Давай закончим это вместе?

— Пока тебя не было, эм-м… заезжал Банни. Помятый весь, как и ты сейчас… вы случайно… не друг друга там? — металлист только завалился домой, а новости уже сыплются на голову, прямо с порога. На обратном пути успел поделиться с Мальвиной своей удивительной стычкой с человеком, что пришел на помощь Лонгу. Странно всё выходило, но для конфликта не время. Может, сложатся ещё обстоятельства, где получится хотя бы выспросить у того причину сей выходки. — Я, конечно, уже понял, что нет, но… выглядит именно так. — Теперь и мне интересно стало, чего у него там стряслось уже. А почему он мне не маякнул? — Мальвина надул губы. — Ты постарался, жопа? — коротышка, почти стыдливо, как нашкодивший кот, виноватым взглядом уставился в пол. — Ну ты же сказал, что у тебя с Нэем проблемы… я попросил не тревожить тебя… он сказал, что дело подождать может, но рассказать всё равно надо лично. Он всё равно бы не сказал ничего, кроме просьбы помочь… — Ну даёте, конечно. — крепкие руки загребли синевласого в тёплые объятия. После недолгой разлуки те казались желаннее обычного. — Решало ты моё ненаглядное. — поцеловал чужую макушку и, выпустив Фишера из хватки, поплёлся на кухню. — А-а-а-аых… не представляешь, как я хочу нормально выспаться. С этим придурком и спать-то не получалось. Страшно было. — Мда-а… понимаю. — последовал за Каштанкой, поставил чайник, выставил на стол приготовленное утром. — Вообще… с тобой также было. Когда-то. — решил не ворошить прошлое дальше. Отмахнулся, мол, забыли, и достал из холодильника бутылочку тёмного пива. Металлист не успел отследить временную линию, где синевласка успел настолько полюбить пиво, чтобы пить его будничным вечером, но как-то не до того было. Голову заняли мысли о случившемся. Чего такого стряслось, раз Банни не стал звонить?       Импровизированная капельница из подручных средств делает своё дело. После первой недели терапии пернатый всё чаще приходил в сознание. Правда, ничего хорошего в те моменты в голове не было. Страх, что всё повторяется; тревога, бесконечно пробирающая всё нутро; осознание собственной никчёмности; бесконечная безнадёга всего этого избежать. И как бы собственный мозг не жрал себя же, Алекс не делал ничего, что было в прошлом. В том прошлом, что его любимый так старался забыть. Забыл, чтобы помнить. Помнил, что должен забыть. Ломка постепенно отступала на задний план, посещала реже. Помешанный на лонговском состоянии паренёк ворковал денно и нощно, боясь сомкнуть глаз даже на мгновение. Из кожи вон, но следить за ненаглядным. Отдохнуть можно и после, когда тому станет легче. Всё время своей реабилитации Пташка молчал. Лишь изредка, когда спрашивали, докладывал о своём самочувствии, чтобы лечить его было чуть проще. Нечего говорить, совершенно нечего. На ум не приходило ни единой мысли, которую хотелось бы озвучить. Ничего, что не триггерило бы обоих. Серьёзный разговор пришлось отложить надолго. Ровно до того, пока мозги не встанут на место. — Я даже не помню… как ты сюда попал. — заговорил совершенно внезапно. Пока Алекс стоял над душой, просто выдал вдруг промелькнувшие бессознательно мысли. Сидит, прижавшись к стене. Думает так. — Память отшибло. — Таблетки выпей, пришибленный. — тяжкий вздох. Всучил в чужие ладони стакан с водой и пару пилюль, сел рядом с тем на кровати. — Попал сюда я очень просто: самолёт, такси, ключи. На этом всё или допрос окончен? — слишком холодный, безразличный, сдержанный ответ. На лицо все те качества, коих раньше в отношении Лонга Алекс не проявлял. — Вот как… нет, на этом всё. — он своего добился. Всегда мечтал ощущать холод и безразличие. При таком раскладе его самого на эмоции ничего не выводит. Всё просто, как к тебе — так и ты. — Можешь возвращаться домой. Дальше я сам… как-нибудь. — глядя в пустоту, совсем отрешённо, почувствовал вдруг на щеке чье-то тепло. Ладонь легко огладила кожу, потянула лицо на себя, губы коснулись чужих, влажных, тёплых, впиваясь с несвойственной в таком состоянии жадностью. — Ага. Уеду я… а дальше что? Ширнёшься разок, может, другой… — прерываясь лишь на мгновение, совсем не желая отвлекаться от лобзаний. — Тромб, ломка… сдохнешь как шавка… нет, сладкий… — под конец поцелуя закусив чужую губу. — Так не пойдёт. — Сука… всё по-старому. — не хотел оглядываться в прошлое. Невольно вышло, само всплыло. Не разберёшь, от чего хуже — вспоминать, что было, или испытывать вновь.       Отоспался, привёл себя в порядок, плотно позавтракал и вперёд вершить дела, всё ещё закреплённые за ним как за Пташкой. Отчего-то чересчур на серьёзе: рубашка, чёрные джинсы, высокие берцы. Ровно с теми же мрачными мыслями, ещё в стадии утреннего загруза, малолетний решала завалился на привычную точку сбора, когда появлялись проблемы. Не прогадал — на месте все, кто был замешан в делах серьёзнее уличных потасовок. Банни и остальные приветствовали лидера с неприкрытым восхищением. Король снова в строю, это ли не счастье? — Заждались уже. Где пропадал? — и ещё куча бесполезных слов, поток которых прервал явно недовольный, не выспавшийся джонсоновский голос. — Да к сути блять сразу переходи. — зевок, оповещающий о наплывшей скуке. — Заебёшь. — Росса и главную шавку забрал ты, остальные на нас оставались. Их мы сняли. — получив на свои слова кивок, хмыкнул, затянулся и продолжил. — Только это не все. Не все люди и не все проблемы. Появились ещё. Теперь Янг сам за дела взялся, хотя был в что-то типа… отставке кароче. — Я в душе не ебу о нём ничего, кроме фамилии и примерной значимости. Тип был крышей, сейчас вместо этого сам батрачить решил? Славно. Пусть поваляется в грязи и поймёт, как на самом деле проворачивали делишки его ебучие шавки. — подкурил вместе с блондином. Сел на байк, намереваясь отправиться обратно в тёплую постель, досыпать пару часов, которых не хватило. — Это и было проблемой? В пизделово вы по приколу влипли или что? Я, сука, сказал: к сути переходи. — с роли хорошего, понимающего друга перешёл в режим жёсткого диктатора. Без этого никуда. Нэйтон таким стойким нравом, судя по реакциям и чужим гримасам, может и обладал, но не выпускал его в полной мере на переговорах среди своих. — Проблемой является то, что на все наши точки ни с хуя летят облавы. Пацаны ничего никому не делают, ничем не банчат даже, а их вяжут одного за другим и сроки наматывают. Кого-то без суда даже присадить успели уже: Янг постарался, федералам в уши нассал, лавэхой подкормил и всё, он уже белый, пушистый, дрочит первым встречным в управлении и среди верхов, чтобы самому жопу прикрывали, а остальных валить можно было. Он даже своих сдаёт, всех слить собрался. Кто-то сказал, что это типа «чистки» города. — после недолгой паузы, за время которой Джонсон проделал дыру в белобрысом своим гневным взглядом, продолжил докладывать о проблеме. — Но то, что остальных вяжут, тебе похуй, это понятно. Сразу говорю… их цель — ты. Из-за тебя у них проблем хуй оберёшься. Время, когда совсем у них всё худо было, тебя не было нигде. Они агрились, на нас рыпались, но огребали, тут мы превосходим всё же. Выращенные в тепличных условиях бойцы с уличными распиздяями никогда не равнялись. — Блять. Я понял. — завёл мот, выкинул бычок. Шлем на голову, забрало сдвинул наверх, глянул на беловласого. — Расползитесь по углам. Всё, что мутили, стопайте и ныкайтесь, не шутки нихуя. Узнаю, что загребли кого, буквально через час если въебётся кто, то не мечтайте потом даже, вытаскивать не буду, я ебал рот с ментурой водиться лишний раз. Бери Тэрри, Сару и Айху… езжайте к ней. Я же блять говорил… не барыжить больше. Суки тупорылые.       Краткий инструктаж сурового Босса. Патлатый дал по газам, как закончил ознакомление с планом дальнейших действий. Рванул домой, оповестить Мальвину о надвигающихся проблемах, а там дальше по делам. Заскочить бы к пернатому, глянуть, как он там за две недельки, поправился или нет. Помощь не помешала бы, хотя бы в теории, стратегически, подсказал бы хоть словом и было бы проще.

Ларри: Опять логическая цепочка в башке рушится. Я вообще нихуя не понимаю. С Россом ладно, по старой «дружбе» знакомы были. Я знал его повадки, знал, на что заагрить если что… Знал много чего, как в теории, так и на практике. С Янгом получается настолько иначе, что о нём я не знаю нихуя. Нэй когда-то только упомянул его. Сказал, что мои проблемы кончаются на Россе, до Янга вряд ли дойдёт. Сука, напиздел получается. И чё мне делать теперь? Дальше что? Я даже смысла не вижу в том, что происходит. А кто вообще видит? Сука, когда кончатся эти игры в гангстеров… блять, да ну в пизду. Пусть Сал поступает уже, а… Я в армейку, он в универ, а дальше спокойная жизнь, домик на двоих где-нибудь на берегу… или в горах… или ещё где. Чтобы круто было. Нет, сука, всё равно не понимаю… дальше чё делать? Как с ним разрулить всё? Делаю вид, что ахуеть какой умелец… но по сути даже в теории не ебу, как вести себя, чё делать… а-а-а, похуй. Всё потом. Заскочу к ребятам, ствол возьму. Салу понадобится. Прятать его не хочу, пусть дома будет. Всё равно найдут, если захотят. По крайней мере, здесь он под моей опекой, как на ладони. Если что, то хоть добраться будет не так сложно. Сука… вот сука. Дерьмо дела. Тревожка уже в горле комом встала. Хуево мне, чёта. Ладно… похую. Прорвёмся.

      Всю дорогу домой мозговую корку жрали тревожные, мрачные мыслишки, вынуждающие лететь по встречной на высоких скоростях, лишь бы быстрее доехать до дома, как будто счёт идёт на минуты. По дороге у знакомых, пока те ещё не разбежались как муравьи, по старой дружбе одолжил пушку, пару патрон, чтобы хватило на какого-нибудь амбала или двоих, на всякий случай. Объяснить Фишеру порядок действий и причины, почему всё это происходит, в очередной раз труда не составило совсем. Взросление и пережитый опыт дают о себе знать. Ни тебе больше истерик, ни самобичеваний, ни слёзных ожиданий любимой Каштанки одинокими вечерами. Всё предельно ясно.       Тем же вечером отправился в логово Пташки, узнать, как там его самочувствие, не убил ли его столь интересных методов лечения врач и не хотел бы он вернуться к делам хотя бы в качестве советника где-то в джонсоновской тени. Дверь открыл тот же неизвестный парнишка, что в прошлую встречу неплохо отделал Джонсона совершенно без причин. Вот и подвернулся случай выспросить наконец, по какому такому поводу та односторонняя потасовка таки состоялась. Ставший в некотором роде привычным дом вновь приютил Каштанку у себя. Металлист скинул в прихожей рюкзак со всякой мелочёвкой, молча, игнорируя незнакомую личность, двинулся в комнату, где обычно обитал Птаха, пока восстанавливался, но никого там не обнаружил. Недоделанный врач, стоя где-то в коридоре в позе недовольной неваляшки, опершись плечом о стену, пилил взглядом вышедшего из комнаты темноволосого паренька. А сам весь растрёпан, с щёк ещё не сошёл багряный румянец, спортивная кофта накинута поверх голого тела, видимо впопыхах. Предельно ясно всё стало в момент, как Лонг полуголым, с одним полотенцем на бёдрах, вышел из душа. — Вижу, ты в порядке. Разговор есть. — без лишних вопросов и стеснения, вопрос в лоб и сразу. Лонг, услышав просьбу друга, кивнул Алексу. Тот ушёл, прощально смерив темноволосого недовольным взглядом. Двое закадычных расположились на кухне. — Во-первых, дай мне слово. Передай Салли мои ахуеть какие огромные извинения за выходку, накачал не только хлориком, от него так надолго не кроет. Каюсь, сразу не сказал. Чтобы суету не наводить. — уже чувствуя, как в молодых кровях вскипает кровь, тут же осадил юношу крепкой хваткой и суровым голосом. — Во-вторых, попросил бы не ломать мне вторую руку и вообще забыть о том, что ты видел в нашу последнюю встречу. Договорились? Отлично. Теперь вещай. — Лонг как ни в чём не бывало налил обоим крепкого кофе, поставил на стол кружки, уселся напротив друга и внимательно вперил зелёными глазами в чужие. — Янг открыл на меня охоту. — глоток, что успел сделать бывший Фламинго за это мгновение, встал поперёк горла комом. Старший закашлялся, потупил немного в стол. — Чё мне с этим делать? — А я здесь при чём? — вздох. — Думаешь, мне есть резон вылезать сейчас, проблемы твои разруливать? Я сделал достаточно. Большего не жди. — неясно совсем, что после «отставки» Пташка успел сделать. Учитывая его состояние и извечные срывы на наркоту, как в его упомянутом прошлом, надежда на малейшую помощь отпала сама по себе. — Не обессудь. — Понимаю. — не врёт. И впрямь понимает. Будь на его месте, тоже к делам не вернулся бы. Загородный дом, любовник, да большего и не надо, так? В таких райских условиях грех не понежиться лишний раз. — Только какого хуя ты вообще нарисовался тогда? Чё ловишь здесь? Я полагал, что вернуться хочешь. Снова к нам, как в старые-добрые. А ты типа… нет? — Соскучился. — уже стоя у холодильника, с тарелкой салата, совершенно беззаботно. Отвлёкся на еду, к беседе вернулся не сразу, уж больно вкус пришёлся по душе. — А, ну… чё ты от меня-то хочешь? Помочь ничем не могу, братишка… ни-и-иче-е-ем. Шаришь? Я здесь больше никто, вместо меня теперь ты. Все мои связи — твои, влияние, власть, всё на тебе, а ты даже не в курсе, какие важные дядьки под тобой ходят. — усмехнувшись, зажевал ещё пару ложек салата. Алекс постарался на славу, раз пернатый, доселе отрицающий существование его стряпни, с таким удовольствием уплетает что-то, приготовленное им.       Надолго замолчали, оба уставившись кто куда, не находя подходящих слов. На деле, Пернатого распирало от тревоги, в груди зарождалась нездоровая паника. Малолетний дебил снова обвалялся в проблемах, как в панировке, и норовит угодить во фритюр. И ладно бы только он, помочь одному совершенно не в тягость, провернуть что-то столь маленькое будучи «мёртвым» вполне реально. В этом и проблема. За металлистом, словно тот мама-утка, шагают все, кто до того также слепо шёл за Нэйтоном, совершенно не зная, что их ждёт, вот так вверив свои судьбы кому-то младше и неопытнее. Все те люди, что шли следом, нуждались в помощи и поддержке, в около родительской опеке со стороны того, кто их крышует.       Мёртвая тишина, которую осмеливался изредка прерывать лишь Лонг, то в очередной раз что-то жуя, то непростительно громко, с большим наслаждением отхлёбывая горячий кофе. Всё затихло до того, что парниша в соседней комнате подался от скуки на кухню. Не подслушаешь теперь ничьих сплетен, придётся разводить свои. Или провоцировать собеседников на продолжение беседы. Алекс вернул Лонгу олимпос, накинув на плечи. Беззаботно налил кофе и себе, прихватил остатки салата прямо в миске и, поцеловав растрёпанные мокрые волосы, таким образом возвращая Пташку в реальность, ускакал на подоконник. Уселся поудобнее и начал трапезу, поочерёдно вглядываясь то в залипающего Нэя, то в заинтересованного в своей персоне Джонсона. Металлист, не скрыв личного интереса, пялился на всё ещё незнакомого ему паренька. Спавшая с плеча кофта открыла большую часть голого тела, вместе с тем и тату, где в углу была заветная авторская подпись. Всё чудесатее и чудесатее. — И всё-таки… поможешь? — вопрос, волнующий больше всего. Плевать на того левого типа на подоконнике, плевать на их взаимоотношения, плевать на настоящие причины возвращения пташки. Всё по боку, когда за спиной куча проблем и ответственность за чужие жизни. — А есть резон? — отправился к своему доктору. Сел рядом, закурил, выставив рожу в приоткрытое окно. — Кто за меня потом впишется? — молчал и думал, пока лёгкие тяга за тягой циркулировали воздух и дым. — Ты что ли? — смешок на ставший вдруг серьёзным джонсоновский взгляд. — Я и впишусь. Не знаю, какой с меня прок… может оно мне и не надо, но по крайней мере должен. Отплатить тем же, типа того. — в отличие от остальных подкурил прямо там, где сидел, за столом. Нет желания сокращать дистанцию с кем-либо из присутствующих. Всё сильнее хотелось лишь уйти побыстрее. — Не заливай, малой. Угомонись. — старший двинулся к сидящему за столом. По-дружески, приободряя, похлопывая того по плечу. Придвинул стул, уселся рядом, прямо напротив, почти вплотную. — Давай честно… ты бы никогда за меня не вписался. — Ты в край попутал или куда? — на лице выступала неприкрытая ярость, мешаясь вместе с обидой, болью пережитого дерьма. — А как тебе, «никогда бы не вписался», вся та хуйня, которую я сейчас за тобой разгребаю? Всё то, что уже успел разобрать, пока ты, очевидно, бесцельно проёбывался где-то? А все мутки с Россом, нахуй, которые сто процентов ты мне и навязал? Не вписался бы, да? Не вписался, ублюдок?! Пока ты, калечь ебаная, откисал где-то, меня чуть не ёбнули, да хуй с ним, не только меня! — старшего давно схватили за ворот, не сдержав порыв ярости. Каштанка вне себя от захлестнувших эмоций, злость так и рвётся наружу, безмерно охота разбить это спокойное, невозмутимое лонговское лицо до состояния кровавого месива, но нельзя. Неправильно всё это. — И это я блять за тебя не вписался, хочешь сказать?! Я мог нахуй кинуть всё через хуй и оставить парней как есть, пусть сами бы разбирались. С Россом не решал бы ничего, нахуй надо, себе дороже! Но я же, блять, влез в это, сука! Влез! Из-за тебя, уёбище! — держит за ворот, смотрит в глаза. Злится, но лишь от обиды. — Ну так… вписался ты не за меня. За себя, за Салли, за парней. У тебя в голове загорелись планы, мечты о светлом будущем. И меня в твоих планах не было. Я же умер. Забыл? Или отрицать собрался? Ещё тогда знал, что я жив, да? Только подтверждения не было. А значит и совместные планы смысла строить нет. Ты взял всё на себя, хотя никто не просил. Да, я поручился за тебя. Остальные тоже. Видели в тебе что-то… лидерское, верили, что вытянешь их из залупы. И в целом были правы. — аккуратно снял чужие руки с воротника олимпийки, отвёл их в сторону, глянул в разъярённые глаза. — Угомонись и признай, что делал всё это для собственного успокоения, а не потому, что за меня вписался.       Хватка совсем обмякла, лицо помрачнело. Металлист накрыл лицо руками, на мгновение отделив себя от внешнего мира. После оглядел помещение, подумал о чём-то своём и поднялся, молча двигаясь к выходу. Без прощаний и драмы, к чёрту всё, да и вообще все мысли к чёрту, впереди долгое возвращение в черту города, а за рулём следует быть хладнокровным, не подчиняясь эмоциям. — Хэй. — донеслось вслед. — Я помогу. — невозмутимый глоток кофе. — Но советом. — Да пошёл ты. — ни к чему это всё. Довольно. Всё это напускное, ради приличия и старой дружбы. — Тяни время. Встреться с Янгом. Он предпочитает шотландский виски, в идеале — «The Macallan». В соло он лошок, но люди, которых он нанимает, представляют угрозу, за этим следи. — поднял руки, словно собрался сдаваться. — Von nun an bist du ein tollwütiger Hund.       Джонсон отвернулся вновь, дослушивая слова пташки вскользь, скорее затылком, куда эти слова упирались копьями, брошенными вслед. Он знал, что значат последние слова. Не в идеале, но суть ясна.

"Хуй с вами... я разберусь. Я разъебу этот ебучий мир."