О чем они молчали

Гарри Поттер бежал с цветами по коридору больницы Святого Мунго. Красные, огромные бутоны, похожи по форме на георгины, свисали на локте, роняя лепестки и распространяя сладкий аромат. Четверть часа назад, во время обсуждения в Министерстве Магии, ему сообщили, что Рон Уизли пришел в себя. В эту минуту молодой и один из самых сильных волшебников Англии первый раз за год улыбнулся. В первую очередь, он был рад за названного брата, но в голове всплыла искренняя улыбка любимой девушки. И сейчас в полубеге, все о чем он мог думать, как обнимет ее и крепко прижмет к себе. И возможно воспользуется этим прекрасным поводом, чтобы затащить Джинни на свидание. Чтобы только он и она. Но еще несколько шагов и перед ним вырастает широкая спина, принадлежащая Блейзу Забини, и запутавшаяся в его пиджаке, смущенная Джинни. Все читалось в глазах и без слов, ему не нужно было объяснять. Пожать руку Рону, перекинуться с ними стандартной шуткой. Обнять рыжеволосую Уизли, опустив глаза, поздороваться с Блейзом. Закрыть за собой дверь. Он все сделал, только забыл дышать в промежутках между неловкими прикосновениями и разговорами. В этой больнице у него уже был свой ритуал за долгие дни дежурств у койки лучшего друга, и именно сейчас он был как никогда нужен. Выпить тыквенного чаю, перекинуться двумя словами с молодым колдомедиком, узнать о "волшебном" восстановлении Рона, заглянуть в палату Драко - увидеть пустую постель. "Мистер Малфой три дня назад был переведен на домашнее лечение, ему гораздо лучше" - сухо выпалила недовольная молодая личность в медицинской мантии. ******* Гермиона Грейнджер поморщилась от вида мрачного поместья семьи Малфоев, укутавшись глубже в свое магловское кашемировое пальто. Вся суть этой девушки была в том, чтобы явиться в родовое поместье борцов за чистоту крови и нерушимость магического мира в джинсах, свитере и простом пальто. "Даже не удосужилась накинуть на себя мантию", - подумал двухсотлетний дворецкий-сквиб, провожавший ее в кабинет хозяина. Драко собирал себя по частям последние недели, как бы банально это не звучало. Ему буквально отрастили кусок плоти где-то в районе ребер, исцелили несколько внутренних органов. Осталась самая малость - залечить душу, точнее ее остатки. Новость о ее визите не сильно его удивила, она приходила практически каждый день в палату, но он почему-то всегда прикидывался спящим. Сначала говорил себе: "Посмотри ей в глаза, тряпка. Скажи ей все, что думаешь. Пусть почувствует все, что прочувствовал ты", а затем зажмуривался до боли в висках, только услышав ее робкие шаги. Но сейчас он был готов встретиться лицом к лицу с реальностью, стена безразличия была выстроена максимально прочно и казалась несокрушимой. - Привет. - Неловкая улыбка, натягивая рукава на вспотевшие ладони. - У нас бы все равно ничего не получилось. - Он был слишком бледным, болезненные синие пятна, казалось, проступали сквозь его фарфоровую кожу. - Да, наверное, мы слишком разные. Он ничего не ответил, отвернулся в сторону окна и прищурил глаза. Он ловил теплые лучи уходящего солнца. Гермиона поняла, что разговор окончен, она не сказала ничего из того, что хотела сказать, но было уже поздно. Она не хотела уходить, хотя чувствовала себя здесь чужой. Она подошла ближе к его осунувшейся фигуре и тоже отвернулась к окну. Они смотрели на старый сад, в ветках которого запутался оранжевый солнечный шар, зеленый плющ плелся высоко на каменную стену южного крыла, а столетние ивы купались в небольшом прудике по центру. "Прости меня", - шепотом, еле слышно, проглатывая соленые слезы. Почему-то он коснулся ее волос, где-то на уровне поясницы, только кончиками пальцев ощутил мягкость подкрученных прядей и через секунду обнял. Вдыхая соленый запах моря, была ли она счастлива? Он едва отстранился и, наклонившись, коснулся ее в легком поцелуе. Хотелось попробовать, может все таки есть надежда. Гермиона замерла от этого движения, но повременив, ответила на поцелуй. Разомкнула губы, впустив его в свой рот, отвечая ему почти страстно. Она решилась схватиться за плечи, а затем продвинуться ниже к груди, поглаживая его, успокаивая сердце. Оно колотилось в судорогах. Холодный запах и такое обжигающее прикосновение. Магия исчезла через некоторое время, они отстранились, осознав, что солнце давно село и их поглотила темнота замка. Драко взмахом руки зажег свечи, и засунув руки в карманы, отошел к книжной полке. "Ты разбила мне сердце , Гермиона". "Мне пора". Они произнесли это одновременно. Он взглянул на нее напоследок, кивая, и она заметила на его лице раздражение. Трансгрессировала в свою квартиру, опустила палочку на журнальный столик, медленно сняла с себя пальто, джинсы, свитер в последнюю очередь, расправила суставы. С головой опустилась в полную ванну. Теплая вода заполнила ее до краев. Черт, она была возбуждена. Она была до невозможности жалкой в этой маленькой, старой ванной, удовлетворяя себя и расплываясь в болезненном блаженстве. Она лежала, смотря в желтый от водяных разводов потолок, пока не стало настолько холодно, что пальцы на ногах онемели. Тогда Гермиона добралась до кухни, достала бутылку Шардоне, подаренную родителями, сделала несколько глотков. Какая мерзость. Простыни в ее спальне пахли сыростью, неприятно прикасались к телу, что даже пришлось надеть пижаму. Она долго не могла уснуть. В темной камере, на липком холодном полу, она поклялась ему, слепому и разбитому, что чтобы там не было, она не бросит его. Она не может. Завтра она приведет эту квартиру в порядок, или найдет что-то получше, в конце концов, у нее полно денег, она Героиня Войны. Завтра она заберет его с больницы. Она ему пообещала. Драко Малфой расстегивал пуговицы рубашки, смотря на себя в зеркало сверху вниз. На уровне сердца он остановился и дотронулся до того места, где еще несколько часов назад она сжимала его руками, прожигая ткань. Опустил голову и прочистил глаза. Взял палочку и закончил переодеваться с помощью магии. Выпил зелья для снов без сновидений и медленно опустился в кресло. Чертово возбуждение все еще доставляло дискомфорт. Но он не хотел его отпускать, ведь все, что осталось - это физическая похоть. Больше ничего нет, а может быть и не было. Я неразлучен с ней, она - с тобою. Мой взор тебя рисует и во сне И будит сердце, спящее во мне. *** 1 год спустя *** - Малфой, твой дворецкий меня ненавидит. - Гарри Поттер бросил дорожную мантию на кресло и сам присел у камина, потирая замерзшие руки - После ваших визитов хозяин мучается от головной боли и похмелья. - сквозь зубы процедил сквиб, удаляясь. - На долго же ты застрял в своей Америке, Поттер. Семь месяцев протирал штаны в их министерстве. - Малфой сидел за своим письменным столом, пока волшебное перо заканчивало дописывать последнее письмо. Поставив фамильный штамп светловолосый волшебник, подошел к своему старому приятелю поздороваться и сел напротив него. - Я выполнял ответственное задание, важное для магического сотрудничества наших стран. - Ой знаю я всю важность этого задания, - он понимающе взглянул в карие глаза, - поэтому и не осуждаю. Драко подхватил на газетном столике небольшую открытку с движущимися георгинами. "Блейз Роджер Забини и Джиневра Молли Уизли счастливы сообщить Вам о том, что 1 марта 2012 года состоится праздник, который посвящен нашему бракосочетанию. От всего сердца просим Вас провести с нами этот незабываемый для нас вечер." Гарри смотрел на огонь не моргая, на стеклах очков танцевали отражения языков пламени. Его лицо не выражало радости или боли, оно было спокойным и чистым. - Предлагаю изрядно напиться. - Прекрасная идея, Поттер. Гермиона разглядывала разноцветные стекла в своей оранжерее. Одетая в черный жокейский костюм и высокие сапоги она не удосужилась вытереть грязь со своей одежды и лишь распустила тугой пучок волос. Рон ожидал ее в гостиной, как всегда слушая книгу. - Моя сестра убьет тебя, если ты пропустишь еще хотя бы одну репетицию ее свадьбы. - Ааа, черт! Я совсем забыла что это сегодня. - Она и вправду забыла, замоталась на работе, устала. Рон только мягко улыбнулся. - Женишок кстати тоже здесь, прячется от этой ненормальной в твоей библиотеке. - Рон, перестань так говорить о Джинни. Она же твоя сестра, - и все же Гермиона не могла сдержать улыбки. - Люблю твой голос, когда он звучит с улыбкой. Она подошла и взяла его за руку, ладонь была теплой и сухой. Он пах сеном и травами. - Идем, я побрею тебя перед ужином. - Это может сделать и Глория. - Через столько времени ему все еще было не по себе от того, что ей приходилось ухаживать за ним, как за инвалидом. Хотя он научился жить наощупь. Но все же есть вещи, которые не под силу слепому. - Ты же знаешь, я никогда не доверю это домовому эльфу. Пусть и оплачиваемому. После, как ей казалось, бесконечного ужина с семьей Гермиона снова отправилась в конюшню. Она осторожно ступала по траве, освещаемой полной луной и открыла деревянную дверь амбара. Снежно-белый конь ждал ее. Он смотрел на нее огромными голубыми глазами, полными любви. Ей казалось, он все понимает. Он перенимает у нее эту ношу чувств и стабилизирует. Прошлась рукой по идеальной шерсти и прислонилась лбом к его лбу. Закрыла на секунду глаза и глубоко вдохнула. Почувствовала соленый и холодный аромат моря.