Давай закончим это вместе?

      Группа федералов зачищает окрестности. Первая машина, та, что в яростной погоне за металлистом нелепо слетела с трассы после его манёвра, оказалась для них лёгкой добычей. Двое шестёрок спокойно себе дожидались босса у разъёбанной тачки, надеясь, что он нанесёт им спасительный визит, но вместо Росса — трое бойцов, прекрасно справившихся со своей работой по отлову преступников. Беднягу Фишера на полной скорости торопились доставить в окружную больницу, ему нужна срочная помощь. Многочисленные переломы, ссадины, возможное сотрясание… всё это — не шутки. Только вот, лёжа кушетке под капельницей, или будучи на рентгене, в голове только одна мысль — что случилось с Ларри? — Докладываю. Две машины. Хонда и мустанг. Столкновение. Всё чисто. — мужчина, что отправился разведать обстановку на месте аварии, продолжал отчёт. — Два тела, мужчины, оба мертвы, вне машины. Холодные, пульса нет, сильная кровопотеря.       Личная опергруппа Хэлла, их таинственного помощника, была удостоена чести закрыть нашумевшее дело. Шайку местных барыг, наконец, прикрыли, значит отныне и впредь с каждым днём всё будет только лучше. Как только Мальвина наконец пришёл в себя после всего случившегося, ему позволили выйти на связь с окружающим миром. Правда… связываться-то и не с кем, как оказалось. Телефон Каштанки вне зоны доступа, а те два трупа, что найдены на месте жуткой аварии посреди поля — Росс и его права рука. Тело металлиста усердно искали три дня, неделю, две… поиски длились целый месяц и всё безрезультатно. Его присутствие в той машине, зачётном тюнингованом мустанге, что зарегистрирован на покойного Лонга, доказано экспертизой. Его кровь, потожировые, волосы — все следы, что найдены в салоне, указывали на его присутствие там. Трава рядом с машиной в некоторых местах была примята и заляпана его кровью. След, будто его выволокли из машины, очень короткий. Вытащили мертвого бедолагу, перекинули через плечо да потащили куда душа желает. Его забрали.

Салли: У меня ведь нет никаких связей… зачем я вообще позволил ему сунуться в это дело… зачем?! Господи… прости меня. Прости, Ларри. Я не могу помочь тебе… никогда не мог. Не могу спасти от всего дерьма, от которого ты меня оберегал. Не могу найти того… кто тебя забрал. И не могу ждать… когда ты вернёшься. Я не смогу… я не… я не хочу изводить себя мыслями, что ты жив… если всё совершенно не так… Прости меня!!! Прошу… ОТПУСТИ МЕНЯ, ЛАРРИ!!! ГОСПОДИ, ПОЖАЛУЙСТА! ОТПУСТИ-И!

      Очередная истерика, из слёз скорби и обиды перешедшая в истошные вопли от ужаса, нахлынувшего с осознанием непоправимого. Синевласый чётко видел своего ненаглядного Джонсона. Тот глядел на него из тёмного угла, совсем безжизненно и молча, призраком ночи будто явившись за неуплаченным долгом. Тётушка Лиза, как только коротышка вдруг снова срывался на рёв, даже посреди ночи, бежала к нему, чтобы успокоить. В трясущихся, худощавых руках с едва морщинистой кожей, держа стакан воды и лёгкие успокоительные, чтобы тот, наконец, смог прийти в чувства и поспать хоть часок-другой. Им всем было тяжело пережить случившееся. Самым тяжёлым было мириться с пропажей. Возможную, почти неминуемую смерть, все приняли давно. Приняли, но не отпустили. Каждый страдал по-своему. Все, кто дорожил металлистом, переживали потерю друга. — Эй! Тони! Как там над бампером работа? Не смей наклейки обосрать, я тебя заживо за них сожру! — вот и парни пташки, последнее время оберегаемые патлатым, пытались почтить память паренька, что буквально принёс себя в жертву, желая спасти всех от проблем. Они взялись за восстановление машины Лонга, которая после перешла металлисту, тем самым отдав дань уважения обоим из Боссов. — Молоде-е-ец, пиздюк. Молодец. Сегодня прикрутим, значит.       Срок подачи документов в учебные организации давным-давно прошёл. Даже в последний день синеглазый не нашёл в себе сил, чтобы отправить заказное письмо. Он не смог даже подняться с постели. Не отвечал на звонки приятелей, даже Хэлл, разбирающийся со всей подноготной на Росса и Янга — его крышу, был в списке пропущенных вызовов. Плевать, что сейчас происходит вокруг. Абсолютно плевать. Кажется, на этом заканчивается желание жить. Заканчивается… весь мир. Его безграничность и необъятность вдруг становится тесной, маленькой и душной клеткой, постепенно сужающейся до крошечных размеров, так, чтобы едва можно было дышать. Сал стоял у зеркала в ванной, глядя в зеркало. Укоризненно, с неистовой ненавистью. Он винил себя в смерти Каштанки, наравне со всеми настоящими её виновниками. Жажда отмщения за любимого готова разорвать его изнутри. Было бы кому мстить. Дин, Джерри, даже чёртов Росс — мертвы. Даже Нэйтон, которого с горем пополам тоже можно было обвинить во всех проблемах и бедах, хоть он и спасал джонсоновскую жопу из любых передряг, в которые тот попадал, то ли жив, то ли мёртв. Нет ни одной зацепки. Ни капли информации, которая помогла бы найти того, кого, наверное, уже и в живых нет. — За ребят. — тихо и угрюмо, но с каким-то уважением, грянула толпа, поднимая стаканы с крепким алкоголем. Большой компанией ребята собрались на мотодроме, почтить память тех, кого с ними нет. Такие встречи раньше посещал и Нэйтон, и Ларри. Сейчас дань уважения отдают уже им. — Как-то нас мало стало… чёрт возьми. Только посмотрите на это. — Тони окинул взглядом стенд, увешанный фотографиями почивших ребят. — Это же просто какой-то пиздец, чуваки… — тяжкий вздох. Безумно тяжело принять жестокость, с которой жизнь взяла и запросто распрощалась с всеобщими любимчиками. — Сара… слушай. Научишь меня с мотоциклом управляться? — Мальвина вдруг выдал неожиданную для всех просьбу. — Или… кто из вас ещё катает? — и вновь глотнул крепкого напитка. — Ух ты-ы-ы… вот это запрос. Я-то, конечно… могу. А чего это вдруг? — старая подруга положила ладонь на плечо коротышки, подбадривающе похлопывая по нему. — Ларри катался… мот Дина на заднем дворе стоит. С баскетболом у меня не очень хорошо складывается, может, хоть с этим получится… не хочу избавляться от его присутствия в жизни. — говорил тихо, так, чтобы слышала только Сара. Он не особо горел желанием светить своими чувствами в толпе людей, особенно те, из-за которых и спать-то спокойно не может. — Не смогу избавиться. — навернулись слёзы. Синевласка тут же утёр две блестящие капельки, скатившиеся по щекам, и постарался натянуть улыбку, хоть той и не будет видно за маской. — Ну-ну, чего ты… Эй-эй-эй, не раскисай! Давай, вставай, домой поедем. Не против, если я у тебя останусь? Насколько я помню… ты обо мне не лучшего мнения был. Из-за Ларри… — девушка понимала, что просьба Мальвины далеко не показатель доверия и дружбы, но искренне хотела помочь. Пусть, металлист тогда был крайне агрессивен, будто всей душой ненавидел и Сару, и Джерри, и всех их общих знакомых, он ведь всё равно соглашался на помощь. Вытаскивал их из такого дерьма, какое «обычным» людям и не снилось. Пора бы отплатить должок, да только… некому. — А ты не пила разве? — единственный волнующий вопрос. В остальном паренёк совсем не против. — Да похер… оставайся. — Нет. Тут кола. — та показательно поднесла к чужому носу стакан. — Ну и отлично. Поехали. Тут нам больше не за чем зависать. Давай-давай, поднимайся.       В отличие от блондинки, Фишер чувствовал себя так себе. Разрешил своему будущему тренеру помочь с «доставкой» своей туши домой, самому после крепкого алкоголя было бы куда сложнее с этим справиться. Сара помогла пареньку даже принять душ, уложила его в постель, заботливо укутала в одеяло. Никогда бы и не задумался никто, что эта девушка способна на подобное. А оказалось совсем иначе, стоило узнать её поближе. — Как он? — старшая Джонсон задала вопрос девушке, наконец вышедшей из комнаты её сына. Лиза сидела за столом, вливая в рюмку капля за каплей что-то из сердечных лекарств. Залила водой, резко опрокинула её, запив глотком чая. — Уснул, тёть Лиз. Вы извините, я у вас-то совсем не спрашивала, можно ли остаться. Поеду, наверно… поздно уже. — собиралась было та махнуть рукой на прощанье и скрыться за входной дверью, как женщина её остановила. — Да куда ты на ночь глядя, дорогая. Присядь, давай я и на тебя чаю заварю. — старшая указала рукой на стул рядом. — Не стесняйся. — Ой… а можно? — глаза загорелись, предвкушая вкуснейший чай тёти Лизы. Она уселась, ожидая свою порцию горячего напитка. — Извините, что спрашиваю такое, но… последние год-два мы с Ларри общались не очень хорошо. Казалось, что он меня возненавидел вдруг. Я обижалась некоторое время, поначалу… а потом всё посыпалось на голову, внезапно так… — У него вечно какие-то тайны от всех были. Эх… до чего ж сынок у меня своенравный был… — был. Его больше нет. Зато есть боль и отчаяние, скрутившие грудную клетку почти в судороге, не позволяя свободно вздохнуть, не всхлипывая, горько, тихо плача. — Он никогда ничего плохого о тебе не говорил. — После того, как Эшли с собой покончила… они все как от чумы в короткий срок… раз — и нет их. Вс-с…. Всех. — Сара вдруг закрыла лицо обеими ладонями, чтобы не так слышно было её рыдания, однако особо перебить их не смогла. Молодая девушка и взрослая женщина, сидя на кухне почти на рассвете, пили чай с ромашкой и вспоминали былые времена. Отвратительная боль, но вместе с тем и приятное тепло, раскатывались по телу, стоило вспомнить что-то ещё. — Тише, дорогая… тише. — женщина обняла разрыдавшуюся бедняжку, что до сего момента держалась молодцом и старалась не подавать виду о своей боли. — Всем нам тяжело сейчас… и будет тяжело, пока не отпустим всех… отпустить надо поскорее. Не хочу, чтобы мой мальчик… мучился и не мог уйти с миром… — Лиза невесомо, с родительской любовью, чмокнула белобрысую макушку, приглаживая растрепавшиеся волосы. Всхлипнула, силясь справиться с нахлынувшей скорбью. — Тёть Лиз… можно я буду приходить иногда? Мне… без брата всё ещё тяжело ночевать одной. — сильная и невозмутимая снаружи Сара вдруг предстала перед близкими такой беззащитной, хрупкой, словно вот-вот и её тонкая струнка души от перенапряжения лопнет в один момент, совсем безвозвратно.       Здесь ответ не нужен. Старшая Джонсон покивала, дав своё одобрение на просьбу девушки, наконец выпустила её из крепких материнских объятий, которых блондинке так не хватало долгие годы. В их семье с давних пор было только двое — Джерри и Сара, и только они были рядом друг с другом. Со временем у паренька появился кто-то, дающий ему какую-никакую любовь. Сара же занялась мотоциклами, иногда заскакивая по этому вопросу к воздыхателю братца. И всё шло своим размеренным чередом, обычная приятная рутина, после которой оставалось только тепло на душе, как вдруг… в момент всё переменилось. Сначала Эшли — подруга детства. Затем Джерри, Дин, Нэйтон, Ларри — брат и близкие друзья. Всё как-то… к чёрту. К чёрту всё.       Несколько недель блонди и синевласка жили душа в душу. Делили между собой домашние обязанности и боль, переживаемую после недавних потерь. Оба держали друг друга на плаву, даже сблизились, подружились ещё больше. Из-за Ларри и его вечной необоснованной агрессии у Салливана когда-то сложилось не очень хорошее мнение о Саре. Как и у всех, знавших её понаслышке, особенно из его уст. Кажется, в те тяжёлые времена его ментального состояния, о каждом из близких друзей он отзывался на порядок хуже, чем о своих злейших врагах. — Так, смотри… первое — подножка. Задвигай. — начались уроки вождения мотоцикла. Сара экипировала Мальвинку как могла, зная, что патлатый её даже с того света достанет, если своими призрачными очами завидит их без полного экипа. — Второе — зажигание. — Фишер провернул ключ, довольно восседая на мотоцикле, девушка указала ему на электростартер, заводящий мотор. Изумительные ощущения. — Погазуй чутка. — Он тяжёлый такой, ебанись. Что вы с ними делаете, если они падают? — Сара предпочла умолчать об этом. Лучше не задумываться о том, что мотоцикл упадёт. Две-три сотни кг тягать — такое себе удовольствие. — Ладно… ехать-то как? — Ме-е-едленно отжимай сцепление и одновременно выжимай газ. Педаль только прожми, с нейтралки на первую перейдёшь. — сейчас конец сезона, на мотодроме никого. Ещё не так холодно для дневных покатушек, тем более для обычного обучения. Водить машину у Мальвины получается неплохо, хоть и боязно из раза в раз столкнуться с полицаями. Не хотелось бы насобирать штрафов за вождение без прав. А вот с мотоциклами куда сложнее. Однако… спустя несколько попыток проехать пару метров у него получилось. — Е-е-е-е! Моя гордость! Лучший ученик! — группа поддержки в лице одной Сары тут же примчалась к Фишеру, чтобы тот, не дай Сатана, ненароком не уронил мотоцикл.       Очередной семейный вечер. Названая семья из весьма колоритной четвёрки оживлённо ворковала на кухне над сытным ужином. Все потихоньку, помаленьку, да отпускают тяжёлые для них события минувших дней. Возвращаются в строй. Давно пора. Моррисон помогает Саре с нарезкой салата, синевласый крутится у плиты, доваривая рис, старшая Джонсон отделяет куриное мясо от костей, чтобы можно было свободно есть и не заморачиваться о них. Все уселись за круглым столом, поднялся галдёж. Те активно обсуждали стремительное приближение нового года, мол, ещё месяц, может, полтора, да и первый снег пойдёт. На зиму Мальвина решил найти подработку, подкопить на колледж и переезд, Тодд решил поддержать его инициативу и пойти работать куда-нибудь вместе. Сара предложила свою помощь по дому и по работе, в обмен всего лишь на тёплый приём, дома в одиночку жить слишком уж уныло и тоскливо. И отчего бы Лизе не согласиться, если её дома всегда будет кто-то ждать. Всё налаживается. Медленно, постепенно, они наконец поднимутся с колен, и вместе, бодро, в ногу зашагают вперёд.

Всё будет хорошо.