Давай закончим это вместе?

      На восстановление эмоционального фона путём приёма седативных ушло два дня, за которые, как раз кстати, успел вернуться металлист на пару с Терри. Состояние более-менее стабилизировалось, значит, пора позвать мальца в бар и поговорить по душам. Знаю, что будешь бомбить… но у меня нет выбора. И у тебя тоже. Старшая предложила встретиться тет-а-тет, без посторонних лиц и лишний ушей. Разговор предстоял серьёзный. Общее будущее вновь лежало в руках паренька, которого изрядно достали все эти дела. Ему бы залечь на дно на пару лет, оклематься после всего, дух перевести, а не разбирать дерьмо за дерьмом. Старые травмы до сих пор напоминают о былом, и не перестанут, учитывая степень повреждений после каждой стычки. Старшая вызвонила парнишку ближе к вечеру с предложением встретиться. Удивился, что та вернулась после того, как бесследно пропала, но был искренне рад, что она цела и жива. Сал до поздней ночи обещал проторчать в мастерской, ибо закончить работу с принтом на машине Яниса они с белобрысым хотели в кратчайшие сроки. Терять нечего, можно и в бар прокатиться. — Так, фу-ух. — уселся за стойкой рядом с подругой, тяжело вздыхая. Из-за повреждения руки, полученного при стычке с Россом, за рулем Каштанка излишне нервничал, боясь, что та откажет и подведёт в самый неподходящий момент. — Ща. У меня нервяк пройдёт… и попиздим. — буркнул бармену, чтобы намутил ему безалкогольного мохито, и упал головой на стойку. — Я опять спасала этого уёбка. — тяжкий вздох, в уровне тревоги и несчастья схожий с джонсоновским. Старшая похлопала юнца по спине, глядя куда-то в пустоту. — И у меня опять всё пошло по пизде. — в отличие от металлиста, та хлебала шотландский виски из рокса. — Какого из уёбков? — отпив, усмехнулся, горько улыбаясь. — Нэйтона. — подняла стакан так, словно делала тост, залпом выпив оставшийся в нём алкоголь. Чуть поморщилась, скорее от обиды, нежели от жжения в горле, и продолжила. — Ломанул мне хату, оттуда позвонил, сказал, что подстрелили. Историю получения пулевого не донёс, видите ли распространяться ему нельзя. Но сказал, что пуля шальная, прилетела случайно. — Он же недавно оклемался только… и опять во что-то влип? Чем он вообще там занят, сука, если вся движуха здесь, у нас. Нашёл новую компашку и уже их из траблов вытягивает, или как? — вскипающая в жилах кровь вынуждала язвить на каждое слово старшей. — Лох. Ничего не скажу больше. А тебя-то прижало по какой причине? — Тц. Помнишь моё состояние, когда ты явился ко мне в поисках Птахи? Явно менее адекватное, чем обычно. Вот и сейчас я… будто хорошенько приложилась башкой об асфальт. — в душераздирающем рассказе взяла паузу, собирая мысли в одну логическую цепочку, чтобы выложить всё коротко и чётко. Парнишка за барной стойкой, всё это время разливающий напитки, был проверенным, ему можно доверять. Никому лишнего не взболтнет, если попросит, потому как обязан Птахе по гробовую доску за спасение его зада от несправедливой уголовки. — Мне крышу срывает после каждого… блять… после каждой операции, которую я вынуждена провести. Типа того. — жестом попросила бармена плеснуть ей ещё, зажмурилась и опрокинула стакан, вновь влив в глотку обжигающий алкоголь. — Не накидывайся особо, как домой поедешь? — и с этими словами отодвинул опустевший стакан подальше, наказав пареньку, чтобы тот больше не наливал прекрасной даме, даже если та убедительно попросит. — Банни заберёт. Или пешком. Неважно, какого хуя ты меня перебиваешь вообще? — вскинула на него бровь со всем своим неприкрытым возмущением, которое только могло выдать уже опьяневшее лицо. — Кароче… иди нахер. Даже продолжать не стану. Сунешься к Янгу — получишь пиздюлей. Птаху уж очень заботит, чтобы ближайшее время ты никуда не совался. Ах да… жди гостей. — на этом моменте старшая мысленно поставила точку в их разговоре, осознав, что в таком состоянии по существу выдать ничего не выйдет. Хлопнула мальца по спине, спрыгнув с барного стула, и ушла отзваниваться белокурому, чтобы тот забрал её домой. — Ну… бывай. — а сам остался за стойкой до тех пор, пока шквал мыслей не покинул башку, чтобы сесть за руль неведомым чувствами и негативом.

Ларри: Гостей блять? Нормально всё? Нет, я помню, какой припизднутой ты была в наши первые встречи… Но тут, очевидно, фляга свистит посильнее. Надеюсь, Банни найдёт на неё управу. А… как-то не задумывался, что они тоже не общались этот месяц. М-да… звучит как полная дичь. Уж не знаю, каким Макаром он вывезет её приколы. Удачи.

      Для завершения дня нужно было сделать ещё кое-что. Одно маленькое, но чертовски важное дельце. Разговор со старшей закончился на неудачной ноте, к нему придётся вернуться чуть позже. А до того, плевать на всё, педаль в пол и вперёд к линии горизонта, куда норовит спрятаться солнце. Первой остановкой был цветочный магазин. Пионы, да? Да-а… помню, что любила. Не переживай, я не забыл. В прошлом году не вышло… может, хоть в этот раз искуплю вину. — Привет. Как ты там? — односторонний диалог с надгробием. Металлист сел напротив погибшей подруги, склонив голову. — Это тебе. Да-да, я не забыл. Ха-ха. — тихо усмехнувшись, аккуратно положил букет пушистых розовых цветов у могильного камня, улыбаясь фотографии на нём. В лампадку поставил и зажёг две палочки её любимых благовоний. В сердце что-то предательски сжало. — Столько всего рассказать хочу… не представляешь.       Первое, что металлисту захотелось поведать, были отношения с Фишером. Вернее, их улучшение. Он искренне радовался тому, что они всё ещё вместе и не планируют оставлять друг друга. Ни одна проблема, ни одни обстоятельства не будут способны их разлучить. Так считал он сам и верил, что Мальвина придерживается того же мнения. Рассказал про великую спасительницу Айху и её подвиги, как та возвращала его к жизни всеми правдами и неправдами. И как лежал в коме несколько месяцев, пока все думали, что он умер после стычки с Россом, и как вышел на след Пташки и убедился, что он жив, абсолютно в одиночку. И сетовал на то, что розовый свалил на него все обязанности и проблемы, просто свалив. — А-а-а, кстати! — вдруг осенило. Подскочил с места, опомнившись, что забыл в машине главный подарок для неё. — Я щас! — пробежка к машине и вместе с тем разминка.       Картина под стеклянной рамкой, чтобы погодные условия ей были ни по чём. Портрет, работать над которым было невыносимо тяжело. Кареглазый нарисовал Эш в кругу друзей, что-то вроде тех душевных посиделок всей компанией. Поставил рядом с букетом и вновь вернулся к разговору. И сам не заметил, как излил ей душу. Всё, что накипело, вывернул наружу. Стало легче. Хотелось верить, что всё сказанное она и впрямь слышала и искренне радовалась за друзей, постепенно разгребавших навалившиеся проблемы. Пора прощаться. Солнца давно не видать, уже стемнело, предстоит долгая дорогая домой. Каштанка, стоя перед могилой, вновь склонил голову. Я скучаю. Я очень-очень скучаю. Слова брошены вполголоса, в пустоту. Держать себя в руках больше не выходило. На глазах навернулись слёзы. Тучи видишь? Ночью будет дождь. Зажал сигарету в дрожащих губах, руки потряхивает, прохладный ветер усиливается, не позволяя спокойно подкурить. Глубокая затяжка и первые слёзы, покатившиеся по щекам. — С днём рождения… — плачет совсем бесшумно, словно безжизненно. Слёзы огибают острые скулы и катятся вниз, по шее, впитываясь в ворот кофты. Всё ещё не смирился. И никогда не смирится. — До скорого. — кивнул той, прощаясь, и двинулся к машине.       Металлист закурил вновь, уже сидя на капоте машины. Глядел в небо, где постепенно проявлялись звёзды, и всё думал, думал и думал. Куда деваться, как быть? Что делать после поступления Фишера в университет? Куда податься, чем себя занять? Как разрулить остатки проблем с Янгом? И действительно ли «остатки», или он вернётся и всё будет в стократ хуже? — Эй, пиздюк! — издалека громко окликнул чей-то голос. — Блять-…! — от неожиданности вскрикнул, чуть дернувшись, в ту же секунду морально готовясь к возможной схватке. — Какого хуя ты тут делаешь? — сердце вмиг забилось в разы чаще, от раскатившегося в груди испуга по телу пробежали мурашки. — Да ла-адно тебе. Будто настолько неожиданно. — Лонг, вытесняя юнца плечом, присел на капот рядом с тем. — Да, сука! Настолько. — хотел было спихнуть парня с капота, чтобы застолбить место за собой, но вспомнил про его недавнее ранение и сдержал импульсивный порыв. — Хули ты тут делаешь, говорю? Сначала тебя днём с огнём хуй сыщешь, а потом ты сам из хуево-кукуево выползаешь. Тебя не заебало ещё? — брошенную от испуга сигарету малец затушил, спрыгнув с машины. Теперь нервно топчется на месте, закуривая новую, и ждёт от старшего объяснений. — Ты ужасно невнимательный в последнее время. Расслабился, видимо. Не забывай, в каких делах ты крутишься, малой. — хмыкнув, глянул на того исподлобья, на пару мгновений склонив голову. — Ещё от бара за тобой ехал, к слову. — закинул нога на ногу. Ветер обдувал, казалось, со всех сторон. К позднему вечеру в одной футболке и джинсах становилось уж больно зябко. Кареглазый игнорировал дружка, сидящего на машине, пока пытался привести мысли в порядок и успокоиться после посещения могилы Эшли. Глядел в небо, отвернувшись, и молчал, пока думал, с чего вдруг он вернулся и какого чёрта происходит.

Нэй: Молчишь, да? Молчи. Переваривай, сколько нужно. Я бы тоже выпал, появись кто вот так резко рядом. Раньше, правда. Сейчас, бля… попробуй не ожидать чего-то в этом духе — теряешь хватку, Пернатый, на тебя больше нельзя полагаться. Даже сейчас понятно, что янисовские уёбки за ним хвостом ползают. Не так очевидно и открыто, как я… но он даже меня заметить не смог. Тц… всему его учить. И как мне блять быть уверенным, что он справится? Чудо, что вообще выжил за время, что меня не было.

— Больно, да? — нарушая молчание после собственных слов, чтобы привлечь внимание Каштанки и вытащить из того загруза, в котором он утонул. — Чё бля? — злобный взгляд карих глаз вновь окинул Пернатого с ног до головы. — Ну, знаешь… — кивок в сторону кладбища. — Терять близких наверное безумно тяжело. Всё ещё убиваешься, да? Не думаешь, что старые связи тебя погубят? — озлобленный парниша вплотную подошёл к сидящему на капоте Лонгу, тут же схватив того за ворот. Упёрся своим лбом в чужой, заглядывая в саму душу бездонными глазами, пока на виске взбухали вены из-за вскипающей в крови злости. — Keep calm, братишка. Остынь. — смешок. Нэйтон аккуратно перехватил его ладони, медленно отцепив от ворота футболки. — Уёбок. Что, блять, с тобой стало? Говоришь так, будто Дин, Джерри и Эшли для тебя пустое место. Будто тебе они не друзья. Будто ты, сука, не скучаешь! — голос в разы громче и злее. Терпеть наплевательское отношение Пташки больше не выходило. — Ты даже представить не можешь-… — Да что ты? Правда что ли? — перебивая юношу, спрыгнул с капота. — И правда, не могу представить, какой же ты несчастный, вынужден скрывать ото всех свою боль и скорбь. Бедолага. Ты ведь у нас такой сильный, нужно поддерживать образ. А на самом деле душу разрывает от всех тех смертей, что успел увидеть, и тех убийств, что успел совершить. Не могу представить, по-твоему? — агрессивным тоном Джонсона парень явно недоволен, но злиться на него в ответ совсем не получалось. Причина, по которой ему довелось всё это пережить, заключалась и в нём самом, помимо всех тех проблем, что появились по причине его невнимательности. — Больно, потому что потерял близких людей, да? Не бойся. Ты потеряешь ещё больше, чем можешь предполагать.       Не выдержал. Без жалости и осторожности, не жалея сил, несколько ударов в голову. В какой же момент их отношения пошли под откос? Старший, тихо насмехаясь над Каштанкой, сплёвывал кровь с прокушенного языка на асфальт, недовольно цокая от боли. Птаха похлопал юнца по плечу, буркнув, что тот сделал всё правильно, и, опустив голову, опираясь на машину, погрузился в мысли, чтобы прийти в себя. — Тебя ебать не должно, насколько мне там больно. Моя боль тебя не касается. — встал рядом, плечом к плечу с тем. — И всё-таки… что с тобой стало… — накрыл ладонями лицо в попытках осознать реальность происходящего. Костяшки ныли от боли после сильных ударов по чужой челюсти. — Если ты опять сломал мне нос… я тебе ноги вырву. — очередной смешок. — Знаешь… все лишние чувства мешают мне работать. Я, может, и скорбил бы… не будь моё хладнокровие и безразличие важным аспектом, чтобы вы, блять, могли выжить. Ты же блять даже не знаешь, чего мне стоит вот это временное затишье, чтобы у тебя было время. — сплюнул остатки крови, стёр всё, что успело вытечь из носа, и двинулся к мотоциклу. — Ладно. Бывай. Как-нибудь попозже поговорим. Ты всё равно не усвоишь всё, что я попытаюсь донести тебе сейчас. — Вот ублюдок… стой! — помедлил, думая, стоит ли устремиться за тем, и всё же сорвался с места. — Айха сказала, что опять вытягивала тебя с того света. Что происходит? — Пфх-хах. Цена за твою безмятежную жизнь, дружок.       Оставшиеся вопросы, которые задавал младший, следуя попятам за другом, тот проигнорировал. Выловил его, чтобы поговорить о чём-то важном, а в конечном итоге только огрёб от неуравновешенного мальца из-за собственных провокаций. Смысл в дальнейшей беседе был утерян после пары пропущенных ударов. Торопиться ему некуда, что уж. Металлисту всё ещё нужно время, чтобы принять Птаху таким, каким он является сейчас. Их дружба претерпевает некие метаморфозы. Всё имеет свойство меняться со временем. И они оба не исключение. Когда-нибудь ты привыкнешь. А мне, пожалуй... пора вновь залечь на дно.