21
23 июня 2021 г., 10:47
***
Со временем жара усилилась. Большая часть воинов мужественно стояли под палящими лучами. Я же, в свою очередь, давно сидел в тени большого шатра, где заодно прятались остальные юноши. Мы ожидали каких-либо дальнейших указаний не менее чем час, пока не явился знакомый форинг*, который в первую очередь подошёл ко мне. Хогун предупредил, что я буду размещен среди кертильсвейнов**. Мне было все равно где располагаться, так что я не стал возражать и пошёл к своему месту обитания, поскольку до вечера солдаты, как и я, были свободны. Палатку я делил с девятью юношами. С кем-то я уже был знаком, с кем-то встретился впервые. Одним из моих сожителей оказался Хьярвард, который, вроде как, даже был рад мне. В его речах не чувствовались фальшь и злоба. Он беседовал со мной обо всём: о семье, о службе, о Риа. У меня и вовсе сложилось ощущение, будто загадочный и опасный громила, с которым я столкнулся в свой первый день и общался в недалеком прошлом, исчез, что его вообще никогда не существовало. Предо мной стоял тот примерный семьянин, с кем я виделся в последний раз. Я не спешил доверять ему — трудно не обращать внимание на то, что он творил, — однако, как мне казалось, более он не представлял угрозы. Только время покажет — хорошо это или плохо, что я изменил отношение к нему. Выбрав себе койку я избавил себя от некоторых частей раздражающих доспехов. До вечера оставалось пару часов, а дольше положенного жариться в броне не хотелось. В палатке я познакомился с братьями-близнецами Хальдором и Хальвардом, с которыми мы договорились прогуляться по территории лагеря. Мы все трое впервые оказались на Риа и оттого не рискнули уходить далеко без старших. К тому же, мы находились буквально в паре шагов от одного из главных городов кронцев, что, ни много ни мало, добавляло прогулке риск. Братья оказались довольно бескомплексными, так что мы шли друг с другом под ручку. Я был почти на голову выше ребят отчего у меня сложилось впечатление, будто я гуляю со своими младшими братишками. Хотя, на самом деле, мои родные братья были в несколько раз крупнее меня. Так наше трио брюнетов и обошло всю доступную территорию. Конечно же ничего интересного мы не увидели. Кроме пары больших шатров, кучи солдатских палаток, оружейного склада и места стояния лошадей ничего не было. Свободного времени всё также было предостаточно, потому мы решили остаться у оружейника, который, к счастью, находился в прохладной тени, чтобы помочь ему с сортировкой.***
После того, как Локи был спущен со своей кобылы, Хогун вернулся к своим воинским обязанностям и подошёл к Одинсону с докладом. Форинг даже не удивился, когда принц, вместо того, чтобы интересоваться делами армии, расспрашивал об их юном ледяном друге. — Что он забыл здесь? Разве я не приказал тебе передать моей матушке письмо? — раздосадовался Громовержец. — Я не видел ничего плохого в том, чтобы Локи был здесь с нами. Не напрямую мной, но свиток был доставлен царице. — Не похоже это на правду, — указывая в сторону кертильсвейнов, проворчал Тор. — Я попросил Локи доставить письмо. Он сказал, что должен передать тебе слова царицы лично, так что, если ты желаешь что-то прояснить, тебе нужно говорить с ним. Мужчина тяжело вздохнул и позвал друга в шатёр для прояснения дальнейшего плана действий. Хогун лишь бегло глянул в сторону Лафейсона и тихо хохотнул. Отношения этих двоих забавляли даже самого серьёзного аса. — Этот хитрец везде находит себе компанию, — не сдержался от нервного комментария Одинсон, когда Локи вместе с двумя хирдманнами***, в очередной раз, прошёл мимо их шатра. — Как долго ты будешь продолжать избегать общения с ним? — не отвлекаясь от внимательного изучения бумаг, поинтересовался Хогун. — Никто никого не избегает. — Тебе известно, что ты ведёшь себя как обиженное дитя, которому за плохое поведение не возвращают игрушку? — в ответ воин услышал продолжительный выпуск воздуха из лёгких принца, — И чем больше обижаешься, тем смешнее кажешься в глазах взрослых. Реакции со стороны Тора не появилось вновь. Он вальяжно раскинулся на сидушке и плавал в океане собственных мыслей, то и дело подглядывая в сторону, где своевременно мелькала знакомая фигура. Халтурно выслушав своего подчинённого, Одинсон покинул шатёр, небрежно сбросив свои заботы на друга. — Даже дети малые пришли бы к верному решению быстрее этой парочки… — подвёл итог Хогун, наблюдая, как наследник девяти миров «невзначай» шатается возле оружейника. Вплоть до самого вечера Лафейсон продолжал проводить время с двумя новыми знакомыми. И все это время, словно тень, за ним следовал сын Одина. Ни в коем случае он не смел подходить к нему. Держался поодаль, будучи уверенным, что его не видят. Само собой, преследователь был замечен. Юноша, не подав виду, специально вёл себя не так, как обычно — более открыто и без стеснения по отношению к близнецам, дабы заставить принца ревновать. «Чтобы не со спокойной душой следил за мной!» — именно эта мысль подталкивала Локи на всё более забавные, а для кого-то кошмарные, поступки. По итогу в йотуне пробудилось сострадание к мученику ревности и в одиночестве он вернулся в палатку. Одинсон уже хотел было пойти против своей вредности и поговорить с юношей, но прозвучал сигнал рога, оповещающий о начале вечернего обхода, из-за которого разговор с Лафейсоном был отложен на чуть более позднее время. Однако, на смотре армии обнаружить парня Тору не удалось. Оказалось, что Локи любезно предупредил Хогуна о плохом самочувствии и получил разрешение остаться в палатке, а друг, в свою очередь, соизволил сообщить об этом принцу только после смотра. Тревожить Лафейсона Громовержец не посмел и решил подождать утра и поправки йотуна, чтобы спокойно обсудить случившуюся ситуацию. Какого же было его удивление, когда на следующий день парень сам подошёл к нему.***
Я одиноко блуждал по ледяным коридорам дворца, в котором вырос и когда-то жил. Пальцы вычерчивали тёмно-синие кровавые узоры, превращающиеся в незнакомые магические руны на стенах отцовской комнаты. Странное тепло, отдающее ровные глухие стуки сердца прямо в душу, ощущалось всем нутром, но я не мог понять откуда оно и где его источник. Собственная кровь от волнения и накатывающейся паники будто закипала внутри меня, когда тело пробирало доселе неощутимым холодом и ознобом. Чёрное кольцо на левой руке загоралось зелёным пламенем все ярче с появлением новых темно-сапфировых рун. Тень скрывала меня от происходящего кошмара. Блики чёрных кровожадных глаз напротив, прожигающие моё, и в то же время чужое, нутро. Я ждал. Ждал того, кто заберёт меня. Спасёт. Но я был один. Один против того, кто когда-то притворялся мне опорой и поддержкой в борьбе против моего несчастья в этом ледяном царстве. Я не понимал, кто он, но знал, что это так. Из тени вышла старуха. Та гадалка, которая однажды предсказала мне. — Конец твоей судьбы всё ещё размыт. Не спеши доверять тому, кого знал раньше. Желаешь того или нет, но страданий тебе ещё много придётся перенести. Да не за одну жизнь бороться предстоит. Одна лишь раскрытая правда спасти тебя позволит, ты лишь делиться ей не бойся. Оступишься — не жди ты благ тех, которых заслужить способен. Неожиданно появившийся порыв ветра, вырвавшийся из женщины, начал сметать всё на своём пути, превращая целые кирпичные блоки в ошмётки размером с песчинки. Ледяная пыль вращалась с бешеной скоростью, подобно вихрю, царапая бледное лицо, а особо крупные осколки разрывали ткань и впивались в кожу. Очередной поток оторвал меня от земли и затянул в непроглядную мглу. На краю сознания я расслышал голоса, а чуть погодя ощутил как меня трясёт, но уже не от холода. Чем больше я прислушивался, тем больше голосов я мог различить. Вновь взяв тело под контроль у меня получилось приоткрыть веки. — Он проснулся! — окликнул кого-то один из моих сожителей. Почти мгновенно ко мне подскочили и все остальные соседи. — Что случилось? Ты как? — Мы позвали лекаря. Он скоро придёт! — А я даже не догадывался, что ты тот самый йотун! Никогда не видел тебя в подобном облике! — Может старших кого позвать? — Может, раз он ледяной великан, его на жаре так развезло? — От чего же ты посинел-то? — Ты нас вообще слышишь? — Да какой он великан! Даже ниже меня ростом! — Может снова сознание потерял? — Давайте форинга позовём! Они вроде общаются, предупредить наверно стоит. Множество вопросов и фраз слились в оглушительный шум, который никак не желал затихать. Не без усилий я приподнял руку вверх, дабы хоть как-то успокоить этот нескончаемый гул. На месте привычной бледной кожи на руке, впрочем, как и на всём теле, красовалась давно забытая синева с тусклыми узорами. Осознание не заставило себя долго ждать и я быстро вернулся к почти родному облику аса. Превращение вызвало новый всплеск эмоций, который остановил вовремя явившийся лекарь, на счастье моей раскалывающейся головы. Мужчина заверил моих соседей, что я всего лишь перегрелся, и что причин для беспокойства нет. Лекаря решили не задерживать, после чего он ушёл по своим делам. О страшном видении я предпочёл умолчать, поскольку в данный момент рядом не было того, кому можно это рассказать. К тому же, времени хоть что-то объяснить мне не дали. Хирдманны вновь начали своё дело. Как оказалось, никто кроме близнецов, которым я успел рассказать о себе, не имели представления, кто я на самом деле и что здесь забыл. И… это неудивительно. Я не хотел наращивать непонимание между нами, потому, когда я полностью пришёл в себя, мне пришлось объясниться перед воинами. Все восприняли эту новость на удивление спокойно. Однако выявилось пару взаимных претензий насчёт недавней битвы в Йотунхейме, что поспособствовало развитию крайне неудобного для меня диалога. — Я понимаю, — отозвался я, — И не стремлюсь с себя вину снять. Но повинен не только я, но и вы. Конфликты основываются на противостоянии сторон, стремящихся к своим целям любыми средствами. Я не раз задумывался о причине вашего нападения, не раз вспоминал убитых, и ни разу не упрекал в этом кого-то. И вам того не советую. — Верно сказал — у всех свои цели и способы достижения. И не стоит забывать, что это, Локи, в первую очередь, была война. Она не может обойтись без жертв, как обычные споры. В этом и есть её смысл — убийство тех, кто не смог сражаться достойно за свою цель. А, во-вторых, это жизнь. Никогда не знаешь, как она повернётся; какой друг станет врагом и какой недруг станет семьей. — Ну, тоже мне, про жизнь-то ты правильно, дружище, сказал, а про войну загнул, да не в ту сторону. Ты же о своих собратьях говоришь! Нельзя убийства оправдывать, — парень пробежался взглядом по моему лицу, — Ты, Локи, не думай, что я хочу всю вину на тебя класть, но по-другому сказать не могу. Я хотел было продолжить, но в последний момент замолчал. Естественно, асгардцы воплощение чистоты и благочестия, но, в конце концов, в их обязанности не входит прощать меня за мои проступки. Сделанного уже не воротишь, как и мёртвых. Да, я виноват. Да, на мне кровь асгардцев. Да, я убийца, спокойно живущий при дворе. Всё равно, чтобы не происходило, случившееся уже не исправить и нет возможности доказать мою невиновность. Да и что доказывать? Кому и с какой целью? Всеотец уже решил все вопросы, касающиеся меня, моего положения, статуса, сохранности моей жизни и всего прочего. На мои грехи закрыли глаза. По какой причине? Меня привезли в Асгард, как личный трофей принца, хотя таковым я себя никогда не ощущал, в связи с чем для меня была обеспечена определенная безопасность, но явно не имеющаяся у меня полная свобода. Вполне вероятно, что были и иные причины, но мне нет до них дела. Меня устраивает то, как складывается моя жизнь. Пускай не без определённых обид и проблем, но устраивает. Если судьба, хоть это и антинаучно, решила, что мое место среди асов, так тому и быть. — Ну вольно вам, ребята, — заявил Хьярвард, всё время молчавший в своём углу, — Жить настоящим надо. Кажется в старших кругах предлагали прогуляться перед отбоем. Вот и сходите подышать воздухом. Всяко лучше, чем перебирать неприятные воспоминания. * Форинг — правая рука вождя-ярла (военачальника), осуществляющий определенное командование. **Кертильсвейны — так называли младших дружинников. ***Хирдманны — воины хирда. + Хирд — боевая дружина эпохи викингов, где вождями или военачальниками являлись ярлы, конунги и хёвдинги.
