Давай закончим это вместе?

      Рёв сирены. Машина скорой остановилась у кладбища, крепкий мужчина уже ищет указанное анонимным заявителем место, где молодой человек, по его словам, в сильном алкогольном опьянении решил себя похоронить. И нашли его, на удивление, очень быстро. Юношу вытащили, поставили на ноги, привели в чувства, а тот всё никак не мог вернуться умом в реальность.

Ларри: Дин… Джерри…? Я чё блять… сам её выкопал? Боже, нахуй… как это вышло… ахуеть… ой, блять, боже, как же хуёво. Фу-у-х, сука… не могу. Ща сдохну походу. Надо сказать, чтоб не закапывали обратно… бля. Ха-а-…нахуй, наху-у-уй… почему так плохо-то?

      Его вывернуло прямо у машины, за секунду до того, как паренька собрались было в неё усадить. После первого позыва пошёл и второй. Желудок стремительно опустел, хотя, по правде говоря, кроме трети порции ужина и бутылки крепкой алкашки в нём ничего не было. — Молодой человек… вы меня слышите? Приём! — он слышит. Но не понимает, что происходит. Мозг напрочь отказывается работать. Малец смерил врачей потерянным в реальности взглядом и вдруг отключился. — Живо в отделение! — главный скомандовал водителю и тот дал по газам, включив мигалки, чтобы прорваться как можно быстрее и у юнца был шанс на спасение.       Интоксикация — не шутки. Крепкий, концентрированный алкоголь, целая бутылка и, возможно, не высшего качества, уж какой попался под руку. Джонсон прямо играл со смертью. Неловко балансировал на лезвии, силясь не свалиться вниз, в саму бездну. В распростёртые объятия самой Смерти, что с давних времён считает его долгожданным гостем. — Н-нет… не надо… не надо в больницу… пожалуйста. — парень пришёл в себя, когда почувствовал, как его вытаскивают из скорой. Завертел головой, ища размытым взглядом, за что бы уцепиться и слезть с каталки, но медбратья пресекли все его попытки. — Нет! — Успокойтесь. Мы не можем отпустить вас домой прямо сейчас. Сначала вам будет оказана медицинская помощь. — коротко и ясно. Каштанка больше не лез из кожи вон, желая вырваться из хватки медиков и сбежать. Сдался и принял свою участь, тяжело дыша.       Паренька ввезли в палату на той же кушетке, не перекладывая его с места на место. Раз юный алкоголик уже пришёл в себя — реанимация ему не нужна. Тем не менее, капельницу отменить нельзя. Ему нужна помощь. И только после того, как он её получит, металлист сможет спокойно выйти из больницы. До тех пор, пока телефон не начал разрываться от многочисленных звонков и сообщений, Каштанка и против-то не был, с радостью лежал, сам себе на уме, почти также, как и в импровизированной могилке. И всё же разлепить отёкшие глаза пришлось. Кое-как кареглазый таки дотянулся до мобильного, ответил на звонок и положил его на подушку, рядом с лицом. — Ларри?! Ларри! Это ты?! — голосок его ненаглядной Мальвины снова срывается. Паренёк из последних сил вопит в трубку, изнемогая от желания узнать, что в очередной раз случилось с металлистом, да ещё и, мать его, после встречи с самым главным источником всех его проблем. — Т-т…т-тише, Сал… Сал… Ус-…ус-…успокойся…- охрип. Очень тихо бормочет что-то Принцессе, пытаясь перебить его крик и наконец объясниться, хотя бы ту малую часть, которую он помнит хорошо. — Где ты? — ответ заставил разнервничаться ещё сильнее, но порывы закричать вновь Салливан сдержал. — Как к тебе попасть? Скажи, когда я могу тебя забрать, я приеду, Ларри, только ответь, ты в порядке?! — Всё н-нормально. Знаешь, что… машина Н-н… Н-нэйтона… на задн-нем дворе. Подъезжай… в окружную… и скажи мне, когда будешь здесь.       Оставалось только послушать Каштанку. Сал нашёл ключи от машины Лонга, тяжело вздохнул, заводя мотор, и поехал в больницу. Позвонил бредившему парню ещё раз, чтобы сообщить, что на месте. Тот лишь убитым голосом упросил Фишера не подниматься, а остаться в машине, дождаться, когда он спустится сам. Отважно, самоотверженно, почти не имея сил даже на то, чтобы дышать, металлист одним рывком поднимается с кушетки. «Бабочка» капельницы, с характерным разрыву тканей звуком, отлетела прочь. Из вены побежала кровь. Пришлось наплевать на все обстоятельства вокруг, взять всю волю, что осталась теплиться в груди вместе с замедленным пульсом, в крепкие руки и рвануть прочь из больницы. Повезло, что Сал приехал в середину пересменки. Не было почти никого, кроме двух медсестёр, но те вряд ли смогли бы остановить неугомонного юношу, даже если бы попытались. На улице Джонсон замыленным взглядом кое-как разглядел знакомый силуэт, ринулся к нему, спотыкаясь, чуть ли не падая на ровном месте, в салон машины влетел обессиленным мешком. Свалился на бок, жалобно скуля, умоляя Мальвину быстрее вернуть его зад домой. Паренёк и расспрашивать не стал. Увидев металлиста вновь в убитом состоянии, страшно стало предполагать, что с ним могло произойти. А главное — кто мог это сотворить.

Салли: Нужно помочь ему… хоть как-то. Я вообще, блять, без понятия, каким раком, боком и подскоком этому придурку можно помочь… но я должен это сделать. Должен поговорить, выяснить, что происходит… я… ОБЯЗАН ему. Ларри, блять, для меня… абсолютное всё. Нахуй надо… не смогу спокойно жить, зная, что отворачивался от него и забивал хер на все проблемы, в которых он варился…

      Всеми силами Каштанка пытался вытащить себя из загребущих ручищ смерти. Несколько раз прочистил желудок, упиваясь раствором марганцовки, стоял под холодным душем, вместе с тем ещё и отмывшись от могильной земли, закинулся всевозможными абсорбентами, которые смог найти дома и завалился на покой в гостиной. Нужно вернуть себе целостное восприятие реальности. Сейчас оно очень уж явно нарушено. Всё это время рядом был Сал. Подавал в трясущиеся руки Джонсона то, что он запросит, помогал тому залезть и вылезти из душа, даже одевал его и укладывал на диван, будто нянчился с умственно отсталым. Коротышка сидел на полу, около дивана, и заботливо поглаживал каштановые волосы. Зарывался в них пальцами, переплетал пряди между ними. Металлист задремал, тихо, смешно посапывая и что-то бормоча во сне, отчего-то с нахмуренным лицом, тревожно. Приходилось прерывать неспокойную дрёму кареглазого, чтобы тот вовремя пил воду и выводил организм из ужасного состояния, но уснуть снова пареньку не составляло труда. За время своих воинственных раскопок могилы для себя любимого, он знатно измотался, в купе с огромным количеством алкоголя — невыносимо тяжело вынести подобное. Организм, от кончиков пальцев ног до корней волос, был в неподдельном ахуе, даже не шоке.       К моменту, как Ларри окончательно проснулся, день успел закончиться. За окном давным-давно темно, а Сал кружил на кухне, готовил своей пассии спасительный супец, и напевал что-то до зубного скрежета настолько печальное, что и вслушиваться в его прекрасный ранее голосок совсем не хватило желания. Джонсон хотел было встать, но, стоило ему чуть приподнять голову, она тут же рухнула обратно на подушку. Торс, как и плечи, ноги, шея… всё отзывалось неимоверной болью. Марафонец не смог найти в себе силы даже позвать Принцессу. Обратиться за помощью не вышло. Пришлось смиренно дожидаться, когда голубоглазый наконец решит навестить своего ненаглядного, проверить его самочувствие. — Тебе лучше? — на что получил молчаливый, но многозначительный кивок. Сал заботливо погладил чужой лоб прохладной, ещё влажной после мытья рукой, чтобы охладить дурную голову металлиста. — Хорошо… это хорошо. Когда оправишься — хер отвертишься от разговора. Я больше не хочу гонять по городу на чужой машине, без прав и совершенно не вкуривая, что ты, блять, опять натворил. — это звучало не как нотации. Мальвина не пытался отчитать каштанового. Ни в коем разе. Наоборот, очень настойчиво предлагал свою помощь, заявив, что теперь металлисту её не избежать, придётся принять, хочет он того или нет. — Сал, нет. Я обещал не втягивать тебя. А ещё… это слишком. — говорить было тяжело. Приходилось здорово превозмогать, чтобы тщетно попытаться разубедить упёртого мальца. — Мы в полнейшей пизде. Понимаешь? Я, блять… я… бо-оже… — в голову пришли воспоминания прошедшего вечера. Образ незнакомца, вызвавшего неотложку, что, насмехаясь над его ничтожеством, запечатлел забавную картину. Холод и влага, казалось, теперь на всегда впитавшиеся в тело, проникшие в кости, плоть, увековечившие себя там до самой кончины Джонсона. — Да знал бы ты, как мне похуй на твоё обещание. Так похуй, что аж двери открыты, Ларри. Ты меня не втягиваешь. Вместо этого я втягиваюсь сам, и теперь все твои проблемы — мои. В противном случае, я, блять, совершенно не вижу смысла быть с тобой, если я кроме хуесосания и ужина ничего не могу сделать для тебя. — с недавних пор Фишер научился быть жёстким в своих словах. Уверенным и сильным. Его слова обрели значение, звучали внушительнее, чем годами ранее. Он повзрослел. Стал таким не без помощи металлиста. Потому, вместе со своей любовью, хотел отдать ему должное. Помочь, как это делает любящий, ценящий своего партнёра человек. И он своего добьётся. Он обречён на успех. — Рассказывай уж, чё ты там вспомнил. — синевласый тихо усмехнулся, усевшись на край дивана. Снова легонько, нежно погладил Каштанку по голове, остудил щёки, лоб, и стал внимать его словам. — На встрече с Россом я немного перегнул палку. Я сейчас… занимаю место Нэйтона. И должен был делать всё также, как сделал бы он, но… м-мх… ты меня знаешь. Я ненавижу прогибаться под каких-то уёбков вроде них. Мерзкое еблище Росса разнёс бы в ту же секунду, как он заговорил про прошлые грешки ребят, с которыми Пташка разобрался уже… разнёс бы, только вот его шавки, в том количество, в котором он их притащил… они нам не по зубам. Нас четверо. А их, сука, в три раза больше, ещё и со стволами, все как на подбор два на два, огромные, страшные ублюдки. — тихий, размеренный рассказ о прошлом вечере. Фишер мягко поглаживал теперь уже сгиб локтя, там, где должна была подольше продержаться капельница. Рана несерьёзная и совсем неопасная, но наверняка ощущалась крайне неприятно. — Ты дал ему повод… толчок. К тому, чтобы творить всё, что только вздумается, и наплевать на последствия. Он… не оставит вас в покое, так? — чертовски простое, но оттого и гениальное умозаключение. Росс и правда вряд ли остановится хоть перед чем-то. Даже если на кону будет стоять жизнь собственных детей, вопреки тем попыткам отомстить кареглазке за избитого сына, кажется, делал он это не от великого благородства, а от внезапно подвернувшегося случая. — Я понял, в каком мы дерьме. Насколько глубоко в нём утонули. Стало страшно. Я же, блять, не какой-нибудь пятидесятилетний мафиози, знающий каждый закуток, каждую ебливую лазейку в этом мире… я ничего не знаю. Отчаялся настолько, что… пешком припиздил к кладбищу, нажрался там, как тварь последняя. Вообще не ебу, где я нашёл лопату… но к утру я уебался в «могилу». Рядом с Дином и Джерри, боже, блять… сука. Как вообще… чёрт. — Ларри закрыл лицо обеими ладонями. На глазах навернулись слёзы, но тут же отступили, как только тот мысленно рявкнул себе перестать распускать сопли. Нужно держать себя в руках и отставить слабость, страх и отчаяние в сторону. Сил бороться со всем практически не осталось. Плевать на это. Есть силы или нет — не имеет значения. Ему предстоит долгое разрешение проблем, иначе всем, включая приближённых каждого из компашки пернатого, можно попрощаться со своими беззаботными жизнями. Если их вообще сохранят.       Другого выхода нет. Постепенно, как полегчало, Ларри рассказал коротышке всё, что мог позволить в установленных пределах допустимой известности. Теперь парнишка понимал примерный объём всех проблем, что взвалили на джонсоновские плечи, и был крайне этим недоволен. Даже больше — кровь закипала от злости и ненависти ко всем, включая Нэйтона и парней, живых и мёртвых, кто втянул металлиста в тёмные нарко-делишки. Никакого плана, идей или мыслей, как ему помочь, в голове пока не находилось. Требовалось некоторое время. Нужно обдумать, как действовать дальше. Правда, под огромным сомнением тот факт, что у них вообще есть время.       Днём позже в каштановую голову ударила гениальная идея. Устроить тщательное исследование всего, что могло найтись в квартире бывшего лидера шайки неопределившихся с выбором правильной жизни ребят. Парни, своим гениальным тандемом, явились в обитель Лонга в поисках ответа на все вопросы. Будто искали ключ от двери, уводящей прочь, подальше от проблем, дерьма и лютейшего пиздеца, нахлынувшего на них волной с гребнем, захлёстывая с головой и сбивая с ног.       И, на удивление металлиста, всё было как на ладони. Фотографии сомнительного содержания, куча документов, результаты экспертиз таблеток и порошков, образцы которых можно было найти в пузырьках ящиком ниже. Будто высшие силы сами наталкивали кареглазого на разгадку замутов, в которых крутился Росс, его шайка и… кто-то ещё. Кто-то, стоящий выше, под и копал их розоволосый дружок, пока был с ними, жив и здоров, и оберегал ребят от проблем, хотя основательно собирался устроить их кому-то другому. Мальвина копался где-то в гостиной, изредка сообщая Каштанке стабильное «здесь ничего!», пока тот рылся в кабинете Пташки, с каждой бумажкой, найденной в рабочем столе, открывая для себя новые стороны и без того прогнившего мира. Почему-то, вводить в известность о находке своего ненаглядного помощника паренёк не спешил. Вместо того, ответно брякнув «у меня пока тоже», велел ему искать дальше, в гостиной, ванной и даже на кухне, пока сам увлечённо, задумчиво изучал находку.

Ларри: Это всё какой-то пиздец. Слишком лютый мрачняк, боже. Да со всем этим Росса и его крышу даже в живых оставлять нельзя. Самосуд, конечно, та ещё хуйня, но… ахуеть. Ахуеть. Нужно использовать это всё. Он… блять, боже. Нэйтон… это из-за этого от него избавились? Он просто не успел. Стоп… стоп-стоп-стоп. Что за даты?! Каким числом датированы результаты?! Какого хуя?! Они же, блять, за позапрошлую неделю! Хуйня какая-то… это всё — сплошная неведомая хуйня. Нэйтон, мать его… что же ты мутишь, сука… что ты мутишь? А это что за хуйня?

      На самом дне ящика, под кипой бумаг, из самого уголка торчала маленькая пластмассовая вставка. Скрытый отдел. Спасибо джонсоновской внимательности и мнительности ко всему, что он здесь находил. Под основным дном ящика лежало несколько конвертов, на каждом из них написано «используй это». В одном была флешка, в другом — огромная пачка бабок. Каштанка вдруг спохватился, воодушевлённый вершить правосудие над ублюдками. Рванул за рюкзаком, тут же складируя в него всё, что могло помочь в делах криминальных. Не забыл и про оба конверта, примерно прикинув, как использовать содержимое каждого. Подался на выход, скомандовав и Фишеру, чтобы выходил, закрыл квартиру и быстрее спускался к машине. Чувство тревоги накатило с новой силой. — Ты что-то нашёл. — не вопрос. Сухое утверждение. Мальвина с печалью и обидой, коих совершенно не скрывал, смотрел чётко на дорогу, не переключая внимания на ведущего машину металлиста, почему-то даже не желая слушать его оправдания. — Да. И мне нужна твоя помощь. — только вот от этих слов вся суровость и непоколебимость синевласого рухнула, не успев показать себя в действии. Он зарделся широкой улыбкой, радуясь, что металлист ему доверяет и даже просит помощи, совершенно без пинка под зад.       Звонок Тони. На этот раз Джонсон первым назначил своей главной проблеме встречу, сам же указал место и время, строго наказав быть в минимальном составе, что у него есть, без лишних глаз. Максимум — двое телохранителей и заместитель, если таковые имеются. На этом всё. Блондин задавался вопросами, что он собирается делать, кого из парней возьмёт, но получил весьма красноречивые ответы: «Ничего, никого, идите нахуй, чуваки». Кареглазый дал слово себе и Мальвине, что, как только разберётся со всем мрачняком — со всем этим будет покончено. Он оставит всё позади, обставится со всех сторон, чтобы больше не наступить на старые грабли, не ввязнуть в очередное дерьмо. Клялся и божился, что впредь будет думать перед тем, как наворотить новой херни в порыве эмоций. После того, как всё решится, он подаст документы в военную академию вместо обычной армии. У Мальвины несколько лет уйдёт на обучение в университете, у патлатого — в академии. Каждое лето и крупные каникулы металлист с превеликим удовольствием будет приезжать к любимой коротышке, чтобы провести время вместе. Всё ради общего будущего. Всё во благо. Они оба пообещали стараться. И раз обещано — будет исполнено. — Вы же те ещё компьютерные гении. Сможете ломануть флешку, если на ней что-то будет зашифровано или побито? Только… с условием никак не касаться данных, если пофиксите или они будут целы. Идёт? — внезапным визитом ребята почтили рыжего дружка. Давненько они не зависали в компании друг друга. Сейчас есть возможность наверстать, помимо того ещё и провести время с пользой, вместе работая над главным составляющим, способным помочь Каштанке разобраться со всем. — Уф-ф… не нравятся мне ваши игры в шпионов. Помочь-то я вам помогу… знатных пиздюлей потом ни от кого за углом не выхвачу? Не хотелось бы, чтобы мне потом руки-ноги поотрывали нахер. — боязно, но за работу паренёк возьмётся. Тем более, металлист даже предложил чисто символически подкинуть баблишка, если работа затянется или будет уж очень тяжело. — Ой, да иди нахер. Не надо мне ничего. Я, конечно, не пальцем деланный, но с тебя бабла никогда не взял бы. — и недовольно цокнул, будто уважать чужую работу — отвратительно и ужасно, не делайте, мол, так никто и никогда.       Данные имели вес, судя по тому, что шифровка всё же была обнаружена. Она оказалась совсем не сложной, однако, как раз за её наличием и пришло понимание, что информация на носителе — главный, самый весомый ключ к спасению. И как же всё чертовски удачно складывается… как по маслу, шаг за шагом, без особых трудностей и препятствий кареглазый находит всё больше и больше. Были кое-какие догадки. Безумно очевидные. Ему кто-то помогал. Кто-то, кто имеет прямое отношение к «расследованию», результаты которого нашёл Джонсон. Кто-то, кто непосредственно связан с Россом. Кто-то… в прошлом розоволосый, высокий, статный парниша, работающий в частной клинике главным хирургом. Каштановый совершенно не был готов к подобному. Ко всей якобы незаметной помощи, наводкам на крышу Росса, компромату, найденному кем-то с явной целью — убрать с горизонта всех из той шаражки, где заправляет Росс и их тайный лидер, старающийся оставаться в тени. Джонсон понимал, кто был анонимным помощником, но своими открытиями делиться не спешил. Как минимум, сомневаясь в том, что это Нэйтон. Как максимум — помня наставления Пташки, что твердил ему между делом «главное — быть осторожным».       Несколько дней парень потратил на размышления. Всё планировал, выстраивал какие-то стратегии, способы извлечь из встречи с Россом максимум выгоды и засадить его наконец далеко и надолго, желательно даже на всю его оставшуюся жизнь, обречённую на кромешную тьму, разруху и провал. Закрученным, мудрёным планам металлиста нужны были помощники, и, на удивление, об услуге он попросил человека, которого никогда бы не посмел втянуть в свои дела. Сал внимательно вслушивался в последовательность действий, которую нужно провернуть, что ему нужно делать, как действовать и всё-всё-всё, что казалось личной безопасности, как только они приедут на встречу. — Поверить не могу, что вообще подписался на это. Сал… ещё не поздно. Я могу взять Тони и, по крайней мере, не буду сходить с ума от волнения и бояться его потерять. — всё было готово. Всё и все, даже Салли, морально настроив себя на удачное осуществление задуманного, были готовы к неизбежному. Исключая каштанового, что накручивал себя с каждой секундой всё сильнее, искренне переживая за ненаглядную Принцессу. — Ты… уверен? Сал… — Боже, Ларри! Тут уж и я поверить не могу, что Нэйтон выбрал тебя, сраного нытика, главным в своих кругах. Иди-ка ты нахер, если продолжишь ныть и сраться с того, что со мной что-то случится. — профилактические пиздюли никогда не были лишними. Особенно в исполнении такого умельца, как Салливан, знатно поднатаскавшийся за время общения с Джонсоном. Мальвина подошёл к Каштанке, взяв на себя обязанность поправить ему галстук и, вместе с тем, донести истину через нежные действия. — Со мной что-то случится. И с тобой тоже. Пораскинь мозгами и вспомни, куда и зачем мы едем. Да и вообще… — ладони заботливо скользнули на щетинистый подбородок. Коротышка встал на носочки, потянувшись наверх, одной рукой обхватив крепкое джонсоновское плечо, ласково и невесомо накрыв своими губами чужие, растягивая удовольствие на пару мгновений. — Со мной это «что-то» уже случилось. И ради этого идиота я полезу в любую пиздень, чтобы вытащить его оттуда. — Хорошо. Я тебя услышал. — кареглазый растянул губы в полуулыбке. Принял неизбежность фишеровской самоотверженности и наконец смирился, что втянуть во всё дерьмо его придётся, как бы он не изворачивался.       Встреча назначена на окраине города. Место, полученное из множества подсказок, которые Каштанка получил, копаясь в кабинете Лонга. Ненавязчивое указание, где, территориально, она была бы выгодна их общему делу по избавлению мира от дерьма. За время, отведённое на подумать, Ларри успел связаться со всеми персонами, в поддержке которых нуждался. Паренёк из отдела полиции, с которым дружил Пташка и вместе с ним пытался вывернуть на поверхность как можно больше россовского дерьма, оказался славным, очень сговорчивым, и, судя по всему, даже готовым к подобной перемене человека «у руля». Слить компромат без встречи — не вариант. Нужно веское доказательство, что-то, подкрепляющее нарытую информацию с абсолютной бесповоротностью. Вернуть было не получится. То, чем они промышляли, совершенно не заслуживает пощады и милости, на смягчение приговора от судьи им уж и молиться без надобности. Лишь бы… всё получилось.       Только вдвоём отправиться в лапы монстра — надо же, какая смелость. Росс гордо, со смешком встретил металлиста, вышедшего из машины на переговоры. Похвалил выбор места, восхищаясь красотами городских окраин, якобы он здесь никогда не был, вот ведь дурак, упускал такую красоту из-под носа. Пытался заговорить кареглазого, отвлечь от сути и застать врасплох? Не исключено. Для подобной крысы вытворить что-то в таком духе — раз плюнуть. В машине остался синевласый паренёк, от которого и зависит результат дела. Своими тонкими пальчиками он держит маленькую камеру, что должна запечатлеть всё. Джонсон доверил ему судьбы всех причастных, веря в то, что он справится, грязную работу взяв при этом на себя. Прицепил маленький, едва заметный микрофон на пиджак делового костюма, дабы вдобавок видео была ещё и аудиодорожка. Нужно вывести болвана на эмоции. Заставить нервничать, признаться во всём самому, в качестве подтверждения, довести его до пика и, когда всё действо достигнет своей логической кульминации — сигануть в машину и дать по газам. — Как думаешь… как скоро я займу и твоё место? — металлист вальяжно поднёс сигарету к губам, аккуратно сжав её ими, подкурил и глянул на Росса со всей надменностью и отвращением, что не находила себе выхода из его нутра до этого момента. — Думаю, у меня уйдёт примерно месяц. Хотя, нет — две недели. Забьёмся? — Чё ты мне тут порешь, сопляк? Видит Бог, щенок малолетний… я пытался с тобой по-хорошему. Я лишь хотел получить своё, но ты…! — начало проложено. Чужие глаза загорелись, воспылали злостью, ненавистью к длинноволосому за его отвратительные манеры и полнейшее неуважение его, видите ли, важнейшей персоны. — Но я!!! Ха-ха-х…да. Я! Представь, да? Как ты говоришь… щенок малолетний? Ничего страшного. Думаю, ты уступишь своё почётное место малолетнему щенку. Смотри сюда… — парень достал из внутреннего кармана первое фото. Несколько сумок и номер корабля. Поставка препаратов, перехваченная ребятами ещё во времена, когда Дин и Джерри были живы. Кареглазый поднёс сигарету к фотографии, опалил уголок, а дальше та разгорелась сама. Мужчина тут же взбешённо заверезжал, кинулся к воротнику юного провокатора. Ларри остался стоять на месте, совершенно не дёрнувшись от испуга, что, на самом деле, вдруг подкатил куда-то к горлу. — Кхм… извольте не распускать руки. У нас же… деловая встреча, верно? — Сучёныш! Думаешь, со мной можно играть в крутых гангстеров, да?! Я прибью тебя, ублюдок…! — взревел, судорожно нащупывая кобуру, чтобы выхватить оружие. Очень уж хотелось осуществить желаемое. Кареглазый перехватил чужую руку, ухмыльнувшись. — Ну-ну. Ти-и-ише. Прибьёшь. Конечно же прибьёшь. Только дослушай меня, в таком случае. Я ведь всё равно уже не жилец, правда? — малец знает толк в манипуляциях, и никто не смеет это оспорить. Оппонент глядел на него всё также злобно, но внимая словам, в трепетном ожидании, когда же сможет выхватить ствол и прострелить пареньку башку. — Ты хороший мужик. Башковитый. Нашёл такую лазейку… ахуеть можно, чувак! — из клетки, в которую оно столь безжалостно заточено, сейчас вырвется сердце. Проделает себе путь наружу и сбежит прочь, разбрызгивая джонсоновскую кровь по всей округе. Страшно, просто неимоверно. Однако… обратной дороги нет. — Да что ты несёшь, сопляк блять? Что ты вообще обо мне знаешь-то, а?! Иди к чёрту! — и вновь потянулся за пушкой. И вновь был отвлечён металлистом. — Знаешь… я бы не советовал так легко доверять им работу. — на землю с тем же успехом, что и минутой ранее, полетели всевозможные компрометирующие снимки. — Кажется, прямо сейчас… трое твоих ребят спокойно обносят твой же склад, наивно полагая, что ты ничего не узнаешь. Ну и…? Не слышу слов благодарности.       Паренёк не блефовал. Использовал лишь констатирование фактов, краткое перечисление всего известного, то, что раскопал сам Нэйтон и его ребята. Разговор вёлся уже на повышенных тонах. Оба срывались на яростный крик, но не смели начать драку. Мужчина слишком ошеломлён осведомлённостью «малолетнего щенка», по сути, не имеющего доступ к подобной информации. И главная уловка, на которую и должен был повестись Росс, была заброшена. Ларри упомянул одну из сделок, мельчайшие подробности которой узнать ему не удалось, и специально допустил ошибку в пересказе. Старший надменно, утробно загоготал, наигранно держась за округлый живот. То, что пригодилось бы Федералам, всплыло наружу, и Росс, сам того не подозревая, вывернул собственные кишки и подставился под прямой удар.       Рано праздновать победу. Кареглазый собирался было возвращаться к машине, заявив, что на этом переговоры окончены, мирного соглашения не будет и отныне каждый сам за себя. Только вот, стоило обернуться, завидел, как амбал пытается выломать дверь и достать из неё Фишера. Ринулся спасать беднягу, совсем позабыв обо всём. Росс полностью дезориентирован, перебирает в руках всю подноготную на себя и даже своё начальство. Совершенно неясно, как у Каштанки вышло держаться до последнего, но ему пришлось выжать из себя всю уверенность, твердость и непоколебимость нрава, которая только могла быть в нём. Он запрыгнул в машину и тут же дал по газам, втопил так, будто они бежали от самой смерти.       В прочем… так оно и есть. Погоня из двух машин тут же рванула за юными гангстерами, решившими потягаться с людьми, знающими своё дело. И как теперь спастись — неизвестно. Мчаться в город нет смысла. Слишком опасно. Вместо того, держа курс строго вперёд и выжимая из бедной машины все лошадиные силы, Ларри старался как можно быстрее и дальше отдалиться от города. Но, во имя осуществления своих хитрых планов спасения Мальвины, ему нужно было провернуть несколько трюков. — Скидывай всё Хэллу, срочно! — позади слышны выстрелы. Один из амбалов, высунувшись из окна, пытался подстрелить их машину. Чертовски повезло, что ей хватало манёвренности. — И скопируй на ещё одну флешку! — коротышка делал всё незамедлительно и шустро, и, как закончил, закинул ноутбук под задние сидения авто. Все носители жизненно важной информации припрятал на кармашек внутри рубашки, который замутил заранее. Хитро. По синевласке видно, как сильно ему страшно. Ногтями впился в ладони, чуть не прорывая ими бледную кожу, сильно закусил губу, чтобы держать себя в руках и своей истерикой не мешать металлисту.       От таких оборотов мотор знатно перегревался. Где-то вдалеке Ларри приметил поворот на маленькую, узенькую дорожку через поля, по всей видимости принадлежащие кому-то. Резко свернул, как только достиг её, зад машины намеренно занесло слишком сильно, чтобы увернуться от прямого столкновения с россовской тачкой. Взгляд метался от зеркала заднего вида до внезапно оборвавшейся дороги. Скорость оставалась высокой даже в таких условиях, хоть и снизилась на два деления на спидометре. Совершенная потерянность. Погоня всё никак не отрывалась. Одна машина пролетела мимо ещё на прошлом крутом повороте, с характерным хлопком вписавшись в ограждение, а вот вторая, как ни крути, сдаваться не собиралась. Растительность на поле всё увеличивалась, совсем перекрывая вид, куда ехать дальше и был ли где неподалёку шанс улизнуть. Заканчивался бензин. Игры в догонялки не могут длиться вечно, необходимо придумать что-то прямо сейчас или отважно распрощаться с собственными жизнями. — Помнишь, ты обещал делать всё так, как скажу я?! Сейчас выйдешь на связь с Хэллом, пусть возьмёт своих ребят, скажи ему, что мне очень сильно нужна помощь! А сейчас… — голос срывался на крик из-за неистового рёва мотора. — Спасайся! — и, зарычав едва не как дикое животное, руль удерживая коленями, перегнулся через Фишера, одним рывком вышвыривая его из машины на полном ходу. Он не погибнет, но пострадает сильно. Будет больно даже при мягком приземлении, даже сгруппировавшись, но металлист искренне верил, что Сал найдёт путь обратно, к автостраде, где сможет обратиться за помощью и вызвонить Хэлла, Тони или хотя бы скорую, чтобы спастись самому.

Салли: Нет… нет-нет-нет… Ларри, что ж ты наделал…

— Боже, бля-я-ять!!! Мамочка… сука-а… мама… — голубые глаза застлала трава, земля и слёзы. Неистовая боль. Настолько дикая и невыносимая, что сдержать истошных воплей было попросту невозможно. Коротышка не мог представить, что случится с металлистом. Не знал ничего лучше, чем дойти до ближайшей заправки и попросить телефон. Почти всё осталось в машине. За исключением наушника, уже отключившегося от абонента на другой стороне из-за большого расстояния, и флешки со всем компроматом. — Нет… н-нет-нет-нет… НЕЕЕЕТ!!!       Рука сломана и, судя по невозможности нормально подняться, вместе с ней переломано одно-два ребра. Острый камень порвал бедро с той же лёгкостью, что и ткань брюк. Бесчисленное количество синяков, ссадин и кровоточащих ран. Но как бы ни было больно, как бы не хотелось остаться лежать здесь, в высокой траве, и никогда больше не вставать — нужно подняться. Подняться, несмотря ни на что, и спастись. Спасти себя и того длинноволосого придурка, нашедшего только ТАКОЙ выход. Голубоглазый, держась одной рукой за торс, дабы хоть как-то зафиксировать переломанные рёбра, другой пытаясь остановить кровь с разбитого лба, плёлся в направлении дороги, с которой они не так давно свернули. Пообещал, всё-таки, делать так, как велит Каштанка, оттого и брёл вперёд, уже вдоль трассы, моля Всевышнего послать хоть одну машину, хоть одного человека, способного оказать ему помощь и дать позвонить. И ему воистину повезло — молодая пара, проезжавшая мимо, помогла ему добраться до заправки. Девушка отправилась в круглосуточный магазин, прихватила там всё, чем можно было обработать раны, а её молодой человек тем временем расспрашивал паренька о том, что случилось, и от кого его надо спасти. Фишер выпросил телефон, дозвонился тому самому Хэллу, сказав, что на сорок седьмом километре они сошли с трассы, Ларри выкинул его из машины и велел звать помощь. В груди вновь мимолётно вспыхнула надежда, и угасла в ту же секунду, как сознание разорвало связь с реальностью. Осталась только тёмная пелена, где не было ничего, кроме мольбы о спасении кареглазого бедняги.       Джонсон продолжал игры со смертью. Если ему суждено победить — это будет последний бой. Больше ни за что и никогда он не допустит повторения подобного дерьма. Ни одному адекватному человеку на планете не захочется гоняться с мафиозниками по частному пшеничному полю, понимая, что, стоит ему остановиться или свернуть — всему пиздец. И всё, время идти на неоправданный риск, в очередной раз. Он хотел развернуть машину, быстро и резко, настолько сильно, как было возможно, но не справился с управлением. Отпустил руль слишком поздно, из-за чего машина, гнавшаяся за ним, влетела в боковину. Те отскочили друг от друга, разлетевшись ошмётками в стороны. Уцелевших не было. — Т-твою… ма-а-ать… — весь в осколках и крови, безвольно свалившись лицом в подушку безопасности, безжизненно мыча что-то под нос, совсем не слышимо. Кажется, водитель и пассажир второй тачки были в куда лучшем состоянии, чем бедная Каштанка. Один из них даже бодро вышагивал к чужой машине, чтобы наконец получить свою добычу.       Настоящий шаг хищника. Кареглазый осознал масштаб проблемы, когда его голову, схватив за копну волос, грубо потянули лицом наверх, оттого и успел кое-как скорчить посмертную гримасу. Зашипел что-то, приоткрыв один глаз, чтобы внимание амбала было сосредоточено на его словах, а сам тем временем попытался вооружиться. Пальцы ловко вцепились в длинный осколок бокового стекла, рука вдруг занеслась, готовясь нанести удар и… тишина. После резкого, совершенно внезапного движения, россовская шавка замолкла навсегда. Длинный кусок стекла вошёл прямо в глаз, хотя, признаться честно, каштановый пытался попасть в шею, плечо или хотя бы грудь. До летального исхода довело состояние аффекта, в котором парнишка не рассчитал силы и перестарался. — Чё ты копаешься, придурок? Сучёнок сдох?! — знакомый голос. Чертовски знакомый. То был Росс, противно, медленно шаркающий в сторону машины Лонга, пробираясь через пшеничные заросли. Кареглазый вытащил ствол с кобуры на поясе бездыханной кучи дерьма и взвёл оружие. Он готов. Физически. Вернулся в прежнее положение, лёжа лицом на руле, чтобы выиграть хоть жалкую секунду драгоценного времени, пока Росс будет в замешательстве. — Какого?! Эй! Карлос! Поднима-а… чёрт возьми… — мужчина перевернул своего помощника на спину и ужаснулся увиденному. Зрелище не из приятных. Изуродованная рожа, из глаза торчит огромный кусок стекла. Чертовщина, при взгляде на которую желудок предпочёл вывернуться наружу. Морщинистый лоб вдруг съёжился, брови вздёрнулись, нащупывая собой холодный металл, сразу после того, как рвотные позывы наконец остановились. — Мерзость, да? — нажал на курок. К чёрту дожидаться ответа, малец просто его отжал, и дело с концом. От отдачи в запястье неприятно заныло. Да что уж там, всё тело, по ощущениям, словно раздроблено в мелкую крошку. — О, господи… что… — бок стремительно пропитывался кровью. Белая рубашка багровела всё сильнее. Металлист не успел даже выйти из раскуроченной машины, как в очередной раз припал лицом к рулю. Кажется, кое-кто обладал той же ловкостью, к тому же вкупе с опытом, и успел подстрелить мальца ровно перед собственной кончиной. Такого расклада кареглазый не ожидал.

Ларри: Как же больно… больно… да я же блять так старался. Так, сука… старался… почему ничего не получилось? Опять ничего. У меня ничего… никогда… не выходит. Я никогда, блять… из этого не вылезу… Бо-оже. Не могу… слишком больно… Хочется… спать. Кровь… как тепло… тепло…

Кажется… заснул.