Ты один со мной во тьме

***

 — Я вынужден заинтересоваться… поинтересоваться кое-чем, если ты против… не против?  — И чем же? — ухмыльнулся друг.  — Где делся… куда потерялся… наш хёвдинг? Мне бы… я так и не передал ему моё… послание царицы. Нужно вот… найти бы… наверно… — на мои жалкие потуги говорить внятно Хогун реагировал, да никак он не реагировал — привык уже похоже.       Передать слова Фригг мне, конечно, тоже нужно не забыть.  — У себя.  — А кто этот Себя? А… Понял. А это куда? Хогун, ты же мой самый близкий, самый дорогой, самый важный друг. Нет… Брат! Ты мой бамый слизкий…  — Ладно, отведу…

*РАНЕЕ*

      Я мечтал хотя бы о мимолетной тишине, лелея надежду, что мужчины обдумают слова своего товарища насчёт прогулки, ведь сил и желания продолжать дискуссию у меня не осталось. Большая часть воинов действительно ушла и в палатке нас осталось четверо. Я поблагодарил Хьярварда за содействие в изгнании словоохотливых соседей, на что тот махнул рукой, мол, не за что. Пускай время давно склонилось к тёмному вечеру, жара, в свою очередь, так и не решилась отступить. Это не могло хорошо сказаться на моём и без того плохом самочувствии. Хальдор одолжил мне один из своих вееров, которых у него, к слову, оказалась целая коллекция, за что я был ему безумно благодарен; да и за то, что он вообще догадался их прихватить с собой. Я с не преувеличиваемой болью глядел на Хальварда, который помогал спастись от жестокой погоды Риа, в дополнение обмахивая меня ещё двумя веерами. За весь день я не видел, чтобы он хоть раз снял своё обмундирование. Даже бродэкс* всё время был при нём. Я не хотел представлять насколько ему душно во всём этом наряде и напрямую спросил, почему он не снимает доспех. Оказалось, что все эти вещи завещал ему недавно почивший отец, невзирая на то что по старшинству они должны были достаться его брату. С тех пор он перестал снимать броню, кроме как для своевременных гигиенических процедур, но вот секира всегда при нём. В любой ситуации. Буквально. При этом он не использует её в бою — хранит как ценную реликвию своего предка. Предпочитая сражаться мечами, Хальвард не обременяет себя мыслями о том, что лишняя тяжесть на спине ему мешает. Младший близнец явно никогда не поставит под сомнение наличие бродэкса под боком. Впрочем, не я был волен решать что либо за него, оттого и предпочёл оставить воина в неведении от собственных неодобрительных мыслей. Мы продолжали обмахивать меня ещё долгое время. Только к полуночи температура на планете соизволила слегка ослабнуть. Благодаря спасательным веерам мне потребовалось намного меньше времени для того, чтобы сконцентрировать силу в один поток и вернуть себе способность к магии. Образовав вокруг себя ледяную защиту, которая освещала чуть ли не всю палатку своими кристаллическими отблесками, я мог на какой-то промежуток времени не волноваться об удушающей жаре и привести организм в норму. Если бы только была возможность ходить с этой зашитой всё время пребывания здесь… Однако, я всё также боялся использовать магию прилюдно и тем более без одобрения, пускай даже для обеспечения собственного здравия. Иных менее заметных для глаз чар я пока что не знал, потому мне стоило попросить дозволения об использовании этого колдовства. На всякий случай. Сейчас я был вне территории всепрощающего Асгарда, да и с Одинсоном в ссоре, что подневольно вынуждало быть более осторожным в своих действия, особенно после этого конфуза с обращением в йотуна. Несмотря на то, что солдаты клятвенно обещали об этом умолчать, я не верил, что обо мне не знает уже весь лагерь. Интересно, стал ли бы Тор ругаться на меня из-за этого, если бы мы общались? Пришёл ли бы? А вообще, я молодец — поехал за ним на другую планету, чтобы помириться, при этом боясь с ним разговаривать. До сих пор жара, пусть и ослабевшая, продолжала нещадно издеваться над воинами, пока я был окружён наколдованной прохладой. Незадолго до возвращения соседей троица мужчин успела подсесть, сначала близь моей койки, а затем забравшись вплотную ко мне, остывая среди ледяного отсвета магии. Впрочем, в таком же положении мы и провалились в сон. На мою радость, в сопяще-храпящем окружении пугающие сны решили не посещать меня вновь.       Проснулся я в окружении уже всех девятерых солдат. Очевидно, что вернувшиеся пятеро сожителей, сжарившись после прогулки, решили отсидеться подле источника загадочно возникшей прохлады, заметив нашу спящую кучку туш среди светло-голубого ореола, который без моего контроля сильно разросся и погрузил палатку в глубокую зиму, обойдясь разве что без снега. И пускай во время пробуждения кожа солдат была слегка обморожена и покрыта остатками подтаявшего кристаллообразного снега, незадолго после этого, когда мы покинули наше ледяное логово и вновь ощутили силу местного климата, каждый предпочёл вновь дрожать от холода, нежели страдать под мгновенно согревающими лучами. Хирдманны встали в строй, а я, как и было обговорено с Хогуном перед вчерашним смотром, направился в главный шатёр главного командования. Я приподнял полог, но не увидел никого кроме незнакомых хольдов**, которые даже не обратили на меня внимания, беседуя о чем-то своём. Второй сигнал рога обратил меня в одиночество. За плотной тканью раздался громкий и чёткий голос Хогуна, блуждающего то в одну, то в другую сторону, подходя то к одному, то к другому отряду. После переклички форинг скорым шагом зашёл ко мне в шатёр, взял со столешницы свиток и жестом указал на выход. Я выскочил вслед за ним, встав за широкой спиной друга и пробежался взглядом по солдатам и командующим, но Одинсона среди них так и не увидел. Мимолетно прослушав инструктаж, я запомнил лишь то, что встреча с кронцами состоится через два дня. Я всё также пытался выцепить в толпе принца, но он так и не появился. По какому же поводу хёвдинг мог пропустить смотр своего же хирда, переложив обязанности на другого? Могло ли с ним что-то произойти? К тому же Хогун явно был слегка раздражён, что не было свойственно ему по утрам. Сердце пропустило резкий удар. Раздав каждой группе указания, солдаты были отпущены. Закончив дело, форинг резко развернулся, случайно врезавшись в меня. Удержав меня за плечи, друг грубовато отряхнул меня от чего-то невзрачного и отошёл в шатёр. Что-то поведение воина взбудоражило меня не в лучшую сторону. Я вновь последовал за ним и молча ждал пока друг остынет. Не от жары, конечно. Убрав руку от лица Хогун наконец-то посмотрел на меня с привычной невозмутимостью.  — Доброго утра, как ты себя чувствуешь? Твои младшие доложили, что к тебе приходил лекарь.  — И тебе утра. Вчера я слегка перегрелся. Надеюсь, что знание армии о моей йотунской натуре не принесёт неприятности? — поинтересовался я, на что Хогун удивленно вскинул бровь.  — Насколько мне известно среди солдат таких речей нет. Вдобавок, мне не докладывали о твоём обращении ни лекарь, ни хирдманны, — я был поражён, что воины действительно сдержали свои общения, — Сомневаюсь, что кто-то ещё узнаёт об этом, кроме тех кто уже извещён. Можешь не переживать об этом, думаю, твоё происхождение сильно не отразиться на чем-либо, кроме как на уровне твоего волнения, если проблемы и возникнут — положись на меня. Насчёт перегрева, прошу тебя следить за собой. Не забывай — кто ты и чем тебе грозят подобные температуры. Помнится, ты уже создавал ледяной покров в жаркие дни. Не бойся использовать его, это не запрещается, если того требует здоровье.  — Хорошо, я тебя понял.  — Мгм? — Хогун отвлёкся на вошедшего воина и, выслушав мужчину, обернулся ко мне, — Мне нужно уладить дела, иди к своим и помоги с подготовкой. Будь любезен не отходить от них далеко.       С чем помогать и куда не отходить — я не понял. Может из-за того, что мне об этом не рассказали, а может из-за того, что я когда-то это прослушал. К тому моменту, как я добрался до своих товарищей (перебегая из тени в тень, иногда присаживаясь для отдыха), помощь с загадочной подготовкой уже не требовалась. Моей группе выпало весьма мучительное задание. Мы должны были отправится на охоту… Я-то думал асы еду с собой, как солдат возят… Если будет то, что можно добыть, значит нет нужды и из дома брать. Это, конечно, логично, но совсем не в радость для добытчиков! Зато мёд и остальную выпивку — пожалуйста! Тащим на здоровье! Впрочем, такие мысли сегодня преследовали не только меня, но и всех моих братьев по несчастью. Разделились мы на четыре группы: две по трое и две по двое. Я, в паре с Хьрвардом, вместо бешеных догонялок на лошадях предпочел иную технику, чтобы даже не пришлось отходить далеко от лагеря. Среди местной живности было предостаточно хищников-одиночников, на которых, по моим догадкам, было охотиться проще, чем на стадных животных. Нам повезло найти остатки чьей-то туши, у которой мы любезно одолжили ногу. Подвесив остатки возле расставленных капканов, установленных неподалёку с логовом вилзульва***, мы ждали пока дичь сама попадёт к нам в руки. Всё шло хорошо. Зверь был всё ближе и ближе к ловушке, но оказавшись в зоне действия одной из них ничего не случилось. Сочтя это за высшую удачу этой животины решили не напрягаться, но все обойдённые капканы и лениво сворованная нога-приманка ударили меня по моему разленившемуся уму. Мне настолько не хотелось напрягаться в такую жару, что я даже не подумал проверить правильность конструкций, не одна из которых не оказались сооружены должным образом.       «Ну что ж, лень уму учит, лень учит, лень учит, лень учит» — бубнил я сам себе, когда на меня неслась много килограммовая туша.  — Не знаю, как тебе, Локи, а мне на живца понравилось.  — Если бы ты слезал с дерева ещё дольше, было бы на мертвеца.  — Ну я же на твой великий ум рассчитывал, а не на крепкость верёвок. Да брось ты злиться! Зато вон какого упитанного красавца словили, — хлопнув зверушку, болтающуюся на плече, по мясистому боку подытожил Хьярвард.  — Зато этому не упитанному красавцу досталось! — указывая на себя пальцем, огрызнулся я, потирая больные бока.       Поправив все ловушки и капканы я забрался обратно на деревце ожидания, но поскольку нашу приманку свино-волк уже забрал, я быстро вернулся вниз. Я недолго побродил в поисках чего-либо подходящего, но ничего, как на зло, не попадалось на глаза. Особо мучатся с размышлениями я не стал и решил заманить зверя своими силами. Из-за моей невнимательности ничего не вышло с первого раза, мне и исправлять это. Вилзульв заметил меня раньше предполагаемого времени. Опасно приблизившись ко мне животное зацепилось за верёвочную обманку и угодило в ловушку. Преждевременная радость сбила моё внимание, от чего я не заметил освобождение нашего пленника. Любезный друг не стал терять времени и вежливо дал о себе знать. Вежливо, а главное запоминающе! Ободрав собой земной покров этой планетки, я шустро, да не надолго встал. Пока меня продолжали знакомить не с самой мягкой поверхностью Риа, я мученически наблюдал за новым видом фауны — гибон асгардский. Существо, позабывшее все свои природные таланты, в том числе особо важный для нынешней ситуации инстинкт передвижения конечностями! Уж не знаю над кем сжалилась богиня-природа, но ветка под этим гибоном треснула. Эта же ветка стала орудием убийства.  — Если быть честным, я это заслужил, — незаметно для себя я стал рассуждать вслух, пока Хьярвард переводил дыхание, — Больно я за последние месяца избалованным стал. Не очень-то это хорошо, если задумываться на будущее.  — Э? А чего плохого-то? Живёшь под царским боком, в тепле и защите. Тебе бы радоваться, что есть кому баловать теперь, а то, судя по всему, в прошлом жизнь не шибко хорошей была.  — К чему ты это?  — Да я так, просто рассуждаю. Я ж знать-то многого не знаю о тебе, а надумывать не люблю, вот и говорю тебе лишь о том, что сам подменить успел.  — Вот как.       В последнее время я все более уверен в том, что этот человек достаточно простой по жизни. В таком случае складывается вопрос: для чего такому как он нужно было так опрометчиво поступать, нападая на Одинсона, а потом вести себя, как ни в чём не бывало? И вместо того, чтобы боятся подозрений, он ведёт себя так спокойно…  — Знаешь, а я не думал, что ты сможешь поднять этого вилзульва. Хотя ещё с нашей первой встречи я заметил, что ты не обделён силой, да и на играх ты тоже хорош себя показал, — сменил тему я.  — Ох, — от этого вздоха я насторожился, — Даже вспоминать это время не хочу… Не то, чтобы я особо что-то помнил, но всё же…  — Почему это? — отойдя чуть подальше задал вопрос я.  — Почему? Физический силой может не обделён, а вот силой духа явно не красуюсь… Семью чуть не потерял из-за какой-то глупости, — крепкие плечи мужчины опустились под тяжестью его мыслей. Я обязан был закончить начатое…  — И какая же глупость так подкосила тебя?  — Хах… Однажды во время боя мне был дан приказ уводить вражеских детей и женщин. Стандартный указ для всех воин, которые ведёт Асгард. Вот только в том бою несколько моих товарищей сотворили непростительное… — не трудно было заметить искренность, и что это событие тяжким грузом обременяет его душу, — Они как одержимые бросались на невинных, марая руки в крови. Они не делали это с осторожностью и тайно, а целенаправленно открыто и с ледяной жестокостью перед проигравшими. Их сразу же вывели с поля боя… Но, ослушавшись приказа, они направились к тем кого я должен был перенаправить в безопасное место. Я… я, как отец… как отец не мог позволить убить детей… не мог понимаешь…  — И ты предпочёл убить своих, чем позволить убить врагов? — наигранно холодно спросил я. Этот рассказ задел меня очень глубоко, однако это было не то, что интересовало меня сейчас, а я обязан был довести дело до конца.  — Я не удивлён, что ты захотел услышать именно это, — одним лишь краешком губ выдохнул Хьрвард, — Но это действительно так… Мне повезло, что меня не сочли дезертиром… тогда я ещё… ох, не важно, — мужчина подскочил с места и пробежался, чтобы привести себя в порядок, — Так! Порядок. Ну в общем, чтоб снова сопли не заглатывать, думаю потом расскажу.  — Я вижу, что тебе тяжело об этом говорить. Не стану настаивать. Предполагаю, что после произошедшего ты по пути квасира пошёл?  — Верно, да и пил столько, что все чертоги меня знают теперь. Со всем этим гулять стал от жены. Да и в целом в какое-то беспамятство погрузился.  — Беспамятство?       Понимаю… понимаю… Одни беды от этого беспамятства! И себе жизнь усложняют и от других ничего нужного узнать не можешь.  — Мгм… Вот ты про игры говорил, а я даже не помню, что участвовал там. Да и про то, что я тебя на пиру тогда чуть не пришиб от ребят узнал. Если бы не слова сына, так и продолжил бы на себе волосы рвать от этого кошмара… — вспомнив своего сына, глаза его наполнись любовью, — Приходит он ко мне, уже когда жена прогнала, да и говорит: «Папочка, ты прогони из себя плохое. Мама на воду твою ругается. Но не ты эту воду пьешь. Я знаю. Пошли домой без всего плохого». Я тогда только и задумался, что родной сын меня не признает из-за алкоголя этого.       С сегодняшнего дня у меня зародилась твердая уверенность в том, что Хьярвард больше не станет проблемой. Хотя насчёт его рассказа у меня сложилось очень дурное предчувствие. Много мыслей роилось в голове, но одно было ясно точно — за всем этим кроется очень сложная игра.       Остаток дня прошёл без приключений, потому что он прошёл у лекаря. К вечеру все мои соседи встречали меня, как вернувшегося героя. Побитого и климатом, и местными животными…  — Ребят, кто из вас в браке?.. Отлично. Как вы с жёнами миритесь? -…  — Вы уверены, что это поможет?  — Точно!  — Нет…  — Абсолютно.       Что-то всю уверенность я растерял, как осознал, что к принцу иду. Да и ребята, те ещё советчики. Несомненно нужда в примирении была велика, много подозрительного происходит в последнее время и со многим я в одиночку справляться как-то не желаю. Устал я что-то. Прихваченные кем-то из соседей жаренные семечки весьма во время попались мне на глаза. Сборы на встречу с Одинсоном потрепали много моих нервов и развили прям зверский аппетит. Но семечки оказались очень коварными…  — Кто притащил это?! — орал я обмахивая обожженный перцем рот, вырванным из рук Хальдора веером.  — Я… — подал голос второй близнец.  — На, запей, — мне в руку всунули кувшин с водой, который в силу жара, я осушил за раз, — Кажется, он у нас никуда не дойдёт теперь…  — Почему. Вода. Горькая, — ощутив знакомое послевкусие, поинтересовался я.  — Локи! — залился смехом кто-то с краем, — А ты силён!  — Чёрт! Ребят! Я только расхрабрился, а тут вы! — хмель начала застлать разум легким туманом, — Я же теперь никогда больше не решусь…  — Чего?  — Идти передумал? Не-не-не-не!  — Эх! Ладно! Что вы там говорите помогает хорошо? Цветы? Скоро вернусь… Бродэкс* (широколезвийная секира) — длинный и массивный топор с большим полотном. Хольд** — воин высокого ранга, опытные дружинники. Вилзульв*** — полу волк, полу вепрь, в моём представлении ножки и тушка кабанчика, хвост и моська волка с кабаньими клыками.