Давай закончим это вместе?

      На горизонте никого: мелкие проблемы решаются в два счёта; Янг не высовывается; беспокоящий доселе Мирон больше не лезет к юному металлисту со взрослыми делишками, лишь изредка заезжая узнать, как идёт работа над его машиной в мастерскую к ребятам. С трудом верилось в возможность жить для себя, размеренно и спокойно, как нормальные люди их возраста. Тренировки пару раз в неделю, вечерние покатушки и прогулки, сбор документов для поступления, вступительные экзамены. Обычная… человеческая жизнь.       И жил бы себе спокойно, не будь так привязан к прошлому, что всё ещё гложет душу и проникает в мысли по ночам, перед сном, когда и думать-то противопоказано, чего говорить о тоскливых воспоминаниях. Три часа сна, утренний душ, сборы на тренировку. В успехе недавних отборочных никто не сомневался, команда, вновь под командованием Джонсона, буквально разнесла противников. За месяц работы над машиной Яниса ребята полностью заменили ей «внутренности» и уже успели приступить к разработке концепта, по которому будут заниматься её внешним дизайном. Дело не из простых, здесь торопиться нельзя. Машина Мирону нужна не к спеху, он даже попросил ребят особо не спешить с его заказом и параллельно заниматься чем-то другим, более важным, пока сам свалил в неизвестном направлении «по делам».       Почти месяц темноволосая не выходила на связь. Решила, что так будет лучше. Ни звонков, ни сообщений. Ни единой весточки, чтобы успокоить и без того нервного парнишу, что трепетно надеялся на её возвращение, но постепенно терял в него веру. Обычный день, обычный заказ на замену масла, Сал от скуки возится в мастерской вместе с блондином, пока Джонсон конфликтует насчёт основного состава на первый тур чемпионата. Играет громкая музыка, бодрое настроение мотивирует закончить быстрее, чтобы вечером можно было собраться компанией в баре за кружечкой пива, обсудить нынешнее положение дел и дальнейшие планы. Скрип входной двери едва слышен за глубоким басом играющего из колонок трека. Чьи-то размеренные аккуратные шаги, шелест пакета. Банни высунулся из-за открытого капота, глянуть, кого к ним занесло, и замер. Это она. Целая, невредимая, улыбка до ушей, а на глазах почему-то блеснули слезинки. — Айха! — Фишер среагировал молниеносно, в отличие от пшеничного. Налетел на старшую, чуть не сбив с ног, сжав её в крепких объятиях. Та потрепала юношу по голове и всучила пакет с их любимой газировкой. — Мать его… где ты была?! — девушка, видя, насколько потерян и ошарашен блондин, дала ему время, переключив внимание на Мальвину. — У меня были… важные дела. Простите, ха-ха. — усмехнулась, широко улыбаясь, в попытке скрыть всю вселенскую боль, раздирающую душу. — Обещаю больше так не делать.       Мальвина, заметив напряжение между парочкой, поспешил удалиться на перекур, чтобы дать им немного времени разобраться в происходящем. Несколько минут немых игр в гляделки. Слишком потерян, чтобы сказать хоть что-то. Банни отвернулся, вновь нырнув под капот машины. Лучше утопать в любимом деле, избегая реальности, чем возвращаться к ней и пытаться поговорить. По крайней мере… сейчас это было лучшим решением, что пришло в его голову. — Ты в порядке? — донеслось откуда-то из-за машины, в которой ковырялся Пшеничка. Сдерживаться сил не было, взял на себя инициативу в разрешении вопроса и заговорил первым. — Я-я… Прости меня. — голос дрогнул. Та шмыгнула носом, переминаясь на месте с ноги на ногу. — Нет. — буркнул сурово, нахмурился. Громко захлопнул капот, глянул на девушку, стоящую около машины. — Я спросил: ты в порядке? — медленно вышагивая к ней, пока вытирал руки от масла. — Я в порядке. — глубокий вдох. Взяла себя в руки, расправила плечи, подняла голову, ловя чужой взгляд. — А ты?       На вопрос лишь молча машет головой. Стоит напротив, почти вплотную, но совсем не касается. Будто обожжётся, если позволит себе разок её обнять, с тем же теплом, что совсем недавно. Прошёл всего месяц, но ощущения были похожи на год молчаливой разлуки. Он ведь до сих пор не понимал, куда той пришлось сбежать. С какой целью побег, почему пропала, почему не выходила на связь, жива ли вообще?

Айха: Я вернулась слишком поздно, да? А может… к лучшему? Не всё ли равно, если хотела разбежаться пока не поздно. Пока ещё не так больно. Он… переживёт. Не хочу больше его мучить.

— Прости, Пшеничка. — почти невесомо погладив того по щеке ладонью. — Я не могла иначе. — развернулась и спешно направилась прочь, вышагивая твёрдо, пока чужие руки вдруг не потянули её назад. — Нет. — тон намного тише и мягче. — Я не в порядке. Без тебя я… не в порядке. — больше не сжимает чужую руку со зверской силой. Ослабил хватку и таки отпустил, надеясь, что та выслушает. — Я пытался тебя искать. Ждал каждый день. Думал, что с тобой могло случиться что-то. Слышал же мельком, когда тебе позвонили, что что-то стряслось, вдруг и тебя коснулось. — Банни… — девушка обернулась на блондина, не скрывая подступающих слёз. Глядела молча, прямо в глаза, совсем не зная, что вообще нужно было говорить в подобной ситуации. Нужно объясниться, вывалить всё как на духу, а никак не выходит, слова встали в горле комом. — Поговорим дома. — из последних сил и остатков воли выдавил подобие улыбки, приобняв особу, едва не разбившую ему сердце. — Я рад, что ты вернулась.       И рад, что пришла. Могла ведь, придерживаясь плана сердцеедки, просто не возвращаться. Ей не составило бы никаких проблем молча забрать необходимое, что успела перетащить в съёмную квартиру и вернуться в своё скромное логово. Так неужели ей настолько не нужны эти отношения, что дошло до драматичного выяснения отношений и слёз при встрече после долгого расставания? Привязалась, хоть и старалась этого не допустить. Айха всегда справлялась со своей работой. Есть поручение — будет исполнено в лучшем виде. Так повелось ещё со времён работы с Пташкой бок о бок. И сейчас… на ней вновь повисло важное задание, порученное пернатым, говорить о котором запрещается строго-настрого. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… — Lass ihn in Ruhe. — Warum sollte ich das tun? — Ich werde dir geben, was du willst, lass es einfach in Ruhe. — Ha-ha, und du bist lustig. Sei deiner Meinung nach.       Поздний вечер, пора закрытия. Замок на дверь служебного входа, закрыть мастерскую с лицевой стороны и можно мчать домой. Как в дешёвом кино по ТВ, в коммуналке блондина должна ждать любимая женщина и долгий, мучительный разговор о мучительном молчании и исчезновении этой особы. Быть брошенным не впервой, но объяснения получить хотелось. Для чего начинать было всё, если при удобном случае пытаешься сбежать? Молча… ещё и молча, не попрощавшись. Банни шагнул в квартиру так осторожно и беззвучно, словно эта их встреча — последняя. Казалось, после разговора по душам обо всём, что произошло за последний месяц, на этом девушка сурово предпочтёт поставить точку, а дальше останется только убиваться на работе день и ночь и безмерно синячить, в попытках перекрыть печаль расставания градусом.       И всё же он рад видеть Айху живой и здоровой. Улыбался настолько широко, насколько хватало сил после тяжелого трудового дня, пока та задумчиво сидела на диване в гостиной, запрокинув голову, и молчала, всё ещё прикидывая, как вывалить всё разом, понятно и обойтись без лишних вопросов. Парниша сел рядом, ровно в ту же позу, и глянул темноволосой в глаза. — Поговорим? — и тут же выпрямился, ожидая чистосердечного. — Тц, сука. Не смогу. — поднялась, встряхнула руками. Тревожится, в сотый раз перебирая в голове воспоминания, от которых крыло всё сильнее. Смотрит на ладони и пальцы, которыми ещё недавно ковырялась в растерзанном покорёженной пулей нэйтоновском теле. Зажмурилась, стирая отчётливое видение, не желая зацикливаться на прошлом. Неизменно выжидая, сидя на диване, парень пальцами зачесал пшеничные волосы назад, сплетая в короткий хвост, чтобы те не лезли в глаза. После стянул джинсовую куртку, оставив на подлокотнике, и, уже более расслабленно, устроился в углу дивана. — Если тебе сложно — не рассказывай. Плевать, что было. Просто… прошу, не делай так больше. — замолчал раньше, чем выдал фразу, похожую на обычного рода манипуляцию. Не хотелось давить ещё больше. — А-а-а…ф-фу-ух, блять. Нет, Пшеничка, мне не сложно… просто не отпускает до сих пор. — девушка прошла ещё пару кругов по периметру гостиной, пока приходила в себя, и вновь осела на диване, чуть поодаль от паренька. — После первого происшествия с Пташкой… каждый раз, как лезу руками в его мясо, в груди жжёт. Он тогда как решето был… он никогда тебе не рассказывал, Банни? Как ему не повезло быть нашпигованным… сутки держался на волоске от… от жизни, сука… — Айха. — не среагировала. — Айха. — перетянуть на себя внимание никак не удавалось. — Айха! — девушка, не замолкая, всё рассказывает о чувствах, когда разрезаешь плоть в надежде достать из неё раскуроченный кусок металла, не имея при себе ничего острее столового ножа.       Вот с-сука. Выпалил злобно, вполголоса, резко потянув девушку за ноги. Ему неизвестно, как мягче и осторожнее можно привести человека в себя. Терпения не оставалось, чтобы адекватно думать и выверять каждый свой шаг. Банни пригвоздил темноволосую к дивану, нависая сверху. Чужие запястья сгрёб рукой, держа над её головой. Неясно, с какой стати нервным срывом её окатило сейчас, а не месяцем ранее. Вероятно, за неимением рядом человека, способного успокоить, той приходилось держаться из последних сил, пока не вернётся. Пташка в порядке и способен дальше протянуть сам, вернулся к Алексу, там он под надёжным присмотром и ещё восстанавливается. А Айха… в силу пережитого дерьма в далёком прошлом предалась воспоминаниям и поплатилась за то, что пожелала просто вспомнить, собственным состоянием. — В себя приди. — свободной рукой держит девушку за подбородок, не разрывая зрительный контакт ни на секунду. — Я не представляю, сколько подобной хуйни, как эта, ты пережила, слышишь? Не теряй голову. Это уже в прошлом, верно? Всё закончилось, так? — ослабил хватку, чтобы случайно не сделать больно, и медленно отстранился, вернув девушке свободу. — Прости… прости. — на секунду в янтарных глазах показался блеск ярости и злости. Показалось. Дыхание рваное, сердце в груди всё ещё разрывает тревога, но тот немыслимый страх, обуявший каждый уголок сознания, наконец отступал. Пшеничка подождал, пока та окончательно успокоится, и принял решение создать более комфортную обстановку для тяжёлого разговора. Притащил плед с комнаты, заварил крепкого горячего чая, уселся рядом, поглаживая по бедру. — Не надо было забивать на седативы. Пфх-х…       Темноволосая просидела в мучительном молчании довольно долго, пока наконец не собралась с мыслями. К рассказу обо всём, что происходило последний месяц, подступала окольными путями, с самого начала. То самое раннее утро, звонок от Пташки, вспышка ярости. Самолёт, приступ тревоги от воспоминаний. Три таблетки успокоительного, тяжелая операция, сильная кровопотеря, капельницы. Поездка в больницу за всем необходимым, пока за «пациентом» наблюдает проверенный человек. Ночные кошмары, сон по три часа, постоянный надзор. Ни один человек не выдержит месяц подобного режима. Ни на одном, кто пережил, бесследным это не останется. Дурная голова совсем позабыла, в курсе ли Банни о том, что Пташка был жив, оттого и не упоминала личности, над которой ворковала так долго.       Глубокая ночь. Оба не спят, пустыми, истощёнными тяжёлым разговором взглядами испепеляя потолок. Айху никак не оставляло то, о чём она молчала столько лет. Воспоминания рвались наружу, желая быть обнародованными и наконец отпустить больное, поёбаное жизнью сознание темноволосой. — Слушай… где сейчас Ларри? — уже успокоившаяся особа озадаченно повернулась на блондина, сидя в кровати. — Мне бы поговорить с ним. — Они с Терри поехали за краской, завтра вернутся. Нужная нам закончилась, я думал заказать, но идти будет долго даже из соседнего города, а машину Мирону хотелось бы доделать и вернуть побыстрее и отвязаться от него уже наконец. — кинул окурок в приоткрытое окно и вернулся к Айхе в постель. — Кому…? Вернуть машину… кому?! — казалось, будь её воля — поседела бы в миг. Глаза по пять копеек, рот приоткрыт, грудь вздымается от глубокого шумного дыхания. Не успокоишься, не отдохнёшь. Чертовщина какая-то. — Мирону. — реакцией девушки блондин крайне озадачен. — А что?       Новая волна воспоминаний вновь накрыла с головой, но лишь на мгновение. Айха сдержала порыв истерики и успокоилась до того, как совсем потеряла голову, решив не расспрашивать парнишу дальше. Не желает знать подробности. Меньше знаешь — крепче спишь, да? Вот и чёрт с ним. Кто мог знать, сколько в мире ещё таких Миронов, слышать о которых согласишься только в Аду. Сон настиг уже под утро, когда от переживаний та уже выбилась из сил, и в этом сне её ждало только несколько часов мучений из-за кошмаров.