Давай закончим это вместе?

      Документы во внутренний карман косухи, телефон в боковой, ключи от мотоцикла в руках. Вниз по лестнице бегом. Выжимая газ в пол, сломя голову несётся в аэропорт. Ближайший рейс, такси до дома, всё сумбурно, эпизодами, словно слайд-шоу проносится перед глазами, оставляя в памяти лишь часть происходящего.

Айха: Ты жив… ты жив, ты жив, ты жив… господи… скажи, что ты ещё жив.

      В голове манифестом крутится одна и та же фраза. Темноволосая стоит у двери собственного дома, не решаясь войти. Всё нутро обуял страх, что она опоздала, что некого больше спасать. Не успела, не справилась. Нарушила собственную клятву. Глубоко вдохнув, осторожно толкнула дверь и шагнула внутрь. О боже, бля. Кровавый след, будто по коридору волочили забитого на охоте зверя, тянулся от самого порога куда-то в сторону ванной.

Нэй: Ты уже у порога… я слышу, как ты достаёшь ключи. Я рад, что ты приехала. Спасибо, Айха… спасибо. Я правда… так рад, правда. Были бы силы… я бы…

      Сознание мутнело, мысли со временем превращались в беспорядочное неразборчивое месиво. Глядя на разложившееся на полу тело, на глазах наворачивались слёзы: зияющая в спине дыра от пулевого, лужа крови и кошмарный бардак. Бедняга, как загнанный в угол зверь, пока были силы пытался помочь себе как только мог. По полу растекалась каша из окровавленных бинтов, полотенец, воды и антисептиков. — Птаха… родной… посмотри на меня. Эй? Слышишь меня…? — темноволосая перетащила тушу пернатого в свою маленькую «палату», отведённую специально под такие случаи. Жаль, что ею вообще приходилось пользоваться. Спаси одного, спаси другого. К чёрту всё. — Да открой же ты глаза… пульс есть, дышишь… открой глаза, сука!       Он в сознании, очнулся совсем недавно, но сил поднять чёртовы веки нет совершенно, получалось только жалобно скулить и невольно действовать подружке на нервы. Крови потеряно достаточно, из-за чего состояние оставляло желать лучшего. В идеале — переливание, что сделать совершенно невозможно в подобных условиях. Остаётся уповать на чудодейственность бесконечных капельниц и ювелирную работу Айхи.       Отключить все чувства, запихнуть подальше, вглубь сознания, ни единым нейроном не воспринимать реальность. Шагнув за проведённую черту, вновь становишься бездушным роботом, обязуясь выполнять свою работу без лишних колебаний. Не сокрушаясь, не страдая. Холодный взгляд, размеренное дыхание, кропотливая, осторожная работа. Обработать скальпель и зажим, затем место ранения, вколоть пару обезболивающих и можно приступать. Пуля деформирована, без вмешательства вытащить нереально. Сначала лёгкий надрез в месте, где её часть засела глубоко в мышце, пинцетом подцепив за край, лёгкими движениями вытягивая кусок металла из раны. Антисептик, тампонирующая повязка, плотная перевязка, чтобы остановить кровотечение. Антибиотики внутривенно, постоянный контроль пульса, давления и дыхания. Хлопот немерено, но птаха ещё жив, а значит… всё под контролем. На данный момент.

Айха: Это последний раз. Больше я в это не сунусь. Не смогу.

— Бля-ха-ха… — утирая слезу после истеричного хохота. — Юморишь, юморишь! — Янис как бы по-дружески хлопнул Пшеничку по плечу. У входа нарисовался синевласый, заинтересованно наблюдающий за двумя мужчинами у незнакомой ему машины. — О-о! Это он? — Угу. Он. — перед авторитетом в лице Мирона уже давным-давно ничего не ёкало, Банни виделся с ним не впервой. За время, что работал на Пташку, со многими из касты «больших дядек» успел сработаться и привыкнуть достаточно, чтобы не тряслись коленки при одном только виде серьёзного лица кого-то якобы важного.       Янис приглашающе махнул рукой, зазывая Фишера к ним. Машине не требовался ремонт, да и выглядела она солиднее всего того множества, что приезжали в мастерскую. Но если важный дядя хочет тюнинг — важный дядя получит тюнинг, и попробуй ему возразить. Свой ненаглядный мерседес тот почему-то грубо называл корытом, сетуя на то, в каких объёмах он жрёт дорогущий бензин. — Хочу, чтобы она выглядела жутко. Ну типа знаешь… можно добавить чё-т такое кровавое. Бля, кароче… — достал сигарету, закурил, попутно выискивая в карманах телефон и набирая чей-то номер. — Делайте с тачкой чё хотите-… Да неужели! Ещё один гудок и я бы тебе башню снёс при первой встрече. — прервав свой наказ ребятам звонком неизвестному. Рыкнул что-то в трубку, услышал ответ и сбросил звонок. — Так вот! — окурок летит на землю. Те стоят у входа в мастерскую, дожидаясь такси Яниса. — Чё хотите делайте, в общем. Учитывая этого мальца, я даже не сомневаюсь, что будет чёта пиздатое. Удачи. — машина подъехала. Попрощался и укатил в горизонт, навстречу своим серьёзным, важным делишкам.

Салли: Я того всё этого Яниса. Ну и тип… чё мне делать с мерсом твоим прикажешь? Я таких дорогих машин даже на картинках не видел, сука, а тут на себя ответственность брать ещё за неё. Ага. Ладно, в начинке её ковыряться будет Банни, с этим похуй как-то. Но со внешкой придётся париться мне. В лучшем случае… ладно, попрошу Ларри. Может, поможет между дел.

      Жизнь несётся вперёд, не сбавляя оборотов, в бешенном темпе проходит день за днём. Страшно задумываться о скорости, с которой приближается неизбежное «светлое будущее», добиться которого предстоит огромных усилий. Поздняя ночь, лунный свет, прохладный воздух и стелящийся по траве туман. Обочина у дороги, мобила в руке, зажатая губами сигарета и долгое, нудное, тревожное ожидание горе-помощника в лице Мирона. Тот назначил встречу, дабы обсудить нынешнее положение дел. Как бы не хотел, пытаться спихнуть навязанные ему обязанности на кого-то другого металлист не стал. Доверять особо некому, а все остальные и без того заняты важными делами, которые нельзя просто взять и забросить. М-м… идёт, цаца блять. Что ж тебе нужно от нас сейчас? Сучок, я же чувствую, что всё не просто так… я знаю, что это какая-то подстава. Тварь. Ворох мыслей сбивает с толку и не даёт здраво оценивать ситуацию. Когда в дела ребят вклинивают Фишера — не до холодного разума, способность думать атрофируется полностью, оставляя за собой лишь след из эмоций и сценариев, по которым придётся действовать, если всё пойдёт по пизде. — Я слушаю. — металлист опёрся на байк, яростно выкуривая сигарету за сигаретой. Сердце колотится в бешенном темпе, дыхание давно сбито. Страшно, как ни крути. Знает, что рядом с ним не человек, а монстр, о котором можно слагать легенды. Страшно, но держаться подобающим образом старается во что бы то ни стало, это дело чести. — А мне не надо твоего «я слушаю», малой. Слушать сюда пришёл я. — старший подошёл вплотную, опершись на мотоцикл в той же позе, что и Каштанка. — Говорить должен ты. — по-хозяйски тянет из чужой пачки сигарету и закуривает. — Я слушаю. — с усмешкой передразнивая. — Что мне говорить? — кровь закипает сильнее. Где-то в глубине души Джонсон отчаянно боролся с желанием размозжить башку Мирона об асфальт. — Ты так долго пытался со мной связаться и умолял помочь, что совсем забыл, зачем я тебе понадобился? Давай-давай, напрягай извилины. Не трать моё время зря. — сегодняшней ночью Янис выглядел иначе. Голос в разы серьёзнее обычного и ниже на полтона, лицо суровое и жуткое. Не до шуток. — Янг вёл за мной охоту. Пока ты-… вы не выходили на связь, всё улеглось само по себе. Тем не менее, — стряхнул пепел с сигареты и продолжил. — Я думаю, это показное затишье, чтобы ослабить бдительность. Либо… он занят чем-то другим, и я должен знать, чем конкретно. — вывалил всё как на духу. — Ух ты! — вместо ожидаемой реакции, до этого серьёзный на вид мужчина засмеялся в голос. — А зачем тебе, малыш, знать, чем же таким секретным он занимается? Не кажется ли тебе, что это, сука, не твоё дело?! — мгновенное переключение настроения. Янис, резко схватив металлиста за волосы, потянул его голову вниз и наклонился сам, заглядывая пареньку в лицо. — Ты хоть понимаешь, куда лезешь, идиот?! — мужчина швырнул мальца в сторону, подальше с глаз долой. Отошёл на пару шагов, чтобы выместить злость и не покалечить паренька ненароком.       Страх был оправдан, предчувствие полнейшего мрачняка всё же имело почву. Что делать дальше — знал бы кто. Кареглазый не отважился даже дышать громче положенного, что уж говорить о попытках свалить побыстрее. Внезапной вспышке гнева определённо должно быть оправдание. — Так… ладно, всё, сердечно извиняюсь. — старший вновь бок о бок с Каштанкой, внутренне трясущимся от страха. С собой нет даже ножа, одних кулаков и отваги явно не хватит, чтобы одолеть человека вооруженного человека, опытнее него самого в стократ. — Ты славный малый, зря я это. Извини. — Да ладно, я…э-э… — многократные извинения от Яниса вывели мозг из строя ещё сильнее, чем его очередная перемена настроения. — Нормально всё. Я вас понял, в общем. Сижу, не высовываюсь. Никуда больше не лезу. — посыл ясен, дальше объяснять что-то смысла не было, юнец понял всё сам. — Ой, всё, давай без этого ебучего «вы», окей? — усталый вздох. — Всё это ваше напускное якобы уважение к кому-то вышестоящему… в пизду. Знал бы ты, как меня самого заебали эти дела. И Янг, и сучки его ручные, и, будь он проклят, замут с наркотрафиком. Не знаю, как Птаха это допустил, но я его понимаю. На его месте поступил бы также. — бросил взгляд куда-то вдаль, с ухмылкой и прищуром глядя на встающее из-за горизонта солнце. — В каком смысле? Допустил что? — последние слова озадачили больше всего. — Птаха… Нэй? Насколько близко вы были знакомы? — Как он допустил то, из-за чего заменой ему стал ты. Как допустил пиздюка, едва совершеннолетнего, до серьёзных дел. — протянул руку, требуя сигарету. — Спасибо. Насколько близко? Достаточно. Этой близости хватало, чтобы знать обо всём, что у вас происходит. С кем он, по-твоему, разруливал все ваши заварушки? — попытка настроить металлиста на спокойную волну. В интересах Яниса наконец заставить мальца ему доверять и перестать относиться с таким скепсисом и вечным подозрением в чём-то коварном. — Я не задумывался об этом. И надеялся, что никогда не буду. До сих пор надеюсь… Я не хочу вариться в этом всём и дальше, я устал. Мне настопиздело это всё! — тон громче, смелее. Крик души. — Если бы хоть кто-то сказал мне, что с самого пиздючества я ввяжусь в подобное дерьмо — я бы ещё в шестнадцать попытки самовыпила довёл бы до конца, клянусь… — Понимаю. Но ты уже погряз в этом… и тебе не вылезти. Никогда. — Мирон выпрямился, чуть отошёл от мота, разминая шею кивками в разные стороны. — Привыкай.

Ларри: Мне похуй, чё ты там стелешь. Я вылезу. Я, сука, назло всем возьму и вылезу из этого дерьма. Хватит с меня. Хватит с нас… Ладно сам, но Сал… ему среди всей этой хуйни места нет. Нельзя больше допускать его вмешательства в мои стычки. Дальше я пойду один. Сам. Справлюсь… я должен.

— Слушай… ты ведёшь войну в одну сторону. Живи себе свою спокойную жизнь в маня-мирке, пока тебя никто не трогает. Я проверял, как обстоят дела Янга сейчас. У него сейчас проблем хуй оберёшься, пусть разбирается пока. Ему до вас, пиздюков, дела нет совершенно. Уж это я знаю точно. — Откуда я должен знать, что ты говоришь правду? С какого хера я вообще должен верить твоим словам? — а сам уже уселся на моте на изготовке дать по газам, вспыхни Мирон ещё раз. — Можешь не верить, твоё дело. Как будто это мои проблемы. Моё дело было тебе помочь… только вот помогать не с чем. Лезть на рожон — последнее, что мы можем сделать. — тот похлопал юнца по плечу и зашагал к машине, недовольно кривясь в её сторону. Приходится ездить на другой, пока его любимой занимаются ребята в мастерской. — Я тебе не враг.