Давай закончим это вместе?

      Мёртвая тишина в парке с утра. Ещё едва сыпет снег. Солнце наконец показалось на небе и осветило округу. Кровь, смешанная со снегом где-то вдалеке, блестела на свету. Розоволосый бездыханно замер мёртвой статуей на той злополучной лавочке, до которой смог доковылять в своём состоянии. Она тоже вся уделана его кровью. Страшное зрелище. Интересно, какой будет реакция прохожих, когда они увидят всё это месиво. — Нэй! Нэйтон?! Ты меня слышишь? Нэйтон! Приди в себя! Ну же! Пожалуйста…! — Рэйчел старалась не терять самообладания. Ещё никогда ей не было так страшно за собственного брата. Ещё никогда она не видела его таким… жалким. Ничтожным, побитым. Мёртвым. — Давай! Открывай глаза! Открыва-а-ай!!!       Бедняжка не могла докричаться до братца. От её криков и попыток разбудить его не было никакого толку. Просто так опускать руки и сдаваться Рэй не собиралась. Брат учил её никогда не сдаваться и не уступать никому, если на кону что-то до безумия важное тебе. Вот и она не собирается уступать какой-то там смерти, искренне пытаясь спасти розовласого. Кое-как дотащила его к своей машине, уложила на заднее сидение, не брезгуя запачкать салон, и дала по газам. Но куда же его в таком состоянии? Помнится, когда-то он наказывал ей, что в таких случаях его мертвую тушку нужно тащить в одно место, которое явно не является больницей. В больницу ему нельзя, особенно в клинику, в которой он работает. Туда вообще нет смысла ехать. Главный хирург-то ведь сам Нэйтон, а все остальные ассистенты, у которых нет допуска к серьёзным операциям.       Открытие сезона. Никто о нём, надеюсь, не позабыл? Хорошие ребятки. Джонсон был в замешательстве. Программа должна была уже начаться, а Нэйтону стоило бы откатать хотя бы одну пятую своего маршрута. Он так и не появился на открытии. Металлист взял инициативу в свои руки, пообещав себе дать знатного пропиздона пташке за отсутствие, и откатал его программу помимо своей. Знатно же он из сил выбился. Наверняка на следующий день нереально будет болеть тело, особенно мышцы, на которые было меньше всего тренировок.       За несколько дней от Нэйтона ни весточки, ни звоночка, ни слушочка не прилетело. Да что же за произвол такой, товарищ Лонг, что нашло на вас, что стряслось? До жути интересно, какое такое зло приключилось. А что если вмешиваться уже поздно? Ох и нехорошее это предчувствие, ничего доброго вся эта ситуация не сулит. Чёрт… пора решить вопрос серьёзно.

Ларри:       Блять, что-то не так. Он до сих пор не в сети, никто не знает, где он и что могло произойти, никакой занятости другой у него по идее быть не может… да и чтобы он пропустил ебучее ОТКРЫТИЕ, которое сам же и настоял устроить… Сука. Какая-то хуйня мутная очень. У меня очко чует, что что-то сука совсем не так как надо пошло. Пиздярики-фонарики. Смотаться к нему, что ли? Думаю, лишним не будет. Если этот валенок ебаный дома, то я дам ему знатных пиздюлей за такое крысятничество.

      Ларри всё же решил наведаться к дружочку домой, дабы разузнать таки, по какой такой великой причине его не было на столь важном для всех мероприятии и почему он вообще не собирается выходить на связь. Конечно же Каштанка прекрасно понимал, что по какой-то обыденной причине Нэй так делать бы не стал. У него какие-то проблемы. Возможно объявился Росс или ещё что-то из прошлого нагрянуло. Так или иначе, решение на всё одно — спасать этого пернатого долбоёба и потом уж разбираться в отношениях между собой, выясняя, кто там пидорас, раз не явился на открытие.       Никто не открывает, как сильно не долбись. На стук за дверью в квартиру Лонга никто не откликнулся, никто не показался из-за неё. Ни Нэйтона, ни Рэйчел, ни кого-либо ещё. Что ж… тяжёлая артиллерия. Не зря же Пташка всей своей душенькой искренне любит металлиста. Так любит, что даже ключ от своей квартиры ему доверил. Таких людей всего двое, включая патлатого. Джонсон тихо прокрался в чужую квартиру, оглядывая каждый угол. Немудрено, если он будет здесь не один, и речь не о Нэйтоне. Слишком тихо для того, чтобы пернатый был дома. Слишком… подозрительно. Всё таки нож, который кареглазка старался всегда держать при себе, в такой ситуации был очень уместен. Против пушки с ним не попрёшь, но… стоит попытать удачу. — Ясно. Значит я не ошибся… долбоёб! Блять! Вот именно, я не ошибся, что-то случилось! — в каштановую голову наконец таки стукнула мысль позвонить сестричке птахи, разузнать, может ей что известно о пропавшем пареньке. Ну конечно! Логично было позвонить Рэйчел ещё в тот самый день, как Нэй канул в небытие. — Рэй, привет! Не знаешь, куда Нэй пропал? Он не у тебя часом? Очень нужно с ним поговорить! — Ларри, прошу, не кричи, будь потише. Нэйтона… нет. — голос девушки звучит очень убитым, будто сорванным. Очень тихий и хриплый. Ещё хуже. — Блять, да где он шляется тогда… — всё ещё в квартире розовласки, металлист стоит у подоконника, нервно потягивая ментоловую сигаретку и отстукивая пальцами какой-то неведомый марш по подоконнику. — Его нет, Ларри. Всё. Это конец. — Рэйчел невольно всхлипнула носом, тут же на секунду прикрыв рот рукой, чтобы не сорваться на истерику во время разговора с металлистом. — Они убили его, как шавку бродячую… забили до смерти… — Э-э… чего блять? Подожди… ты шутишь? Рэйчел?! Нет… нет-нет, нет… это прикол такой? Скажи ему, что это не смешно! Вообще нихуя не смешно! Скажи адрес своего дома, я приеду и надаю ему по щам! — верить в подобный бред металлист отказывался напрочь. Что ещё за «это конец, они убили его…»? Бредятина. Быть такого не может. Чтобы просто взять и убить, мать его, Лонга, который и толпу в одного положить может? Это невозможно. — По-твоему это смешно?! Ларри?! Думаешь это приколы такие? Как же смешно, ха-ха-ха, сейчас лопну от смеха! — младшая больше не могла сдерживаться. Голосок прорезался и завопил громко-громко, так, что в звонке послышались помехи. Этот крик невозможно спародировать или наиграть. Так кричат люди с неподдельной, искренней болью, прямо от всего своего сердца, что вот-вот расщепится на атомы. — Я не знаю… что теперь делать…       Парень выпросил у младшей адрес её дома и тут же рванул к ней. Плевать на двойную сплошную, встречку, все правила дорожного движения, да на всё плевать. Сами подумайте, насколько в критических ситуациях отсутствует адекватная оценка рисков. Металлист добрался к домику младшей Лонг довольно быстро. Ещё бы, с такими проделками на дороге. Ух и штрафов ему налетит за такую поездку. В прочем, эта мелочь — последнее, что могло волновать его сейчас.

Ларри:       Я блять не понимаю… у меня что, вся жизнь такой будет? Все мои друзья…! Они все! Они все умирают, как будто по списку! Почему? Я не понимаю. Я так больше не могу. Все вокруг меня… может, я — тому причина? Да? Дело во мне, точно… я притягиваю сплошное дерьмо. Почему… почему… почему именно он? Кто угодно… только не Нэйтон… мог так умереть. Он бы никогда так просто не сдался… почему же так вышло… я не хочу. Не хочу в это верить. Это неправда. Он не умрёт вот так просто. Он не сдастся, нет… он не… нет!

      Погода сегодня хорошая. Вечер тихий и спокойный. Снег уже давно не метёт, ветра совсем нет. Словно вместе с Нэйтоном умер весь мир вокруг. Теперь рядом с ними не будет того Солнца, согревающего их холодными вечерами. Не будет друга, с которым можно с ночи до утра ковыряться в запчастях мотоциклов, попивая кофе в термосе. Не будет брата, заботящегося о всех и вся на свете. Его больше нет. — Я буду приезжать каждый день. Надеюсь, твой муж не будет против. — обещание, о котором никто не знал. Одним прекрасным вечером парни поклялись друг другу, заложив собственные души на кон, что если с ними вдруг что-то случится — они позаботятся о близких друг друга. Вот оно… чертово обещание, которое и давать не стоило. Может тогда бы его не пришлось бы выполнять. — Я… не думал, что должен буду выполнить обещание так скоро… думал, мне никогда не придётся его выполнить. — Не будет. Мы… всегда будем тебе рады. Приезжайте вместе с Салом, когда захотите. — Рэйчел уже до того опустошена, что даже говорить не хотелось. Тяжело. Физически сложно выдавливать из себя ещё что-то, учитывая, сколько слёз уже пролито и сколько ещё прольётся. — До встречи.       Срочно нужно домой. Примчаться к своей голубоглазой принцессе, вжаться в него и зарыдать во весь голос. Было бы неплохо не терять самообладания, но… когда-то металлист и так подавил достаточно эмоций. Эмоциональный блок ни к чему хорошему в будущем не приведёт. Запрещать себе испытывать какие-либо эмоции, в особенности выпускать их наружу, также глупо, как запрещать себе дышать или моргать. Кареглазый стучится в квартиру и бросается в объятия Фишера, открывшего дверь, уткнувшись в его макушку и прижав к себе. Больно. На секунду сердце уколола мысль о том, что когда-нибудь Джонсон потеряет и его. Главного человека, по чьей милости он ещё жив, а не спился или передознулся где-то в зачуханском подъезде с обоссанными углами. Всё произошло слишком быстро. Металлист вернулся домой под вечер, хотя поехал на разведку ещё утром. Все те часы, проведённые с Рэйчел, пролетели как пустой звук, словно были перемотаны по щелчку пальцев.       Всё как и желала душа Каштанки. Он прицепился к своей пассии и застыл на входе, ни туда, ни сюда, просто обнимая паренька крепко-крепко мёртвой хваткой. Не дай Бог он когда-то позволит себе расслабить руки и выпустить его на волю. Нельзя, чтобы это случилось. Нельзя, чтобы Фишер пострадал в будущем. Кареглазый всё больше и больше обещает сам себе, что не допустит подобного в сторону синевласки. Он клялся и божился, что защитит его, следовательно, за свои слова он будет отвечать головой до самого конца. — Не могу поверить… Нэйтон и правда… тише, тише. Ларри… мы справимся вдвоём… слезами горю не поможешь и… помнишь, как говорила Эшли? — синевласый не особо умел поддерживать кого-то, потому справлялся как мог, насколько ему позволял его опыт. Как вам известно, у Сала не такой уж и большой опыт общения с кем-то. Большую часть его жизни у него попросту не было друзей. Не с кем было банально поговорить, что уж говорить о помощи и поддержке.

Ларри:       Сколько бы времени не прошло, я… я, блять, никогда не смирюсь с тем, что Нэй сдался так просто. Он не мог этого допустить. Он не мог взять и умереть, блять, нет, я не верю. Такая хуйня просто невозможна… я не хочу в это верить. Не буду… нет. Я потерял всех, кого только мог… Ни за что не позволю ещё кому-то вот так уйти… как скотина. Я всех их найду… вычислю всю информацию вплоть до длины ногтей на ногах. Найду их, каждого… разорву на клочки… раскидаю по округе, скормлю стае волков… сожгу заживо… Росс… придёт твоё время. Уверяю тебя, мразина… я до тебя доберусь.

      В голове Ларри, охваченной яростью и печалью от недавней потери, крепко-накрепко засели мысли о сладкой мести. Не сейчас, конечно нет. Прямо сейчас соваться в самое пекло и пытаться что-то там кому-то доказать — самый глупый поступок, который может осуществить кареглазый на данный момент. Когда-нибудь он добьётся своей тёмной цели и осуществит заветную мечту. Отомстит всем уёбкам, принесшим в его жизнь дичайшую боль. В будущем, когда будет готов. Как морально, так и физически. Вы поймёте, о чём речь.       Битую неделю Джонсон слонялся по городу, не зная, как найти себе место, куда себя деть, чтобы не думать о случившемся дерьме с Нэйтоном. Каждый день он на пару с Фишером приезжал к Рэйчел и сидел у неё часами. Старался отвлечься, играл с мелким, разговаривал о чём-то стороннем с её мужем, пока Рэй была занята готовкой на кухне. После нескольких смертей близких друзей он смог встать на ноги и абстрагироваться, но Нэй… память о нём будет отзываться горечью в горле и туманными подозрениями, пока он не объявится живёхоньким. Объявится ведь?