10
13 июля 2019 г., 00:32
***
На моё удивление, утром я проснулся с прекрасным настроением, а связано это было с тем, что сегодня мне предстоит побывать на первом в своей жизни карнавале. Представлений о том, что там будет у меня не было, но это только усиливало интерес. Но как я понял, главной частью дня является шествие по главным улицам. С друзьями мы договорились встретиться перед завтраком, что мы и сделали. Мы доверили Сиф выбрать карнавальные костюмы для нас, при условии что менять их будет запрещено. Поэтому, я тайком уговорил её выбрать для Одинсона костюм шута. После завтрака, трое воинов, я и Тор отправились на конюшню. Для шествия нужно было принарядить лошадей, так что друзья разошлись по своим коням. Мне идти было не к кому, отчего я пошёл к единственному знакомому мне жеребцу — Тристану. Он жевал сено в своём деннике, и поднял голову только тогда, когда я приблизился. Конь тыкался мордочкой в решётки стойла, принюхиваясь, после чего фыркнул и вернулся к трапезе. Живот, спина и круп были покрыты засохшей грязью, которую никто, видимо, не собирался очищать, а длинная грива была спутана. Белая проточина казалась жёлто-серой, и тоже самое было на задних ногах. Ко мне подошли конюха и, заметив моё безделье, предложили почистить его. Я не был против, потому согласился. Жеребца вывели на развязки. Один из конюхов объяснил мне, как что делать и оставил меня с конём наедине. С большим трудом, я убрал слои засохшей грязи при помощи стальной скребницы. Из хвоста и гривы пришлось вытащить кучу репья, но в конечном итоге конь блистал. Времени ещё оставалось много, так что я решил заплести гриву и хвост. Тристан героически вытерпел все мои попытки сделать красивую прическу. Он явно радовался, когда конюха забрали его и увели гулять в леваду. Минут пятнадцать я наблюдал за счастливо бегающим конём, пока тот не решил изваляться. Такой смеси обиды, огорчения и и раздражения я никогда не испытывал. — Да ты издеваешься что ли?! — крикнул я Тристану, который подошёл ко мне и тыкался в меня своей грязной мордой, — Я тебя час чистил! Час! — но казалось, что коня это только раззадорило. Он фыркнул и снова стал носиться по вольеру. Я слышал, как кто-то посмеивался сзади. За час до обеда мы разошлись по домам, где уже должны были лежать наши костюмы, выбранные Сиф. Какого было моё разочарование, когда у меня на кровати лежал женский костюм эпохи викингов. Состоял он из платья, сшитого из сермяги, длинною чуть выше колена, поверх которого надевался кожаный нагрудник, а талия обвязывалась длинным поясов. В добавок к моей несчастной судьбе, на тумбе лежал рогатый шлем. Вот так всегда — хочешь подшутить над кем-то, а подшучивают над тобой. Уговор есть уговор, придётся надеть. Когда я пришёл обедать, понял, что подруга решила поиздеваться надо мной, потому как у всех мужчин в нашей компании тоже были костюмы викингов, однако они были мужскими. У меня сложилось впечатление, что в глазах Сиф я подружка, а не друг. Без издёвок не обошлось, но я не растерялся и при помощи магии заплёл волосы в две косы, как обычно делали девушки-викинги. — Мне осталось ещё накраситься и идти соблазнять всех в ближайший бордель, — рассмеялся я. — А зачем в бордель? Мы уже тут! Да, Тор? — толкнув принца локтем, сказал Фандралл. — Поверь, в борделе больше шансов заработать, чем с этими дураками, — Вольштагг указывал пальцем то на Одинсона, то на Фандралла, наклонившись ко мне, чуть не задев своими рогами. Именно за такие моменты я люблю этих ребят. За моменты, когда можно валять дурака и просто смеяться, а смеёмся мы постоянно. Отобедав, мы всей гурьбой вышли на главную улицу, где уже начиналось шествие. На улице жизнь бурлила красками. Костюмы у всех были разные: кто-то был больше похож на птицу чем на человека, за счет большого количества перьев и яркого окраса, кто-то на ожившую фарфоровую куклу, а группа молодых ребят выделилась больше всех. Они сделали огромного дракона, представляющего собой конструкцию, держащуюся на множестве балок, каждую из которых держал один человек. После увиденного я осознал, что мой костюм никого не удивит, поэтому успокоился. Некоторые жители использовали цветной дым, из-за которого одежда и всё вокруг окрашивалось в разные цвета. В начале парада стояла карета с Одином и Фриггой, которую в одиночку тащил Слейпнир. Тор, как принц должен был следовать за ними, поэтому он отсоединился от нас. Мы с Сиф оказались в самом центре толкучки, когда всё началось. Большой шумной толпой мы продвигались до площади. По пути на нас то и дело попадала краска, но от этого становилось даже веселее. Добравшись до площади, мы оказались почти у самой сцены, где главный шут начинал представление. Последовала череда разных конкурсов: у кого самый смешной или красивый костюм, кто больше съест пирогов или кто лучше танцует и много других. Самым запоминающим для меня оказался конкурс на лучшую пару, куда я записал Фандралла и Сиф. Досталось мне, конечно, от них потом, но это того стоило! Они стали победителями и получили звание: «Самая сильная пара», и даже спасибо мне не сказали. Вот и помогай потом людям. После всех развлечений я подустал, и решил осмотреть ярмарку, предупредив об этом друзей. Гуляя на окраине рынка, краем глаза, я наткнулся на Хьярварда, который рассматривал игрушки на соседнем прилавке. Пока я рассматривал его костюм, он заметил меня и хотел подойти, но женщина с маленьким мальчиком помешали ему это сделать. «Папа!» — крикнул ребёнок и прыгнул в сторону мужчины, который тут же подхватил его на руки. — Ты обещал, что мы пойдём в цирк! Обещал! — тонким детским голоском приговаривал мальчик. — Да, да, конечно, Агвид, сейчас, — невинно улыбаясь отвечал громила, — Можешь занять места, улажу дела и подтянусь к вам, — обратился он уже к жене. Я пригляделся к этой семейке — ничего не обычного или злобного. Просто семья, собирающаяся идти на представление, что, к сожалению, и было самым странным. Мальчик, который, кстати, был точной копией своего отца, имеющий такие же голубые глаза и черты лица, нехотя слез с мужчины и ушёл вместе со своей матерью. После этого Хьярвард всё-таки подошёл ко мне. — Привет, дружок, — без какой-либо злобы или раздражения поздоровался он. — Здравствуй, — слегка напряжённо ответил я. — Мы с тобой за это время так и не познакомились нормально. Хьярвард Моррисон — протянув руку, сказал он. — Локи Лафейсон, — представился я, продолжая держать руки за спиной. — Слушай, я понимаю, что при первой встрече произвёл не лучшее впечатление. Ты не подумай, я хороший отец, можно сказать, примерный семьянин. Просто каждый раз, как напьюсь веду себя хуже зверья, вот и лезу к любой девчонке, а там и до драки недалеко. Я продолжал с недоверием смотреть на него, но ради приличия поддакивал. — Ты пойми, я не хочу ругаться, — я понимающе кивнул, и он продолжил, — В общем, меня семья ждёт. Хорошего дня. И мы разошлись на доброй ноте. Говорил ли он искренне или просто лгал — я не знал. Странным было то, что он ничего не сказал о вчерашней стычке, как будто её не было вовсе. Однако думать о нём более не хотелось. Сейчас я предпочёл бы отдохнуть и повеселиться, а вечером сообщить об этом Тору. Я бродил по ярмарке, внимательно рассматривая все товары, не заметив, как начало смеркаться. Возвращаться во дворец желания у меня не было, поэтому решил немного прогуляться. В итоге я дошёл до ближайшего бара, чтобы немного выпить, а затем вернуться во дворец. Заведение имело несколько залов, а на втором этаже, судя по звукам, находился бордель. Я присел за последний свободный столик, расположенный близ барной стойки (удивительно, что он не был занят). В помещении почти отсутствовал свет, а из-за темных деревянных панелей, украшающих стены, комнаты казались ещё более тёмными. Разукрашенные люди — единственное, что разбавляло весь этот мрак. Через пару минут ко мне подбежала уставшая за долгий рабочий день официантка. Заказав некрепкий алкогольный напиток, стал ждать свой заказ. Однако, в одиночестве я просидел недолго. — Тут свободно? — обратилась ко мне довольно симпатичная девушка с короткими тёмно-русыми волосами, изумрудными глазами и точеной фигурой. Её ярко-синий костюм, украшенный перьями павлина, был слишком ярким, отчего у меня зарябило в глазах. Жестком я показал, что она может присесть, — Похоже весь Асгард сбежался сюда. Даже присесть некуда! А я-то ещё позже хотела придти, но, думаю, в таком случае вообще осталась бы без выпивки. Вот так и живём: ждёшь праздника, ждёшь, а когда наступают даже отпраздновать нечем!.. — девушка долго тараторила себе под нос, поэтому половину её «грандиозной речи» я не понял. Я успел рассмотреть все охотничьи трофеи, висящие на стенах, в то время, как она продолжала говорить, не замолкая. Вернулся я в диалог только после того, как она помахала ладонью у меня перед глазами. — А? Что? — Зовут меня, говорю, Никаэлла, — закатив глаза сказала она, — Ты меня совсем не слушал? — Нет, почему… Я слушал… — прозвучало это, конечно, неубедительно, но всё же придираться девушка не стала. Меня спасла официантка, которая принесла нам выпивку. Я даже не заметил, когда Никаэлла успела заказать себе что-то. Через несколько кружек более крепких напитков, нас развезло не на шутку. С девушкой у нас оказалось множество совместных увлечений, основой которых были книги. Даже политические взгляды были идентичными. Никаэлла притягивала к себе, говорила грубо и прямо, не скрывая ни единой своей мысли, не без помощи алкоголя, естественно. Она открыла мне новые стороны общества, рассказала, что не у всех бывают правильные взгляды на жизнь. Сама же она, по её словам, являлась «широполой», то есть, ей нравились и мужчины, и женщины. Я впервые встретил человека, который точно знает, кто он и что из себя представляет. Сам же я о своей, так называемой, ориентации не задумывался, хотя некоторые мысли по этому поводу у меня иногда возникали. — Ой…ик…я при-пудрить н-носик, — сказала Никаэлла заплетающимся языком после очередной кружки рома. Будучи нетрезвым мне стоило больших трудов, чтобы расслышать, что говорила удаляющаяся девушка. В одиночку я осушил ещё одну кружку. Моя собеседница всё не возвращалась, и я уже планировал идти во дворец, или хотя бы попытаться до него дойти. Однако, когда я поднялся на ноги в глазах всё забегало и закружилось, в связи с чем, я плюхнулся обратно на стул. Тут-то ко мне и вернулась моя новая знакомая. — Ты чего это…без МЕ…без МЕНЯ уйти хотел? — начала возмущаться растрёпанная Никаэлла более грубым голосом. Я поднял голову на неё и только сейчас заметил, как сильно у девушки почернели глаза от алкоголя. Небось, у меня тоже вместо ярко-зелёного какой-нибудь болотный цвет. Мы просидели в баре ещё около часа, пока дело не дошло до открытого флирта. Не колеблясь, я пригласил её к себе. Как мы шли до дворца отдельная история. Шатаясь, и спотыкаясь на ровном месте, мы натыкались то на прохожих, то на забор. Не без потерь, но мы доковыляли до парадной лестницы, где, сощурив глаза, я разглядел друзей. Сиф придерживала Фандралла, который, видно, как и мы переборщил с алкоголем. Вольштагг мирно дремал на верхних ступенях. Одинсон стоял с очень недовольной и сердитой миной, а Хогун неподвижно, скрестив руки на груди, стоял около стражников, охранявших дверь.***
— Вот, идёт наша звезда, — сказала Сиф, показывая на видневшийся вдали силуэт. К парадной лестнице дворца, еле держась на ногах, в обнимку с неизвестной девушкой приполз сын Лафея. Казалось, будто она была без сознания. — А что-о вы ту-ут делае-те-е? — еле выговорил Локи. — Тебя ждём. — З-а-а-чем? — Так, ясно, — громко начал Хогун, — Он не в состоянии даже нормально разговаривать. Я отведу его в комнату, а вы разберитесь с дамой. — Нет, — сурово заявил Одинсон, — Я отведу его, а ВЫ разберитесь с ней. — Хорошо. Сиф, уведи Фандралла отсюда. Иначе он быстрее нас доберётся до дома этой девушки, чем мы. Пьяного Лафейсона удивила не неожиданная встреча с друзьями, а молчание Никаэллы — девушки, которая вела себя очень раскрепощённо при нём, и которая внезапно потухла сейчас. Ни с того, ни с сего, она стала тихой и скромной, а её глаза, которые казались йотуну чёрными, вдруг посветлели и бегали то в одну, то в другую сторону. Хогун, пинком под бок, разбудил ничего не подозревающего Вольштагга и вместе они увели девушку. Локи был разочарован тем, что друзья срывают ему свидание, однако поделать ничего не мог. Дернув парня за рукав, Одинсон потащил его во дворец. — Ни-ни-куДа я с т-тобой не поЙду! — еле выговаривая слова, проговорил Лафейсон, — И вооБЩе сеГ-одня празДни-и-ик! — Праздник уже кончился, пьянчуга. — И что-о? Ты п-О-стоя-Но пьёшь, я же-е НИчЕго не гов-орю-ю. — Я, в отличии от некоторых, меру свою знаю. — Я Не-е ПОНял, чТ-о за нам-ёки? И во-обЩе… заче-ем Я теБя слу-уш-аю, — Локи остановился и не собирался больше никуда идти. Нервы у принца были крепкими, тем более, он чуть ли не всегда находится в таком состоянии, поэтому знал, как обращаться с пьяными. Если не слушает — взял на руки и понёс куда надо. Работает безотказно. Занеся брыкающегося йотуна в комнату, Громовержец поставил его на пол. — Переодевайся и ложись спать, — приказал Тор, но понаблюдав за парнем понял, что его даже не слушают, — Если сам не сделаешь, то сделаю я. — Ну-у-у дАвай… сд-е-ла-ай С-а-ам-м, — сев на кровать сказал Лафейсон. Одинсон снял с него нагрудник и пояс, а когда начал развязывать лямки платья, Локи вдруг приподнялся и впился своими губами в чужие, притягивая ближе к себе. Тор опешил, но отстраняться не стал. Поначалу поцелуй был осторожным, но с каждым новым мгновением становился более уверенным. На талию легли тёплые тяжёлые руки. Из-за неопытности йотун сжимал губы, а после того, как пальцы скользнули к бедру и внезапно сжали его, невольно вскрикнул, наконец-то, приоткрыв рот. Теперь требовательный и жадный язык скользнул в рот, и по-хозяйски стал изучать его. Он проникал всё глубже, сплетая их языки вместе. От такого напора Лафейсону стало не хватать воздуха, но внизу живота ощущалось острое удовольствие и приятная тяжесть, пронизывающие всё тело. Они оторвались всего на секунду, заглянув друг другу в глаза, и снова слились в более дикий и рваный поцелуй. Громовержец повалил Локи на кровать, вдавливая его в постель. Было тяжело дышать, но ощущать тяжесть тела на себе было приятней. Тор никуда не торопился, ласкал, выцеловывая шею, ключицу и плечи, раздвигая чужие ноги, упираясь коленом в пах. Неожиданно, в голову Одинсона вернулись разумные мысли и понимание того, что ничем хорошим дело не закончится. — С Никаэллой не срослась, хоть с тобой может что-то срастётся, — притянув Тора за меховую накидку, тихо пробубнил Локи, — А то так и помру девственником, а мне оно надо? — йотун потянулся за новым поцелуем, но принц резко отодвинулся. Мысль о том, что Лафейсон бросился на него во-первых, по пьяни, а во-вторых, из-за того, что ему отказала девушка, раздалась, как гром среди ясного неба.
