Давай закончим это вместе?

      Изматывали не только тренировки. Следующим днём, с утра до ночи в тревогах, собственные подозрения о надвигающемся кошмаре не давали покоя. Металлист всеми силами пытался освободить свой разум от накрывшего страха, но тщетно — даже во время тренировок, даже под боком синевласого, даже за семейным столом все мысли сводились к одному: Янг, очевидно затаившийся в тени; и внезапно откликнувшийся на зов Мирон, достучаться за помощью к которому казалось невозможным.

Ларри: Сейчас всё спокойно, так? Так. Вышел на связь он именно сейчас, во время затишья, верно? Верно. Значит… если, как сказал, припёрся, чтобы помочь… есть в чём помогать. Логично? Логично. Только мне всё равно нихуя понятно не стало… помогать-то с чем? Всё, о чём упоминал, улеглось само собой, утёрлось как-то. А щас… типа затишье перед бурей, да? Опять? Сука… заебало меня это. Как же заебало… Нэй… иди ты нахуй, слышишь. Я найду тебя, уёбок, притащу домой и дам объяву всем. Ты жив, ты здесь, значит вернёшься к своим «обязанностям». Гандон. У-у-уф, ладно… тренировочка прям ништяк получилась. Сил даже встать нет… о-о, приехали. Старость. Ха-ха…

— Хэ-эй… Ну ты чего? — Мальвина обнаружил измотанного металлиста в гараже, сидящего на полу возле байка. Мокрый от пота, даже не переодевшись, примчался домой, настолько валясь с ног от усталости, что не нашёл в себе сил подняться сразу. Позвонил Фишеру, чтобы позвать к себе, и так и остался сидеть на холодном бетоне. Синевласый присел рядом с ним, скользнул ладонью к чужой, переплетая пальцы. — Опять убиваешься, да? — тыльной стороной уложил джонсоновскую ладонь себе на щеку. — Да. Да-да-а. Я знаю, так нельзя, это мне вредит и вся хуйня… но я не могу по-другому. Я не хочу. — тот аккуратно уложил голову на плече парнишки. Прикрыл глаза и погрузился в мысли, замолчав совсем. Сил на разговоры не было.       Те сидели молча, пока Каштанке не стало лучше. Ногу перестало сводить судорогой, значит пора подниматься. Сначала выключить свет, затем закрыть гараж на два замка, после недолгая дорогая пешком к апартаментам. Пока темноволосый в душе, Мальвина греет ужин и накрывает на стол. На душе тепло. Согревали мысли о завтрашнем выходном, который парни определённо должны провести вместе. В моменте искреннего счастья и сам не заметил, как по щеке робко побежали слёзы. Кареглазый лениво вытащил свою тушу из ванной, натянул лишь шорты, до остальной одежды не добрались руки, да и ни к чему она. Слёзы на чужом лице не вызвали тревоги, ведь Сал сразу всё объяснил, не вгоняя парня в непонимание глупым молчанием, стоило металлисту только заметить блеск в голубых глазках. Совместный быт, к которому те шли так долго через кровь, слёзы, припадки и агонию. Кромешная тьма и дерьмо позади. Всё шло своим чередом, размеренно, без нового травматичного опыта. О чём ещё можно было желать? Что может быть лучше?       Разве что поздней ночью предаться воспоминаниям о том, как всё начиналось. Как глупо, местами наивно и по-детски, зарождалась любовь и их сокровенные чувства, прошедшие столько препятствий перед признанием. Как больно было терять друг друга раз за разом, как приходилось рвать душу в клочья, чтобы пройти через это. Тёплые объятия, спальня. Очередная ночь, где те поют друг для друга.

Салли: Столько прошли вместе… хах. Даже не верится. Мы были такими идиотами… ладно, чё уж там, я был таким идиотом, что даже… стыдно. Бля, где ж были мои мозги раньше… Спасибо, что хоть сейчас появились. Не совсем придурок, значит. Ларри… я бы извинялся перед тобой весь остаток своей жизни, если бы была возможность. Если бы ты позволил. Но… во всей херне, которую пережили, всё равно виноваты оба. Никогда бы не подумал… что всё так обернётся.

— Ты давно не рисовал. — выдал вдруг внезапно, прервав воцарившую тишину. — Я скучаю по тебе, сидящему за холстом… — скорее мысли вслух, чем диалог с любимым. — Всегда ведь можно исправить. — и, усмехнувшись, поднялся с нагретой постели, лишив себя тепла чужих объятий и мягкого одеяла. Фишер потянулся за тем, задерживая за руку с вопросом, почему тот вдруг сорвался с места. — А почему нет-то? Момента лучше уже не будет. У тебя вступительные на носу, готовиться будешь по-любому. А у меня тренировок хуева гора и соревы близко. Дава-а-ай, вставай. — тянет парнишку за собой, мимо дел чмокнув в лоб.       Совершенно спонтанная смена обстановки. Объектом ночного вдохновения металлисту служила ночь, свет фонарей на заднем дворе апартаментов и сам синевласый, гуляющий под ним, чтобы его ненаглядному было кого рисовать. В наушнике, пара которому у Мальвины, играет что-то из далёкого прошлого, то, что он слушал на момент начала их отношений. Сердце упивается ностальгией, тело словно вот-вот разорвёт от того невыносимого счастья, испытываемого при одном только взгляде в сторону коротышки. Моросящий дождь не смущал никого. Металлист со своим холстом и маслом, напевая что-то под нос, был под защитой козырька, а переполненный эмоциями синевласый стал только энергичнее, восхищаясь теплом летней ночи и выжидая рассвет. Фишер в своём порыве остановился лишь на мгновение, только чтобы переключить песню, но, услышав недовольное джонсоновское «э-э-э, да бля, верни!», вернул играющую до этого, чтобы Каштанка мог её дослушать. Делать нечего, когда кое-кто забывает свои гаджеты дома и ленится возвращаться назад.       Полное отрешение. Мазок кистью, добор краски, снова мазок. Полностью погружен в процесс, нырнул в него с головой. Иногда выглядывает из-за холста, любуясь своим ненаглядным и не только для дела, и снова за работу. Фишер покинул место, где до сей поры без устали танцевал под музыку. Курить охота ужасно, нужно взять перерыв. — Дай. — требовательно протягивая ладонь тому, выклянчивая этим жестом желаемую сигарету. Металлист похлопал по карманам кофты, затем проверил все что были на джинсах, но пачки не нашёл. Скорчил недовольную грустную морду и вместо перекура, притянув к себе коротышку, устроил перерыв на объятия и поцелуи. — М-м… на компенсацию не дотянуло. — усмехнувшись, в завершение перерыва чмокнул того в уголок губ. — А за сигами я всё же поднимусь.       В голове созрела гениальная идея: налить в термос чая, взять с собой чего вкусного и уж тогда возвращаться к патлатому. Пока грелся чайник, Мальвина сделал бутерброды и пихнул их в микроволновку. Так вкуснее. Забытый дома мобильный уже в десятый раз разрывался от звонков, коротышка поднялся не зря, столько полезных дел разом. Параллельно поиску пачки сигарет ответил на очередной звонок. — О! Ёпта, я уже подумал, что ты помер там ненароком. — незнакомый голос, но очень дружелюбный, весёлый. Не дожидаясь ответа от замешкавшегося Салливана, просто продолжал говорить. — Ну так вот, слушай, мне тут сказали, что у тебя кто-то тачки круто красит. Я вот на свою хочу что-нибудь накинуть. — А-а… добрый вечер? — прокашлялся, подбирая слова. — Вообще-то, Ларри сейчас не рядом, но если что — это обо мне, кажется, говорили. — о звонке в весьма необычное время, почти под утро, спрашивать не стал. Засмущался, неловко как-то. — О-о! Ништяк. Тогда Ларри мне в принципе и не нужен нахер. — на той стороне слышался заливистый смех. — О-ой, ладно. Так это… Банни, в общем, сказал, что вы работали вместе с Терри, но ты типа крутые идеи продвигал и мне интересно, что с моим корытом замутить можно. Извини, кстати, если разбудил, я не привык к этому часовому поясу ещё, прилетел вот пару дней назад. У вас тут климат ещё другой совсем, наш пожёстче будет конечно, да-а. — задушевный разговор, словно знают друг друга сто лет. — Кхм… я немного тороплюсь, если честно… а ещё звонок и правда как-то поздноват. Это всё? Я передам Ларри, если нужно ещё что-то. В мастерскую к Банни по поводу машины обратиться можно, я подъеду, когда надо. — испугался продолжения диалога и, не дослушав, бросил трубку. Если передавать металлисту нечего — плевать. Прихватил бутерброды и бегом вниз, к своему ненаглядному.       На часах 6:17, воскресенье. Спать и спать ещё, не разбуди темноволосую ночной звонок. Она ведь взяла отпуск, какого чёрта кому-то звонить в такую рань? Делать нечего, пришлось подняться. Села в кровати, потирая сонные глаза, и наконец ответила, кажется, уже на второй звонок. — Süße, hör zu… — голос хриплый, дышит тяжело. За глубоким судорожным вздохом последовал кашель, и лишь после него, прочистив горло, по ту сторону вновь донеслась речь. — Ты в отъезде, да? — Блять, ты… какого, сука, хуя? — внезапный звонок заставил подсесть на измену. Сердце настойчиво рвалось прочь из грудной клетки, нагоняя небывало высокие показатели пульса после резкого пробуждения и испуга. Банни вскочил вслед за темноволосой, встревоженно глядя на ту в рассветной полутьме, пытаясь понять, как успокоить девушку и привести в чувства. Айха, одной рукой сжимая пальцами переносицу, старалась не терять времени и всеми силами пыталась усмирить бушующую в венах кровь. — Мать твою! — взбесилась. Сама того не хотела, но не удержала вспышку гнева, когда из телефона вновь послышался припадочный кашель. Вскочила с кровати, оттолкнув блондина, тщетно пытавшегося успокоить её, и рванула в соседнюю комнату, захлопнув за собой дверь. — Чш-ш-ш, тихо-о. В ушах звенит. М-м-м, слушай, а ты это… ну, знаешь… — внезапный приступ утробного гогота. — Ух сука, цирк… в общем, я в соло однозначно не справляюсь. Тебе бы домой вернуться. Кровь я остановил, но если пулю не достать… — кровь, вместо должного успокоения, только сильнее закипала, доходя до самого пика. Айха сорвалась на крик. — ЧТО ЗА ХУЙНЮ ТЫ НЕСЁШЬ?! — секунда на размышления, нет времени колебаться и противиться собственным обещаниям, данным когда-то давно, в далёком прошлом. Одним воспоминанием в голове весь гнев утихает, найдя своё пристанище. Та остыла также, как вспыхнула — мгновенно. Медленно скатилась спиной по стене, глядя в пустоту, пока дружок на проводе продолжал свою исповедь. — Я бы не потревожил тебя больше… если бы мог сам достать эту ебучую пулю… — смешок. — Я, типа… блять, прострел в спину. Я не достану её в соло. Всё, что мог, уже сделал — нажрался антибиотиков, промыл как мог… да и всё на этом. — Не обезболивай ничем. Жди. Я… скоро буду.