сознание вновь пришел менее пострадавший, вновь шатен, вновь с попытками пробудить от вероятно вечного сна Джонсона. Парень перевернул металлиста на спину, прижался ухом к груди страдальца и задержал дыхание, чтобы прослушать жизнедеятельность чужого организма хотя бы отчасти. Сердце билось медленно-медленно, дыхание почти не ощутимо на тыльной стороне ладони. В кромешной тьме, за исключением ничтожно маленького лучика света откуда-то из-под потолка, шатен нащупал на полу мобильник своего друга, благодаря мигающему в уголке экрана огонёчку, с целью оповестить хозяина устройства о новом сообщении или звонке. Взяв сотовый и нажав на кнопку блокировки, он направил еле-светящийся на минимуме экран себе под ноги и бросился бежать прочь. Ему показалось, что привести патлатого в чувства не так важно, как вызвать помощь. И, в прочем, он прав. Как ни крути. Ощущение, будто их привезли не на заброшенный завод, а в какой-то древний лабиринт с кучей тайн и загадок. Пока выберешься — даже особь с исключительным здоровьем нахуй скопытится.       «ПОМОГИ! МЫ В АМ» — Дин успел нажать на кнопку отправки сообщения в тот момент, как телефон начал отключаться. На большее он способен не был. Заряда не хватило. Хорошо, что этот единственный источник света всё же вывел шатена на улицу. Только как теперь спасать патлатого…? Оглядев сие прекрасное местечко, Дэвис пришёл к выводу, что парней завезли в давным-давно заброшенный «Амбар». Оптовая база, куда дальнобои доставляли товар и поставляли в городские магазины. Кто желал — мог приехать, закупиться прямо у поставщиков, и знатно сэкономить на этом. Но ехать в такие дебри, думаю, никому не доставляло великого удовольствия, потому данной услугой пользовались единицы из всего огромного числа проживающих в городе. На момент, когда парень отправил розоволосому смс с номера Джонсона, у Нэйтона всё шло через две избы, через три пизды, через семь залуп, в гороховый суп. Иными словами, поиски ребят не удавались от слова «совсем». Он встретился с Фишером и вместе с ним поехал к знакомым паренькам, у которых чуть больше полномочий, нежели у обычных смертных. Сообщение решило проблему с поиском парочки, но это не решало того, каким образом им туда добраться и успеют ли они туда доехать. Всё упиралось в время. Без промедлений квартет прыгнул в машину розовласки, последний дал по газам и, внутренне молясь за парней и их бренные тушки, помчал в сторону старой оптовой базы.       Пока Дэвис метался по улице из стороны в сторону и хватался за голову, понимая, что назвал отчасти неверное местоположение, кареглазый отчаянно, сквозь барьер, разделяющий его сознание и реальный мир, пытался прийти в себя. Ну, как… оно было верным, но в то же время ребята были привезены не в сам «Амбар», а в прилегающую к нему с задней стороны пристройку. В прочем, думаю, поиски будут тщательными и их в любом случае найдут. К тому же, проблемы с передвижением только у металлиста. Шатен же может пойти куда ему нужно и не беспокоиться за переломанные кости. Помощи ещё не было. Как последняя свинья, старший просто не сунулся в темные дебри пристройки и решил подождать подмогу снаружи, чтобы потом разобраться с, возможно, уже мёртвым пареньком. Может, спасать его уже поздно, и остаётся только поставить свечку в храме и посочувствовать родным. Старший обошел здание, преодолев немаленькое расстояние, к слову, и сел на стопку бетонных плит около главного входа в оптовую базу. За время путешествия Дина, патлатый кое-как, с горем пополам, начал дышать более выражено и, в конце концов, пришел в себя. Далось ему это с немалым трудом. Бедный паренёк сплевывал запекшуюся кровь куда-то под себя, приподняв тело на трясущихся руках. Попятился назад и чуть в сторону. Рука поскользнулась на крови, тушка страдальца вновь лежала неподвижно. Сам темноволосый еле-еле сдерживался, чтобы не сорваться на истошный вопль о том, как его заебло торчать в сыром, заплеванном, затхлом подвале. После «вкладышей» в пасть башка разрывалась просто неистово. Конечно, организм юного наркомана весьма хорошо воспринял то, что они им сунули, но это и правда было лишним. Джонсон кое-как всё же поднял себя в положение сидя и тут же резко вскочил, осознав, что сидеть ему просто нереально больно. Переломанные рёбра тому виной. Кровохарканье продолжалось, было довольно обильным, и очень сильно докучало тем самым его обладателю. Кареглазый медленно бродил по коридору, хрипя, скуля, моля о помощи и проклиная Дэвиса, который здесь его бросил, если он, конечно, ушел собственными ножками, а не был съеден какими-нибудь волками или медведями. — Ты уверен, что мы едем туда? — голубоглазка ужасно сильно нервничал. Сжимал руки бёдрами, зажав их в замок меж них. Маска была спущена вниз, на подбородок, а хрупкий парниша судорожно держал губами дымящуюся сигарету и сдерживал слёзы, которые в конечном итоге всё равно стекали по щекам. Нельзя умолчать и о голосе Мальвинки, что неистово дрожал и мешал ему говорить нормально. — Да. С телефона твоего благоверного пришла смс. Как ни крути, я между делом пробил. Последний раз они светились именно на пути в тот лес. А там… из-за отсутствия вышек и инета адекватного нихуя не найдёшь. — Нэйтон протянул пачку влажных салфеток Фишеру, которую достал из бардачка, и снова вдавил педаль в пол, ибо теперь его ничто не отвлекает. — Не ной, сопля ебаная. Нам ещё пиздить этих уебанов за приключения. Держи себя в руках, боец. — Да иди ты… откуда мы знаем, живы они вообще или нет… — слова друга нисколько не утешили беднягу страдальца. Он только сильнее разнервничался, громко всхлипнул и отвернулся к окну, за что после получил ещё и солидный подзатыльник. — Я тебе сказал, блять, не ной, значит перестань ныть! Кому ты своими соплями поможешь? — Фламинго постепенно выходил из себя. Вся ситуация в целом с самого начала его взбесила, и со временем всё становится лишь хуже. — Патлатый сто процентов себя в обиду не дал, если вдруг что. Всё нормально будет.       Волей-неволей пришлось взять яйца в кулак, закусить губу и заткнуться, ожидая конца пути и искренне молясь у самого себя в голове на то, чтобы с парнями всё было хорошо. Дин продолжал мирно сидеть на крылечке, пока окровавленный с головы до пят парнишка, истекая второй положительной изнутри, изнывая от боли, ненавидя всё и вся, со скоростью черепахи ползал по коридору, часто останавливаясь, чтобы перетерпеть приход. Бедолагу до сих пор сильно плющило, что говорить о травмах, полученных во время ебланских разборок. Парней на машине встретил вскочивший с места Дэвис, который нереально обрадовался тому, что где-то за линией горизонта шумел мотор машины. Он заметался из стороны в сторону, оглядывая округу, и узрел наконец мчащихся к нему спасителей. — Где он?! Где Ларри, ублюдок?! — изволновавшаяся Мальвинка налетела на неслабо так покалеченного Дэвиса с тумаками. Он желал знать, где его любимый, и почему он отсутствует в их поле зрения. Почему его нет нигде? — Тише, тише. Он внутри, но… не дышит… возможно, уже не живой. — весьма расстроенно буркнул шатен, резко откидывая от себя голубоволосого, чтобы тот не навалял ему ещё сильнее. Ещё немного и придётся просить Нэя спасти ему задницу от разъярённой принцессы, готовой вырвать зубами его кадык и разгрызть на две половины. — Что… ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?! СУКА! КАКОГО… — по милому бледному личику прилетела символичная пощёчина от пташки. Фламинго всучил в руки пареньку фонарик на его телефоне и подтолкнул его в сторону входа. — Заходите с тыльного… — вслед буркнул Дин и поплёлся за теми, замыкающим в строю.       В карие джонсоновские глаза ударил яркий свет фонарика на телефоне Фламинго. Ребята кинулись к обессиленной туше сразу, как заметили вырисовывающийся в тени силуэт. Понятное дело, кем был человек в глубинах коридора. Некому тут больше шастать, кроме бездомных и наркоманов. И таких, как Дэвис и Джонсон, которые по своей собственной воле бы никогда не явились в такое неприметное местечко и не потратили бы полдня или больше своей жизни на столь бесполезную вещь. Таких обычно доставляют сюда силком. Обмякшая тушка свалилась на руки Лонгу. Весь избитый, словно недавно перемолотый кусок мяса в мясорубке, окровавленный. Сопит, еле-еле способный дышать. Жалобно стонет так. И хнычет, хнычет, бедняга. От боли, от обиды, от злости. Внутри было так много эмоций, но так мало сил, чтобы выместить хотя бы одну сотую всего того, что сейчас переполняло парнишу. — Ларри! Ларри… твою ж блять… Хватай его, быстро! И аккуратно! ДА АККУРАТНО, ДОЛБОЁБ! ДЕГЕНЕРАТ ЕБАНЫЙ! — как можно аккуратнее и бережнее Нэйтон вместе с Дином подхватили почти умерщвлённого темноволосого и потащили на выход. Мальвинка был переадресован в машину, мол, заводи и складывай задние сидения, чтобы патлатый лежал, а не сидел. Пострадавшего разместили на задних, Фишер сел с краю, взяв руку любимого в свою и прижав её к бледной щеке, по которой не переставали катиться слёзы.       Старший постоянно рявкал на хныкающего за спиной мальчонку, который своей эмоциональностью мешал ему мыслить здраво, а тот, в свою очередь, только пуще закатывался. Постепенно, вера в то, что у Джонсона есть шанс выжить, начала покидать парней всё стремительнее. Темноволосый скулил и часто, коротко вдыхал, насколько ему это позволяли травмированные лёгкие, глубже и дольше, увы, не представлялось возможным. Сал пытался привести паренька в чувства, но даже если он и открывал свои прекрасные, бездонные, заплывшие отёком очи, то просто стопорился взглядом где-то наверху и закрывал их вновь.       Вскоре, темноволосый уже лежал на операционном столе и был полностью во власти хирургов-ювелиров, на которых теперь лежала ответственность за жизнь этого малолетнего долбоёба. Пока те собирали его раздробленные рёбра по кусочкам и вставляли в них металлические скобы для удачного сращивания костей, результаты анализов уже рекомендовали положить молодого человека в наркодиспансер на реабилитацию. Вероятно, после того, как парниша придёт в себя и немного восстановится после таких побоев, его переведут в отделение для торчей вроде ребят из его компании. Как бы ему не хотелось, но это необходимо. Так будет лучше. После операции, что чудом прошла успешно, Джонсона доставили в специализированную палату для сложных пациентов, на всякий случай подключили аппарату, поддерживающему жизнь паренька. Голубоглазый страдалец сидел на краю кровати возлюбленного, как в дешёвом русском сериале, тихо плакал и про себя молил жизнь не покидать тело патлатого вот так нелепо.

Ларри: Че за звук… че за… хуйня? Да блять… Я пошевелиться не могу… и тело… вообще не двигается… я чё… сдох…? ПИЗДЕЦ. Я БЛЯТЬ НЕ ЧУВСТВУЮ ТЕЛА. Я НЕ МОГУ ДВИГАТЬСЯ. СУКА!

      Внутренняя паника охватила бедного паренька, накрыла его с головой. Он как будто тонул в темноте, страхе и боли. Темноволосый чувствовал ту адскую боль, которая пронзала его тело. Какими-то глухими отголосками слышал, как там, где-то в скучной серой реальности, сидя на краю больничной койки и до сих пор плачет его любимая Принцесска, мысленно хороня его со всеми почестями. Прошло около суток, когда Джонсон всё же смог прийти в себя. Парень еле-еле разлепил заплывшие глаза, что-то жалобно прохрипел, но вставать не решился. Постепенно глаза привыкали в белым стенам и свету, который отражался от них чересчур ярко. Ларри оглядел свою небольшую уютную палату, в конечном итоге не обнаружив в ней никого, кроме себя. Тот, кого он искал, сейчас капал на нервы ведущему врачу, задавая вопросы о том, когда парень придёт в себя, что с ним будет дальше, куда его переведут после первичного заживления ран и будет ли он привлечён к уголовной ответственности за употребление наркотических веществ. Металлист даже не знал, здесь ли Сал. В больнице ли он или уехал домой. Может, ему вообще мерещилось присутствие голубовласого паренька рядом с ним. — Са-ал… это ты? — в палату кто-то вошел. Патлатый прошептал что-то еле-слышимо, так тихо, что невооруженным ухом, если можно так сказать, услышать его голос вряд ли представлялось возможным. Но, к счастью для кареглазого, вошедший в палату действительно оказался Мальвинкой. Парень взял власть над своим немощным телом и зашевелил правой рукой. Она медленно сползла с живота вниз, чуть свалилась с кровати пальцами, сжав её край. Джонсон снова захрипел, пытаясь позвать того, кто к нему зашел. Голубоглазый даже несколько испугался, увидев, как любимый двигает рукой. И тут же его мордашка растянулась в улыбке. И тут же из глаз вновь побежали слёзки. — Ла-арри… — спешно смахнув солёную капельку со щеки, Принцесса сел рядом с парнем, взяв его холодную правую лапку в свои две, тёплые, даже горячие, крепко сжал и упал головушкой на край больничной койки. — Как же ты нас напугал… — Сал… где он…? — не успел очнуться, а на уме уже неизвестно что. — Кто? — внутри, безусловно, Салли был просто на седьмом небе от счастья, слыша, как через силу, через боль, но говорит его горячо любимый страдалец. Но постепенно его захлестывал ещё и интерес, что же случилось в «Амбаре» и почему Дин так яростно торопился к Джерри. — Дин. Где он? — голос стал более чётким и серьёзным. Даже чуточку злым. Ларри полностью открыл глаза, проморгался, и напрягся всем телом, чтобы поднять свою тушку в положение сидя. Фишеровские руки тут же легко легли ему на грудь и аккуратно придавили паренька к кровати. — Не смей двигаться. У тебя вся грудь буквально напичкана железками. Тебе рёбра… будто пазл собирали… думали… не очнёшься уже… если бы ты не… очнулся сейчас… завтра тебя бы уже перевели в морг… — воспоминания о том, в каком состоянии был найден кареглазый паренёк, как он кричал и стонал от боли, как его тело, каким бы крепким оно ни было, даже под наркозом дрожало, как осиновый лист, как из глаз текли слёзы, как друг друга криком подгоняли врачи, говоря, что могут не успеть, они… просто заставили бедного голубоглазого вновь сорваться на слёзы. Сал вскочил со своего места, чтобы уйти и успокоиться, но совсем забыл, что чужая рука сжимает его в ответ. Тот потянул паренька обратно вниз и вынудил остаться здесь. — Я думал, что больше никогда тебя не увижу… — Хорош сопли на кулак мотать. Живой — живой. Перестань ныть. — пальцы переплелись между собой. Кажется, на теле металлиста нет ни сантиметра, где не было бы бинтов. Даже голова того перебинтована. Ещё бы. Его башка одна из тех, кто получил больше урона, чем всё остальное. Патлатый попробовал глубоко вздохнуть, о чём потом пожалел, и вновь спросил. — Солнце… правда, успокойся. Скажи мне: ты знаешь где этот ублюдок? — Нет, я… т-только слышал краем уха, как он говорил Нэйтону, что ему нужно спасти Джера… и больше ничего. — на милое обращение к себе Мальвинка тепло улыбнулся, свободной рукой утирая слёзы на покрасневших от раздражения щёчках. — Блядство. — срываться куда-то прямо сейчас — высшая степень идиотизма. Сил не хватит даже на несколько этажей вниз спуститься и выйти из больницы, что уж говорить о каких-то разборках. — Я хочу ещё поспать. Всё равно никуда… пойти не смогу. — Отдыхай. Я поеду домой, тоже посплю… можно? — Сал будто виноватым себя выставляет сейчас. В прочем, почему будто. Он так и делает. — Не приезжай пока. Не за чем. Как оправлюсь немного — позвоню. Чего тебе здесь без дела сидеть? — хотел было тот начать возникать, но тут же понял, что парень прав. Ему тут и правда нечего делать. У Ларри из активности намечается только туалет и всё тут. Первую неделю ему вообще желательно вставать максимум один-два раза в день, и то не снимая специального пояса, чтобы он буквально не развалился по кусочкам. Потом постепенная реабилитация. Тогда его начнут гонять на всякие физио-терапии, анализы, рентгены, МРТ, КТ и приёмы узких специалистов. Даже тогда ему будет не до нежностей и разговорчиков. Все силы и внимание надо отдать восстановлению. Иначе из больнички ему не выйти вообще никогда. — Но… но… хорошо… — парниша повесил нос и чуть надулся, даже отвернувшись от возлюбленного. — Я тебя люблю. И, Сал… спасибо, что не бросили. — живая мумия крепко, насколько мог, сжал чужую лапку, и попытался улыбнуться, чему воспрепятствовала боль в челюсти.