Давай закончим это вместе?

      Где-то далеко слышен трезвон мобильника. Чей-то будильник? Или кто-то соизволил докучать своими звонками? Кареглазый понял только то, что его пробуждение вновь было вынужденным, а телефон, который так разрывался и верещал, казалось, на весь дом, принадлежал явно не ему и Мальвине. Где шляется Генри, что даже трубку поднять не в силах? — Сал… двинь руку пониже. Слышишь? Жопа тараканья… — патлатый пару раз чмокнул ещё спящую мордашку и уже сам сдвинул руку паренька. — Больно мне… — Аа-а…? Хх-хым-м… — ленивые сонные потягушки, после которых коротышка снова вцепляется в тушку любимого, уже в два раза сильнее, и впивается в губы того.       Такому пожеланию доброго утра он безмерно рад, только вот грудину вот-вот порвёт от любви, с которой Принцесска так сильно сжал её своими хрупкими рученьками. Коротышка оставил свою головушку на груди кареглазого и переместил лапы уже на его шею, обняв её, но на этот раз послабее, дабы не задушить любимого ненароком своей любовью. Джонсон запустил руку в выцвевшие волосы. По макушке младшего гуляли пальцы, перебирали прядки, иногда сжимая их и вновь отпуская. От таких ласк синеглазый вновь задремал. Сладкое посапывание в шею вызывало приятные мурашки, от который металлист пару раз умудрился вздрогнуть. Хорошо вот так беззаботно лежать и наслаждаться друг другом. Всегда бы так. Никаких ссор, криков и споров между собой, только любовь и нежность.       Тем временем старший Фишер кое-как приходил в себя после вечерней выпивки. Теперь понятно, почему он вчера вытворял такую дичь. Генри вышел из спальни, даже не осознавая тот факт, что он проснулся и вообще куда-то идёт. Почти с закрытыми глазами прошел через гостиную, но резко остановился, ненадолго задержав взгляд на ребятах. Голова с похмелья совершенно не варит. Спросонья старший ничего не мог сказать по существу, даже возникать не начал на то, как парочка милуется друг с другом, развалившись на диване. Вдруг привиделось вовсе и никого на том диване не было, а так, белочка пришла навестить старика? — Сал… вэйки вэйки, малыш, итс тайм ту пойти в комнатку. — вместе с Джонсоном против своей воли поднялся и коротышка. Понятное дело, что лучше перед отцом сейчас вообще не показываться. Тем более… в «таком» виде.       Хотел бы металлист как всегда перенести Фишера на руках, тем же свёрточком из одеяла и парнишки, да физическое состояние сейчас далеко не то, чтобы такие выкрутасы вытворять. Когда-нибудь он восстановится и всё снова будет хорошо. Всё снова будет по-старому.       Тем временем, пока синелвасый досыпал в комнате, его поддержка и опора попивал крепкий кофе, усевшись на подоконник. А старый пень по пути из туалета на диване никого не обнаружил, буркнув под нос «причудится же… фу…», и завалился в кровать у себя в спальне, отходить от похмелья. Проснулась спящая красавица через час. Ларри неизменно сидел в наушниках на излюбленном подоконнике, покачивая головой в ритм музыки. Пейзаж за окном был не очень привлекательным, но он всё равно тщательно изучал его, когда открывал глаза. — Тодд звонил. — спустился с подоконника и сел на край кровати. — Звал в кино. Пойдёшь? — В кино… Ну, можно… давай сходим… — ленивая тушка сползла к кровати и поплелась на кухню на пару с Джонсоном. — Сходишь. — выделяя окончание. — Я сегодня овощ.       Конечно же коротышка тут же начал возникать на металлиста, мол, как это так, я без тебя не хочу, и прочие его недовольства. Джонсон же просто констатировал факт того, что Сал взрослый и вполне может обойтись без его «присмотра», ничего страшного не случится, если он пару раз потусуется с друзьями без патлатого. Сам же кареглазый был бы не против прогуляться и посидеть в кино, если бы не боли в рёбрах, которые обострились после вчерашней долгой прогулки. Недолго коротышка ломался. Всё же… пройтись и проветрить головушку, уставшую от тягостных раздумий, было бы весьма неплохо и уж точно никому не помешает. В конечном итоге Салли таки согласился. Позвонил рыжему дружку, разузнал, когда и где ему нужно быть, и кто ещё, помимо него, будет с ними. — Иди уже! Вас такси ждёт уже. — коротышка поцеловал металлиста на прощание. Отлипать от чужих губ было в тягость, но ничего не попишешь, раз уже согласился на прогулку и кино. Некрасиво это, друзей подставлять. — Иди давай! Потом доплачивать за время ожидания будете, если продолжишь ко мне липнуть.

Ларри: Вовремя Тодд, конечно, объявился… очень вовремя. Если бы не он, понятия, блять, не имею, как я Сала отвлекал бы. Батя его ёбаный… хоть слово услышу в сторону Салли — ебало так начищу, что заебётся по городу собирать.

      Горе папаша вылез из своей норы через пару часов после ухода Фишера. Бродил по кухне, в поисках еды, кряхтел от боли в голове и постоянно причитал что-то касаемо минералки. Сушняк, по всей видимости, совсем замучал старого. Ничего не попишешь, такова цена за ночное бухалово. Джонсон тихо-мирно валялся на диване и слушал музыку, наслаждался своим вынужденным одиночеством. Главное лишь бы Генри никак это одиночество не тревожил и не портил настроение пареньку, который и так периодически не в духе.       На первые позывы со стороны старшего Фишера патлатый никак не отвечал, потому что был полностью погружен в прослушивание любимых треков, которые и без того, в прошлом, были заслушаны до дыр. Генри звал мальца несколько раз, и только когда гаркнул во всю глотку, темноволосый таки придал значение существу, находящемуся с ним в одной комнате, и поднял взгляд на того. — Чё те надо…? — с максимальным недовольством пробурчал парниша. — Где Сал? — не будь старший сейчас в какой-то прострации — давно бы влепил знатного леща быканувшему пиздюку. — Какая в жопу разница? — не хотелось кареглазке больше продолжать «интеллектуальную» беседу с отцом Принцесски. Парень поспешил встать и поплелся в сторону комнаты. — Сын мой где, я тебя спрашиваю, сучонок!       Металлист несильно оттолкнул Генри в сторону, чтобы тот не мешался на пути, и ушел в комнату. Фишер недолго потупил в пол, а когда попытался войти к патлатому для дальнейшей пытки тупыми вопросами, то был обречён на неудачу. Дверь оказалась закрытой изнутри, вот ведь незадача. Но окончательно избежать навязчивого батька ему не удастся. Рано или поздно придётся выйти из комнаты. Тогда лучше всего закрыть рот на сотню замков и связать руки самому себе, чтобы удержаться от конфликта со старшим. Темноволосый снова воткнул наушники в уши, дабы заглушить свою агрессию музыкой. Было бы неплохо сейчас прогуляться и встретить пару-тройку гопников. Получилось бы хоть как-то разрядиться и выпустить весь накопившийся внутри негатив.       Через пару часов, ближе к вечеру, когда естественные потребности уже серьёзно беспокоили бренную джонсоновску тушку, ему пришлось покинуть своё убежище. К тому же, коротышка наверняка скоро придёт домой и хоть как-то сгладит бушующее напряжение. После вчерашнего хотелось разбить рожу горе папаше даже без особых на то причин. Не дай Сатана Генри сейчас выползет из своего обиталища. А если и выползет, то Сатана помилуй, пусть будет хотя бы трезв. Кареглазый тихонько пробрался на кухню и заварил себе чай с мятой. Развалился за столом, взял любимые шоколадные конфетки и, включив первое попавшееся видео из рекомендаций ютуба, уставился в телефон. Первые десять минут никто и ничто не смели беспокоить Его Величество Джонсона. На мобильный вдруг позвонила мама. Ничего, частое явление. Сейчас спросит, мол, как дела, не нужны ли таблетки, узнает про самочувствие, да и хватит ей. — Да, мамуль? Привет-привет. — по первым словам голос у Лизы немного… подрагивает. Как будто та сейчас на нервах, только-только выпила корвалол и ждёт, когда подействует. — Ты чего такая? Случилось что-то? — Слушай, ты… домой вернуться не хочешь? Ну, знаешь… почему нет? — голос задрожал ещё больше. Да что ж там произошло у неё такого? — Ма… ты чего? Ты же сама вроде не против была, что мы с Салом вместе живём. С чего вдруг? — не особо серьёзно парниша этот разговор воспринимал, хотя понимал, что стоило бы. Отхлебнул глоточек чая, достал сигаретку из пачки, лежащей рядом, и двинулся к окну в гостиной. — Понимаешь… Папа Салли вернулся домой, и… не думаю, что ему комфортно, что в его доме помимо сына живёт чужой ребёнок. Мне как-то неудобно, что он… — чувственную речь матери прервал неблагодарный сын. — Угомонись, ма! Не буду я никуда съезжать. Кто тебя на это надоумил? — глубокая затяжка. — Недо-папаша этот? Якорь ему в жопу. Пошел он на-… — чуть закашлялся. — кх-хер. Если соскучилась — в любой момент спущусь, посижу с тобой. Хочешь, могу прямо сейчас прийти? — Ларри… в кого ты такой упёртый… — мать глубоко вздохнула. — Эх… тогда я чайник поставлю… — Давай-давай, мамуль. Всё, ща оденусь и пулей к тебе. — парниша бросил трубку и сразу набрал любимую синевласку, чтобы предупредить, что после прогулки ему следует зайти к семейке Джонсонов и тогда они вдвоём пойдут домой.       Старший Фишер слышал телефонный разговор матери и сына. Как только услышал голос патлатого — сразу выполз из своей комнаты и закрысился где-то в другом конце гостиной. Паренёк собрался было по-быстрому одеться и спуститься в гости к любимой мамулите, но, обернувшись, увидел папашу Сала с максимально недовольной рожей. Немного усмехнулся даже, подумав о том, как смешон сейчас с таким хлебальником. — Я, значит, недо-папаша? Да? Ты борзянки хапнул, малой? — старший шел на него, как бычара, будто в полной боевой готовности. У них была пара секунд, чтобы решить разгорающийся конфликт, до того, как Сал возьмёт трубку. — Те чё надо? Отвалил от меня. — вместо ответа на риторический вопрос по лицу паренька внезапно проехались рукой. Повезло, что это был обычный отцовский лещ. Как удачно, что в этот момент Сал не ответил на звонок. Забавно бы вышло. — Нихуя приколы. Старый, ты чё? — Не рано тебе так со мной разговаривать, пиздюк?! — тот хотел было ещё раз влепить знатного леща пареньку, да просчитался. Металлист быстро среагировал, перехватил руку Генри и заломал её тому за спину. Старший, наклонившийся против воли, задёргался, чтобы вырваться, но паренёк-то не промах, отпускать его явно не собирался. — Мелочь поганая! В ментовку сдам, сучара! — Да-да, попизди. — удачно младший Фишер решил перезвонить. Кто ж знал, что так скоро. Каштанка, оттолкнув горе папашу, ответил на звонок и постарался отойти на достаточное расстояние, чтобы этот самый папаша ненароком не вырвал телефон из рук. — М-м-м, извини, что отвлекаю, вы в кино наверное, но это, че сказать хотел, ты когда домой придёшь — спускайся к нам с мамой, я решил к ней в гости зайти, че она там одна, скучает. Ну ты меня понял. Посидим у неё и вместе домой пойдём. Всё, давай, люблю тебя, хорошего просмотра, бай. — Джонсон вывалил всё на Сала максимально быстро, аж запыхался, и не дожидаясь его ответов сбросил вызов.       В сторону патлатого полетели выражения вроде «пидорас» и прочие словечки, указывающие на нетрадиционную ориентацию. Промелькивали даже слова о том, что это Ларри сделал сына такого прекрасного человека как Генри гомосеком, мол, Салли его позорит, и если Ларец от него не отлипнет и не перестанет его портить, то старший за себя не ручается. Каштанка с широкой лыбой слушал весь словесный понос человека напротив и наблюдал за его лицом, красным как тряпка матадора, которой он машет перед быком. Забавно было посмотреть за этим представлением, но нельзя заставлять маму ждать слишком долго, поэтому парниша поспешил в комнату, чтобы таки одеться наконец. Но и в этот раз ему помешали. На этот раз полноценный удар по морде, правда старший чуть промахнулся и вместо носа попал в бровь. Металлист не сразу осознал, что произошло, пока вдруг бровь не начала пульсировать и щипать. — Дядь… ты ахуел совсем? Ебало на ноль, чёрт недоношенный, блять! — ну вот и разбудили того внутреннего зверя, что спрятался глубоко-глубоко после того происшествия.       Несколько точных и мощных ударов по лицу старшего прилетели в тот же момент, как парниша всё осознал. Ему было сложно держать себя в руках. Сорвался малец. Бил сильно, так сильно, насколько мог. Отдавал должное за то, что он бил Сала. Неизвестно, как он обращался с ним до этого, Фишер ведь толком не рассказывал ничего про отца. Да и он уехал на столь долгий срок. Какой смысл поднимать разговоры о нём, если его нет. — Попробуй его хоть пальцем тронуть, блядище. Сиди блять и не высовывайся. А ещё лучше съебись туда, откуда приехал, чмырь ёбаный. — для большего удовольствия от отмщения одна из рук старшего была не совсем в рабочем состоянии. Вторую ломать не хотелось, чтобы потом за ним следить не пришлось.       Генри остался лежать на полу в гостиной с окровавленной опухшей рожей. Не будет же Джонсон надрываться и тащить его тушу хотя бы на диван. Ему это нахер не сдалось. Парниша, довольный собой, уже сидел у любимой мамулиты, попивал любимый чай и похрустывал любимыми домашними печеньками.