Давай закончим это вместе?

— Как быть дальше… честно — не ебу. Но слушай… знаешь… давай просто забьём хуй, а. Ты бы знал, насколько меня всё это доебло. — тонкие пальцы перебирали волосы Каштанки, пока тот изливал Фишеру душу. — А может, пока ничего не происходит, вообще забудем о всём, что было, м? — очередная мелкая косичка уже по привычке, словно сама собой, заплеталась по соседству с предыдущей. — С демоном лучше бороться, а не отворачиваться, делая вид, что его нет… но мы не можем решить всё сейчас. Так ведь? Тогда… давай забудем. И отвернёмся. Хотя бы на время. — Коротышка, глубоко и устало вздохнув, аккуратно переложил чужую голову с собственных ног на кровать, сразу поднявшись. Размял чуть онемевшие конечности, затем спину, скрутившись пару раз в разные стороны, и двинулся на выход. — Мне работать пора. Со мной поедешь?       Молча кивнул на слова Принцессы, тепло улыбаясь. До тренировки ещё полтора часа, от мастерской до площадки ехать не так далеко, успеется. Джонсон собрался вместе с коротышкой, наклепал бутербродов на скорую руку и выбежал следом за тем.       Взрослеют на глазах. Ещё год назад в глазах блондина парочка виделась двумя идиотами: несмышлёный и зажатый Сал со своей кучей комплексов и навязчивых мыслей, и импульсивный, зазнавшийся, малолетний Решало, каким-то неземным стечением обстоятельств заменивший Лонга. Сейчас… совсем иначе. И Ларри, и Салли совсем другие, кардинально поменялись за такой короткий срок. Повзрослели. Интеллектуально выросли, наконец прохавали суть бытия. Хорошая работа, Пташка. Наш дорогой приверженец политики: «научить ребёнка плавать, бросив его за борт». Такими ребят видеть куда приятнее. Душа никак не нарадуется. — Айха давно не приходила. — надувшись, возмущался Фишер, пока парни отдыхали на перерыве. — Отдадим машину Мирону сегодня… и надо потусить. Доделали же всё, можно выходных взять пару. — Днём её к нам позову. У неё в центре дела всё равно, по пути заедет. Поможет чем, может даже закончим раньше. Не хочу, если честно, лично с Мироном видеться, пусть со двора сам тачку заберёт, бабки-то отвесил всё равно. — приговаривал пшеничный, вытирая руки от моторного масла. — Уж не знаю, у кого из нас вообще есть желание с ним контактировать. — недовольный Джонсон вставил свои пять копеек, перед тем как попрощаться и уехать по своим делам.       Мирон не доставлял никакого дискомфорта своим существованием только Фишеру. Для синевласого этот человек лишь работодатель, человек, что расценил его творческие способности и практические навыки по достоинству. Платит — уже хорошо, это делает подработку не только в радость, но и в пользу. В суровые времена деньги лишними не окажутся. И уж если взялся за работу, то, будь добр, доведи дело до ума. Мальвина не возникал на Яниса и не питал к нему неприкрытой неприязни попросту от того, что до конца не понимал, кем он является. Джонсон предпочёл не рассказывать всей правды, вкинув лишь факт, что этот человек когда-то крутился в делах с Пташкой. Этих сведений достаточно, чтобы иметь в виду возможную нечистоту души Мирона, но в то же время не оставлять его без толики доверия.       Старшая приехала по первому звонку, сразу, как освободилась. Негоже бросать ненаглядного и оставлять без помощи, если есть возможность подсобить. Девушка привезла материалы, которые просили ребята, и заодно прихватила им перекусить по своему обычаю. Бургеры, снеки, газировка и любимая девушка под боком, ворчащая на то, как криво ты посадил наклейку на спойлере — вот он, залог счастливого перерыва от работы. Со временем вечерело, на двор опускался мрак. Основная работа давно закончена. Ребята ворковали над собственной техникой, позаботиться о которой всё никак не находилось свободной минутки. Мирон, о появлении которого старшую почему-то не оповестили, собирался нагрянуть с минуты на минуту. — Захватишь мне хомутов, когда за маслом пойдёшь? Впадлу из-под тачки вылезать. — Банни показался наружу умоляющей мордашкой, вынырнув из-под машины на ремонтном лежаке, и вновь закатился под машину. Благородно взял на себя ответственность за машину Птахи, ныне принадлежащую Джонсону. Пока темноволосая притащит сменное масло и подаст ему хомуты, парень успеет закончить с заменой трубок, а там дело за малым, останется только подтянуть покрепче и можно по домам. Девушка молча кивнула в ответ на просьбу и умчалась на склад. Где-то в другом конце зала мастерской послышались шаги. Ни металлиста, ни его синевласой пассии не было уже давно. Значит… Всё же, Мирон явился. Пшеничный так мечтал, что тот задержится где-нибудь, чтобы успеть закончить со всем и свалить до его прихода, но не сбылось. Что ж… — Да чё ты шастаешь там? Сюда иди. — нескромно грубо подзывая маячащую тень. — О, нашёлся! А где этот синенький, пиздюк который… Сал! Во, вспомнил. — по-тупому хихикая от своего остроумия, Мирон, ногой подцепив ручку лежака, чуть выкатил парнишу из-под тачки, чтобы глянуть на него. — Да не мешайся, мать твою. — с психом подтянулся обратно, уже с более недовольным лицом продолжая работу. — Тачку мы доделали, можешь забирать. На заднем стоит. Ключи… э-э, где-то на стенде висят, тут слева кароче. — машущим жестом указал, куда тому стоило направляться. На фоне копошащаяся на складе впотьмах девушка что-то недовольно ворчала, почти неслышно, но ощутимо. Какие-то шорохи, внезапные громкие стуки, вскрик. Не так что-то. И именно это «что-то» привлекло внимание Мирона куда больше, нежели готовая машина.

Айха: Сука, как же темно. Нельзя было догадаться включить свет сразу как зашла? Похер, наизусть помню, где тут что. Мгм-м. Тут фильтры лежат… вроде. О, это сальники. Коробка с болтами, смазка… о, масло! Балдё-ёж, то что надо. Так… а какое это масло? Лукойл? Ёпта… Ну тут по крышечке как будто оно, да. Понюхать надо, так пойму. О, да, реально Лукойл. Берё-о-бля-я! Какого хуя?! Сорвалась…

— Банни! Солнце, принеси тряпку! Я тут… масло наебнула! — не сдерживая смеха от собственной неловкости, в полутьме пыталась предотвратить распространение бардака голой шваброй, хоть и без толку, подталкивая разлитое масло в одну точку. Выключатель где-то в другой стороне склада, ни черта не видно. Свет из зала мастерской едва пробивался в приоткрытую дверь. В проходе мелькнула фигура. — Давай-давай, шустрее… и свет вруби! Тут по пизде всё. — Столько лет не виделись… привет, дорогая. — фальшивая улыбка, наигранная любезность, натянутый тон голоса. Ледяные ладони, легшие на голые плечи, заставили дрогнуть и моментально обернуться, вглядываясь в лицо человека, подкравшегося со спины. — Как ты? — кончиками пальцев Янис приподнял голову девушки за подбородок. Внешне совсем невесомо, на деле железная хватка, не позволяющая совершить даже попытки вырваться. Страх, оцепенение. Ладони вспотели. Тело затрясло. — Скверно выглядишь… ты в порядке? — скалит зубы, словно хищник, загнавший жертву в тупик. Напирает, вышагивая вперёд, чтобы прижать к стене. — Какого-…! — подавилась, жадно схватив от ужаса воздух, и замолкла в страхе. — Эх… А раньше ты называла так только меня. — массивные плечи преградили доступ к тому жалкому лучику света, что пробивался из-за двери. Голос из прошлого вынуждал содрогаться не только нутро. Всё тело дёрнулось, тут же попятилось, надеясь на нереальность происходящего.       Тихим шепотом скуля испуганное «н-нет», девушка пыталась спиной вжиматься в стену так, словно намеревалась провалиться сквозь, до боли в лопатках. Не помогало. Пришла на свою голову, хоть и подозревала, что встретит вместе с нынешней любовью кошмар, оставленный далеко за горизонтом времени. Обстоятельства взяли в заложники, не двинешься. Не совершишь жалкой попытки выбраться из оков напирающего шаг за шагом дикого зверя. Вся воля и крепкий характер вдруг куда-то испарились, будто это так, образ, всё это напускное и придуманное, ненастоящее, взращенное в ней со временем с намерениями черпать выгоду из «стойкого характера», лишь бы не трогал никто. Нет, всё не так. Она сильная, стойкая, волевая, и всё по-настоящему, пока не найдётся тот, кто эту силу, стойкость и волю способен подавить одним взглядом. Нашёлся. Нагрянул вновь, восстав из пепла оставленного за горизонтом прошлого. — Какого ты… здесь? — голос ослаб и был едва слышен. По ногам пробежала ощутимая дрожь. Провалиться бы здесь… какого чёрта меня так ломает опять. Решили ведь всё… расстались. Давно. Почему так плохо. Откуда ты здесь… боже. Гости, да? Так ты не только Ларца предупреждал… Сучонок… кто ж знал, что мне поэтому сюда лезть не стоило. Сука. — За тобой скучал, родная. — сползающую вниз по стене девушку тот подхватил за талию, прижимая к себе поплотнее. Второй рукой, напоминая привычку из прошлого, потянулся к длинным волосам, наматывая на кулак, чтобы держать в узде. Из звериной хватки теперь совсем не вырваться.       В полутьме, глядя в глаза последнему человеку, которого желала видеть в своей жизни, старалась вернуть своё самообладание. Пытается выжать из себя все возможные силы, чтобы позвать Банни. После очередной неудачной попытки, где вместо хоть чуточку уверенного голоса удалось выдавить только сиплый скулёж, чужая рука плотно сжимается на шее, пресекая эти потуги воззвать на помощь. — Не ломайся. Раньше ведь нравилось… пфх-хах… — не мог умолчать и не напомнить о забытом, насмехаясь над той. — Чё дёргаешься так? — зависая губами вплотную к чужим, прямо в них шёпотом проговаривал ужасные вещи. Всё нутро содрогалось слово за словом, и с каждым всё сильнее хотелось исчезнуть. Исчезнуть, раствориться в пространстве, просто покинуть этот гадкий мирок. Не представлялось возможным… увы. Остаётся только впиваться ногтями в чужую руку от безнадёги, уже даже не уповая на его снисходительность. — Не хочу. Не трогай… не трогай меня! — отбросила руку в сторону, отвернулась, но дальше не двинулась, рискуя получить за превышение уровня дерзости. Где Банни? Сука, уёбок… вызвался «помочь» вместо него, да? Он же… он… Ещё немного сил, хотя бы немного. Получится выдавить более уверенный крик, получится позвать на помощь. — Уйди. Мы закончили всё. Я тебя забыла. Уйди. — Не-ет… ха-ха. Ха-ах… — хватка ослабла в разы, но тот не отпускает. Утробно гогочет, тешась чужими речами. — Ты не забыла, милая. Никогда не забудешь. — невесомый влажный поцелуй в уголок губ, затем два шага назад. Отпустил, занеся руки над головой, словно сдавшись, и кивнул в сторону выхода. — Беги к своему петушку. — вновь усмешка.       Как только получила желанную свободу, сразу же ринулась к выходу. И чёрт бы побрал и масло, и хомуты, и всё прочее, за чем она шла на чёртов склад, отчего-то решив, что справится, не включая свет. Глупая, глупая, глупая… идиотка. Дура. Сука, какая же я дура. Я же знала. Знала, что речь про него. Понимала всё, и всё равно припёрлась. Свет… даже если бы включила… всё равно бы зажал, животное. Мозговой штурм настиг в моменте, когда «спасение» было так близко. Угнетённая собственными мыслями, девушка замерла в двух шагах от двери. Обернулась, в темноте выискивая силуэт обидчика. Двинулась в его направлении, сверипея с каждой секундой. Вот она, та сила и воля, которую он в моменте пытался задавить. Айха, замахнувшись, отвесила смачную пощёчину наотмашь. Мощный, звонкий хлопок, после которого та, на инстинктах, всплывших из того же прошлого что и Янис, прикрылась от возможного ответного удара. Тот лишь усмехнулся, отстранил ту подальше, в сторону, и вышел со склада первым.       Выйти в зал решила всё же взяв с собой всё, за чем пришла изначально. Было бы славно, заткни Мирон свой поганый рот. Уехал бы молча, и канул в ту же пучину, из которой вдруг всплыл, больше никогда не показываясь на глаза. — Ну, бывай. Спасибо за тачку. И, кстати. Это сверху. — вальяжно швырнул на верстак несколько конвертов, плотно набитых крупным номиналом. — Вот этот отдашь лично Синенькому. Особая балгодарочка. — со стороны, издалека, ощущал на себе чужой взгляд. То темноволосая наконец решила покинуть тёмное складское помещение и отважилась таки глянуть на олицетворение греховного былого при свете энергосберегающих ламп. — Пока-пока. — и, махнув обоим на прощание, сверкнул ехидной улыбочкой и был таков.

Салли: Сидит, занятой весь. Третий час ночи, а он строчит там. Что за документы бесконечные? Ты офисный планктон или спортсмен, я понять не могу? Ларри, блять… повернись. Ну обернись, ну зову же… в чём проблема уделить мне между делом хотя бы три минуты? Обнял, поцеловал, пожелал спокойной ночи и сиди за своими… бумажками, блять. Паскуда.

— Хэ-эй. Ну ты обратишь на меня внимание, нет? — уже с явным недовольством в голосе, стоя в проходе, сердитая фишеровская морда всем своим существом осуждала ночную деятельность Металлиста и отсутствие внимания в свою сторону. — Обращу, когда закончу, Сал, я же говорил уже, трабла у нас, кто-то в доках проебался, мне надо узнать кто, где и какого хуя команда не в полном составе. Нас с сорев снимают. За доки отвечал Иссая, но он вроде проверял всё, а я теперь не вдупляю, то ли я тупой, то ли лыжи не едут, и вообще… — остальное синевласый слушать не стал. Да, понимает, что есть дела, что в моменте решить приоритетнее, а Фишер может и подождать полчаса, когда тот закончит. Понимает, но всё равно недоволен. — Мгм. Понял. Удачи с документами. — взял с кровати одеяло, подушку и ускакал в гостиную. Некий демонстративный протест, ни капли обид на серьёзных щах, ни в коем разе. Охота подразнить и выбить желаемое, пусть и такими дешёвыми манипуляциями. На выходе бросил коротко злобное «спокойной ночи», следом буркнув ещё что-то неразборчивое, и закрыл за собой дверь.       Кинуться за ним сейчас равняется подставе для всей команды, времени на повторное рассмотрение документов остаётся считанные минуты, меньше десятка. На проверке оставался последний член команды, если и недостача документов, то только у него. Со сбором всего необходимого справился даже новенький, которого взяли в команду совсем недавно и ещё не откатали с ним ни одних соревнований вне города или отборочных с соседнем. Менять состав перед серьёзной игрой — поступок отважный, самоотверженный, но Джонсон решил рискнуть, из-за неполного состава могут дисквалифицировать вовсе.

Ларри: Сука, лошок поганый… так и знал, что он подъёбку такую выдаст когда-нибудь. Хуятина белобрысая, я тебя сожру завтра. Ублюдок… даже новенький, блять, справился, всё в первый день скинул. Иссая тоже хуесос, проверял он доки, ага. Пиздабол. Бля-я. Хер с ним, отсрочку до утра выбью по блату. Не примут — скандал поднимется, нас в финале ждут, всё равно ведь в других этапах и в прошлом году зареганы были. Найдут прошлогодние как заглушку на время, а там похуй, завтра же новую справку об обучении докинет.

— Са-а-ал. Спишь? Спишь, да… — сел у дивана, угрюмо склонив голову. Тяжёлый усталый вздох. Рассказывает что-то скорее для себя, нежели для синевласого, шёпотом, ибо знает, что тот чутко спит. — Иссая херово проверял. Либо не проверял вообще. У Билли не хватает справки одной, об обучении вроде. Во-от. И чего убежал вообще от меня? Я же говорил… скоро закончу. — головой лег напротив чужой, якобы спящей, глядя в закрытые глаза. — Люблю тебя. — поцелуй в лоб. Поправил одеяло, чтобы синевласке не было холодно ночью, и надумал уже уходить, как тот лениво распахнул заспанные глаза и не забормотал что-то. — М-мх. Как знал, что Иссая даун. На пару с этим… Билли твоим. — шмыгнул заложенным носом. — Залезай уже. — самому уходить с пригретого места совершенно не хотелось. Мальвина, разведя руки, манил в свои объятия уставшего Джонсона.

      Любить, греть, никуда не отпускать. До утра.

— Komm zurück, ich brauche Hilfe.