Жизнь с плохим парнем.

Я была права: у меня неприятности… Большие. Я знаю, что расстроила Кирилла тем, что взяла его идиотское ожерелье, но до сих пор не могу понять из-за чего весь сыр-бор. Он — тот, кто ворвался в класс и покрушил мебель, но тем не менее, он сидит запертый в своей комнате, и папа обращается с ним как, блин, с президентом России в то время как меня допрашивают, как будто я была поймана за планированием его убийства. А кто-то еще говорит о преданности семье… Ха! — Я не могу поверить, Кэти! Только вчера мы разговаривали, и ты пообещала, что станешь более ответственной… — Папа, я не могу поверить, что ты все сваливаешь на меня. Ты даже не представляешь, что из себя представляет этот придурок. Перед тобой он весь из себя такой милый и невинный, но это неправда… — Речь не про Кирилла, Кэти, а о тебе. Ты несешь ответственность за свои действия, и ты могла сделать многое для того, чтобы предотвратить его сегодняшнее поведение… — Я? Так ты говоришь, что я ответственна за его безумство? Все становится лучше… — Не надо язвить, Кэти. — Я и не язвлю. Но я не понимаю, как ты можешь обвинять во всем только меня. Судя по всему, ты думаешь, что Кирилл — невинный парень, которому я устраиваю «хорошую» жизнь. Да, я подстраивала над ним шуточки, и одна из них расстроила его больше, чем другие, но как я могла знать, что… — Ты могла спросить… — Что? Как будто он спрашивал, когда вылил шоколадный соус на мое платье, или загубил мое свидание, а потом оставил меня, чтобы я добиралась домой одна. Или, может, когда он приковал меня вчера наручниками к кровати и из-за него я пропустила тест… — Кэти — мы поворачиваем головы и видим заходящего в комнату Игоря. Я так зла на отца, он всегда во всем винит меня. Я видела выражение его лица, когда он услышал обо всех проделках Кирилла и тем не менее, я знаю, что он все равно найдет способ, чтобы представить произошедшее моим проступком. В добавок, еще и Игорь пришел, чтобы защитить своего сыночка. Полагаю, расклад сейчас такой — Кэти против всех. — Прости за то, что тебе пришлось об этом услышать, Игорь —говорит отец, забавно посмотрев на меня. — Все в порядке. Не возражаешь, если я переговорю с Кэтиной? — спрашивает он, отчего у меня все сворачивается в животе. — Хорошо. Удачи тебе, — отвечает отец, качая головой и выходя на улицу. Без сомнения, он, как и всегда, рано направляется на работу. — Привет, — мягким голосом говорит Игорь заставая меня немного врасплох. — Привет, — бурчу я. — Ты не против, если я присяду вот сюда, — вежливо интересуется он, показывая на место на диване рядом со мной. — Да, конечно. — Непростой день, — тихо смеется он про себя. — Не переживай по поводу отца, он успокоится к тому времени, как вернется домой, — говорит Игорь наблюдая за тем, как я смотрю на входную дверь. — Честно сказать, это моя ошибка… — Это не ваша ошибка, Игорь, — возражаю я, смотря на него как на сумасшедшего. — Нет, моя. Я попросил твоего отца не рассказывать тебе о деталях нашего переезда сюда. Думаю, если бы ты знала больше, то все не выглядело бы так странно, и ты бы поняла почему отец так себя ведет, — с намеком на улыбку говорит он. Я не слишком много времени общалась с Игорем, но сейчас, впервые, вижу, как сильно Кирилл похож на него. Наверное, в молодости Игорь был привлекательным парнем. — Что вы имеете в виду? — спрашиваю я после нескольких минут молчания. — Мы с Кириллом переехали сюда, потому что наш дом сгорел, и мы потеряли всё, мебель, технику, но главное — воспоминания. — говорит он, глубоко вздохнув. — В ночь, когда сгорел наш дом, мы собирались на день рождение сестры жены. Моя жена всю неделю ждала этого события. Они были лучшими подругами. Кирилл не хотел идти, как и обычно. Ему это было не интересно. Мы сказали, что он должен, потому что семья была важна для моей жены, и она никогда не разрешала Кириллу пропускать семейные праздники. Можешь себе представить, как она была расстроена, когда заболела за день до этого. Я хотел остаться дома и присмотреть за ней, но она настояла, чтобы мы шли без нее. Я чувствую, как мое сердце обливается кровью, потому что знаю, к чему все идет. — Вы не должны… — Все в порядке, я должен. В общем, мы пошли. Присутствовали братья, сестры и отец жены, и все было великолепно, пока мне не позвонил один из соседей, чтобы сказать, что из моего дома валит дым. Я никогда в жизни не ездил так быстро, но… было поздно. К тому моменту, как я добрался до дома, она уже была мертва, — говорит он, стараясь сдержать слезы. — Мне жаль, — шепчу я, думая о том, какой ужасной была та ночь для него. Странно, но я чувствую себя польщенной тем, что он поделился произошедшим со мной, не смотря на то, что это разбивает ему сердце. — Кирилл как будто обезумел, я не знал, что с ним делать и как ему помочь. Не имело значения, что я говорил, он во всем винил себя. Мы некоторое время прожили в доме моего брата, но нам было необходим новый старт и именно тогда твой отец сказал, что мы можем остановиться здесь. Знаешь, твой папа хороший человек. Каждый по-разному пытается справиться со своим горем, и он понимает это как никто другой. Он очень сильно выручил нас. Твой отец хотел все тебе рассказать, но я попросил не делать этого. Я хотел, чтобы Кирилл начал новую жизнь в окружении людей, которые не знают о его прошлом. Наверное, я ошибался. Наверное, ему просто нужно с кем-нибудь поговорить, — продолжает Игорь не отрывая взгляда от пола. — Я знаю, что тебе не понятно поведение Кирилла, но именно так он пытается со всем справиться. Кирилл просто делает вид, что все в порядке, что он сильный и дерзкий, но у него тоже есть предел. Мне стало так грустно, когда он остановился, пытаясь взять себя в руки. — Когда они вытащили тело моей жены из дома, то выяснили, что она зачем-то пыталась вернуться в дом, вот почему она не спаслась. Она вернулась за тем, что отдала ей мать перед тем как умереть. Это было ожерелье в форме сердца. Они нашли его зажатым в ее руке, — говорит он и с моих губ срывается вздох. Злость на Кирилла исчезает и вместо нее появляется чувство вины. Как я могла забрать у него столь дорогую ему вещь, то, что настолько ценно для него? Мне стоило об этом подумать. Во мне поднимается чувство отвращения к самой себе. — Все нормально, ты не знала об этом, — продолжает он, наблюдая за выражением моего лица. — Это единственная вещь, которая пережила пожар. Единственное, что у него осталось, поэтому он носит его каждый день. Знаю, мой сын иногда не подарок, но у него есть на это причины и ему просто нужно найди свой способ справиться с ними. Я очень благодарен твоему отцу за помощь, которую он оказывает мне и хочу, отплатить ему тем же. Есть еще кое-что, что объясняет почему Кирилл винит во всем себя, но об этом должен рассказать он сам… — Сомневаюсь, что он когда-нибудь это сделает. Наверное, он ненавидит меня… — Он не ненавидит тебя, Кэти. С тех пор, как мы переехали, ты — первый человек, который заставляет его искренне улыбаться. Так что, просто дай ему время. Хорошо? — Хорошо, — шепчу я, пытаясь понять переполняющие меня эмоции. Я не знаю всего, но и то, что я знаю, объясняет очень многое. — Я не хочу, чтобы ты менялась из-за него. Не нужно жалеть Кирилла, он этого терпеть не может. Просто пойми его, — говорит Игорь, вставая. Не могу этого объяснить, но неожиданно я поднимаюсь и обнимаю Игоря. Я чувствую, что какое-то время он колеблется, а потом тоже обнимает меня. Я не знаю зачем я это сделала, у меня нет никакого объяснения, но я чувствую, что это правильно. — Спасибо за то, что обо всем рассказали, — шепчу я, наконец-то оторвавшись от него. — Спасибо за то, что выслушала, — произносит он, поднимая пиджак и выходя на улицу. Несколько минут я, не отрываясь смотрю на дверь, а потом ухожу в комнату и погружаюсь в чувство своей вины.

***

Не знаю, сколько я просидела за размышлениями, но в конце концов, меня сморил сон. Посмотрев на часы, я понимаю, что проспала целых три часа и на улице уже темнеет. В доме стоит тишина. Кирилл, наверное, куда-нибудь ушел, подальше от меня, и я его за это не виню. Медленно приподнявшись, сажусь на кровать и протираю глаза. Какой странный день. Я не ожидала, что все закончится вот так. У меня даже ни на минуту не возникало мысли, что Кирилл прошел через такое. Он всегда казался уверенным и счастливым. Судя по всему, он куда лучший актер, чем мне казалось. Размышления о произошедшем с Кириллом и Игорем, привели к тому, что я начала думать о нас с отцом. Быстро схватив с комода телефон, я открываю новое сообщение. Извини. Нахожу имя отца и нажимаю на отправление. Встаю, включаю свет и обнаруживаю беспорядок на голове. Волосы торчат во все стороны, и я даже не представляю, с чего начать. Расчесываю пальцами длинные каштановые пряди и собираю их в пучок, потом стираю размазавшуюся подводку с лица и проверяю телефон. Ответа пока нет, но я надеюсь, что он принял мое извинение. На выходе из комнаты я неожиданно замираю. Перед дверью стоит Кирилл, который выглядит так, как будто собирается постучаться. Не имею понятия как себя вести и что говорить. При мысли о том, что рассказал Игорь мое тело начинает переполнять целая гамма эмоций. — Привет, — нервно шепчу я, пытаясь избежать зрительного контакта с ним. — Привет, — с грустью в голосе отвечает он. Именно я являюсь причиной этой грусти. Несколько секунд мы стоим, не произнося ни слова, но наконец Кирилл начинает говорить. — Я заказал пиццу, так что если хочешь перекусить, спускайся вниз, — бурчит он, а я стою и просто смотрю на него. Кое-что я уже поняла о Кирилле, он совсем не любитель поговорить, а это значит, что мы просто сделаем вид, что ничего не произошло. И, по правде сказать, я ему благодарна за это. — Хорошо, спасибо, — бормочу я. Он отворачивается, собираясь уходить. Не знаю зачем, но я хватаю его за руку. — Подожди, — шепчу я, когда он медленно поворачивается ко мне. Кирилл пристально смотрит мне в глаза, как будто что-то пытается в них найти. Я знаю, что хочу сказать, но это так трудно. Я никогда и ни с кем не говорила о том, чем собираюсь поделиться с ним. Поэтому я просто не знаю с чего начать. Мы стоим, глядя друг на друга, и молчим, кажется, целую вечность. Наконец, я открываю рот. — Она… она умерла при моем рождении… поэтому я понимаю… и мне жаль, — медленно шепчу я, пытаясь выдавить из себя эти слова. Я наблюдаю за тем, как Кирилл смотрит на меня. Только когда он поднимает руку и пальцем вытирает мою щеку, я понимаю, что плачу. — Пицца остынет, — шепчет он, не отводя от меня взгляд. Я слегка улыбаюсь, радуясь тому, что он больше ничего не сказал. Я благодарна ему за это. В первый раз с момента переезда Кирилла, мы, наконец, нормально пообщались. И это, скажу я вам, совсем не плохо.