Ты один со мной во тьме

***

      Чуть не вытянув ноги за ужином, я наконец-то нашёл время, чтобы сходить на местное озеро. Температура, к моему величайшему счастью, ближе к ночи всегда спадала на несколько градусов. На улице было всё также жарко, однако духота казалась мне не такой давящей, а воздух переставал обжигать лёгкие. Захватив чистую одежду и простынь из своей палатки, я направился к водоёму.       Идти я решил без компании, в гордом одиночестве. Соседи были заняты: кто-то был приставлен в караул, кто-то отправлен на охоту, кто-то оставался на конюшне и так далее, и так далее, и так далее… В общем, соседям по временному жилищу было не до меня. Хогун же готовился к вечернему смотру, отвлекать его не стоило, а звать Одинсона, в виду моего неадекватного поведения в его присутствии в течение сегодняшнего дня, как-то не хотелось. Единственное, что я осмелился сделать с принцем — осторожно выведал путь до озера.       Я шёл по едва протоптанной дорожке, заросшей какими-то сорняками, между которыми прорастали забавные грибы фалосоподобной формы. Над головой, под влиянием ветра, танцевали многочисленные белые коконы. Тропу, по которой я сейчас продвигался, со всех сторон окружал густой лес. Сквозь деревья мне было тяжело разглядеть небо. Если бы тропа не была здесь единственной, я бы наверняка заплутал в этой лесной чаще. Спустя пару минут блуждания в почти кромешной темноте я вышел к водоёму. Весь берег озера был покрыт камышево-подобным растением и зарослями высокой травы. На этом фоне в глаза сразу бросался истоптанный участок, указывающий на место купания приходящих сюда асов.       Климатические условия планеты создавали идеальные условия для жизни бесчисленного количества насекомых, которые заполонили Риа. И если каменные великаны не страдали от такого сожительства, то асам такое сосуществование причиняло жуткие неудобства. Если бы в один момент в Девяти Мирах не появились бы «фонари», то жизнь в таких условиях была бы фактически невозможной. Вот и сейчас я имел возможность наблюдать за большим роем насекомых, которые кружили около такого «фонаря». Строение было до предела простым, но невероятно полезным. Специальные смеси, состав которых я в точности не помнил, высыпают на металлическое донышко, которое поджигается снизу. Когда смесь нагревается, от неё начинает исходить настолько резкий запах, что, находясь слишком близко к фонарю, можно разрыдаться. Зато эта вонь полностью переключала на себя внимание насекомых. Они буквально становились озабоченными ею, не отвлекаясь ни на что. Пройдя мимо громко жужжащих роя, я бросил одежду и покрывало на большой гладкий камень, часть которого плавно погружалась в озёрную воду.       Я снял повязку с головы и распустил длинные волосы. Несмотря на незначительное понижение температуры, я до сих пор чувствовал себя не очень хорошо. Потоки магии неравномерно колебались, вызывая дисбаланс и потерю контроля над собственной силой, из-за чего на протяжении дня я с трудом сохранял образ аса. Сейчас, оставшись в полном одиночестве, я решил избавить себя от принужденного регулирования магических потоков. Привычная бледная кожа пропала, вернув почти забытую узорную синеву. Ощутив дуновение ветра своими рожками, меня пробрала дрожь, а сами рога раздраженно зачесались. Обеими руками я стал яростно натирать их, дабы унять зудящие ощущения. Не считая того случая с перегревом, я никогда не возвращался в йотунский облик после того, ка попал в Асгард. За сравнительно недлительный период жизни с асами я успел позабыть как чувствуется ветер между рогами. Сменив обличие, я заметил, что переносить жару как йотун было намного легче. Моя кожа, оказавшись в неподходящих условиях, используя резервы организма, сама по себе стала испускать ледяной пар, который, хоть и недолговременно, но позволял телу охлаждаться. Правда затягивать с этим не стоило, иначе мне могло поплохеть уже от перегруза из-за самоохлаждения. Я просто хотел хоть немного привести меридианы в порядок, за счёт того, что какое-то время не было бы нужды поддерживать другую оболочку.       Я сбросил с себя грязную рубаху и штаны, после чего вошёл в тёплую воду, которая нежно окутала моё ногое тело. Вода в озере была достаточно чистой, благодаря чему я мог наблюдать за путешествием стаи мелких рыбёшек, плавающих вокруг меня. Дно было покрыто широкими плоскими камушками, идти по которым было достаточно удобно, без какого-либо дискомфорта. Отплыв чуть подальше от берега, я погрузился в воду с головой. Вынурнув, я прилёг на поверхность озера, разбросав конечности в разные стороны. Близ водоема деревья-великаны, перекрывающие собой тёмный небосвод, не росли, что позволяло мне разглядывать небесные пейзажи. Моя голова была абсолютно пуста, когда я вдруг услышал чей-то крик. От неожиданности я забарахтался в попытке перевернуться на живот. Оглядевшись, я заметил одиноко идущий по тропе силуэт, личность которого я узнал ещё по голосу. — Он меня по запаху находит или что?! — выругался я, прячась за ближайшим торчащим из воды камнем, — Или у него чуйка на обнажёнку?! — чуть тише озадачился я, когда почувствовал, что сердце снова стало ускорять свой ритм. — Хэй, Локи! Я тебя видел! — в привычно заигрывающей манере протянул асгардский принц, — Ещё у тебя глаза в темноте горят, ты в курсе?       Стараясь слиться с камнем, я глубоко дышал. Глаз негодующе дергался. «Да ну что за суртовщина?! Только я расслабился и вот опять!» — такие мысли по кругу летали в моей голове, пока Одинсон приближался к берегу. Погрузившись в воду почти что по нос, я выплыл из-за камня. — Не слишком ли поздно для визитов на озеро? — для приличия пробубнил я.       Тор точно заметил моё перевоплощение ещё из далека, это было понятно по горящим зрачкам и рожкам, но, увидев меня вблизи, застыл, оценивающее пытаясь рассмотреть меня. — Давненько я не видел тебя таким, — он проговорил это с долей некой нежности (?). Отвечать я ему не стал, да и говорить-то особо было нечего. Повисло стесняющее меня молчание. — Так ты сюда за компанию пришёл или как? — нарочито отстранённо поинтересовался, стараясь скрыть смущение от пристального мужского взгляда. В конце концов я был обнажен, а интересы бога не скрывала даже ночная мгла. — Думается мне, что искупаться не такая уж и плохая идея, — с этими словами Тор стал снимать с себя броню.       Увесистый нагрудник с лязгом упал на траву, а руки принца принялись развязывать шнуровку на рубахе. Одежда скатывалась с широких плеч, оголяя красивое накаченное тело. Будто завороженный я смотрел на игру мускулов, после чего взгляд остановился на божественном торсе. Какое-то время назад я бы рассудил, что столь пристальное внимание к чужому телу было вызвано завистью, ведь я никогда не смог бы похваться похожим телосложением. Но сейчас мой разум был искажен навязчивыми мыслями и рассуждениями, которые я отчаянно хотел отогнать. — Напрягаю? Хочешь, чтобы я ушёл? — с хитрой улыбкой спросил Тор. — Будто мои слова тебя когда-то останавливали. — Было бы неразумно снова терять тебя из-за моих необузданных чувств, — рассуждал Одинсон с немалой долей разочарования в голосе. Последние слова принца вызвали приятную волну трепещущих ощущений, пробежавшихся по телу табуном мурашек, — Если ты правда не хочешь, то я… — Да Сурт с тобой, оставайся уже, — выкрикнул я, подойдя ближе к берегу.       Я вытащил из воды ладонь и прижал её ко лбу и пульсирующим вискам. Я чувствовал как к лицу прилила кровь. Я побоялся того, что мои щеки могли потемнеть, а потому отвернулся от Тора, закрыл глаза и плотно сомкнул губы. Я слышал как остатки чужой одежды упали на траву, после чего по воде побежала рябь, намекающая на вторжение ещё одного тела. Хоть я ничего не видел, но моё воспаленное воображение самостоятельно и во всех красках дорисовывало картину того, как Бог Грома и Молний полностью обнаженный плавно погружает сначала сильные ноги, а затем торс в чистейшее озеро. Быстро занырнув и вынырнув обратно, я как мог собрался с мыслями. Прижавшись к торчащим из воды высоким камням, я дошёл до своей одежды, стыдливо не обращая внимания на вопросы Одинсона. Я ничего не объяснял и буквально вылетел из воды, желая прикрыть наготу. Только тогда, когда штаны стали прикрывать нижнюю часть тела от любопытного взора принца, я смог более и менее расслабиться и вернуться в воду. Сбежать от Тора без причины было бы более постыдным поступком, нежели остаться с ним и поплавать. Стараясь не смотреть ниже асовых ключиц, я наблюдал за тем, как асгардский принц, расслабившись, лежал на спине, раскинув конечности, подобному тому, как это делал я какое-то время назад. — Хэй, Локи, — всё также лёжа на спине, смеялся Громовержец, — Я ведь не удивлю тебя, если скажу, что там у меня всё то же самое? — Об этом я осведомлён, — бросил я в ответ.       Я забрался на небольшой каменистый выступ и сел на него, оставаясь в воде примерно по пояс. Я поднял повыше ноги и обхватил колени руками, оперев о них подбородок. Одинсон перевернулся и подплыл ко мне, чтобы вытянуться в полный рост. Камень, на котором я восседал, позволял мне смотреть на этого высокого бога сверху вниз. На меня нахлынуло ощущение доминации. Непривычный обзор вызвал во мне короткий смешок, притупивший сердечное волнение, вызванное близостью с этим мужчиной. Как бы по-ребячески это не выглядело, такая картина действительно рассмешила меня, заставляя позабыть о бешенной пульсации в груди. — И что же тебя так позабавило? — непонимающе улыбнулся принц. — Непривычно наблюдать за тобой отсюда, — я слегка опустил голову и прикрыл лицо ладонью. — Тебе-то непривычно? Ты и без того вечно смотришь на меня сверху вниз.       Я набрался храбрости посмотреть на Тора. Его лицо, находящееся очень близко ко мне, почему-то тоже вызвало во мне волну дикого хохота. Я вновь отвернулся и прижал ладонь ко лбу, пытаясь подавить начинающийся приступ истерического смеха. Сказать, что моя собственная реакция на столь обыденные вещи пугала меня — это не сказать ничего. Левый рог почувствовал на себе нежные и едва ощутимые поглаживания. Меня пробила мелкая дрожь, которая привела моё сознание в норму. «Да что со мной такое сегодня? Я хочу, но не могу смотреть на него без извержения эмоций…» — устало подумал я, протащив ладонь от лба до шеи. Я осторожно глянул на Одинсона из-под полуопущенных век. Пока он рассматривал мои рога, я обратил внимание на то, как в прекрасных голубых глазах застыла печальная искра. К моему удивлению, этот взгляд пробудил во мне глубокое чувство привязанности к этому человеку, которое я старался спрятать не только от принца, но и от самого себя. За все прожитые годы я слишком привык разубеждать себя в личных прихотях, что совсем позабыл то чувство, когда ты становишься ближе к достижению чего-то сокровенного. — Он отрос, — почти шёпотом проговорил Громовержец, обхватив мой рог и осторожно пошатав его, будто проверяя не обломается ли он вновь. Касания были настолько аккуратны и нежны, что я не решался противиться такому осмотру. Несмотря на то, что мои рога были через чур чувствительными и каждое прикосновение прошибало меня как удар молнии, я не осмеливался прервать Одинсона. Я осмелился признаться самому себе в том, что происходящее было мне по душе. Да и бегать от принца я уже порядком измотался. — Конечно, отрос. Столько времени прошло, — тихо пробормотал я, почесав затылок.       Мимолётно ко мне вернулись давно отброшенные воспоминания, которые я привык откладывать на дальние полки своей памяти. Без них жилось намного проще. Я поднял голову с колен и посмотрел на небо. В тёмном космическом пространстве ярко горели крупные звёзды и ближайшие к Риа планеты, смотря на которые складывалось ощущение, будто их можно потрогать, если протянуть руку. Я вскинул ладонь к небу, но так и не ощутил звезду на своей коже. Вместо этого, Тор вложил мою руку в свои собственные, которые он прижал к груди. — Сбежишь ли ты, если тебе кое в чём признаюсь? — глядя прямо мне в глаза, тихо, будто боясь спугнуть, тихо поинтересовался Громовержец. Под ладонью, прижатой к крепкой мужской груди, я чувствовал бешено бьющиеся сердце, удары которого смешивались с моим собственным, таким же бешеным, сердцебиением. Я не был дураком и догадывался к чему ведёт принц, однако у меня появилось внезапное желание услышать это своими ушами, чтобы избавить себя от сомнений. В этот самый момент я даже не задумывался о причине появления этого желания, просто знал, что сейчас я в этом нуждался. — Не сбегу, — уверенно ответил я, обхватив себя освободившейся рукой. В уверенных голубых глазах заплясали проблески счастья, от которых я не мог оторваться. Они полностью погрузили меня в своё мерцание. Несколько раз Тор приоткрывал рот, чтобы что-то сказать, но каждый раз его что-то останавливало. Пока он пытался подобрать нужные слова, я почувствовал как моё дыхание стало сбиваться от внутреннего трепетания, а пульс стал звучать громче творения Фрейра. У меня сложилось впечатление будто в Девяти Мирах мы остались одни и больше ничего. Только легкий тёплый ветерок напоминал мне об обратном. Тор отпустил мою руку, чтобы прижаться ко мне ещё ближе. — В последнее время между нами всё было не так гладко, но это недоразумение, в виде нашей ссоры, открыло мне кое-что. Даже зная где и с кем ты, мне было невыносимо тяжело от того, что я не мог узнать это от тебя лично. Не мог подойти, пошутить и вместе отобедать. Впрочем, это терзало меня только с недавних пор, — издалека начал Одинсон, с каждым новым словом заставляя меня ерзать сильнее, — Я рад, что снова могу проводить с тобой время. Я правда скучал по тебе, Локи. Не могу сказать, что ты изменил мою жизнь, но приукрасил — это точно. Сейчас я понимаю, что временами слишком торопил события, возможно, хотел слишком многого сразу, однако я… ты… Сурт меня подери, не хотел я оправдываться, но не особо получается, не так ли? Локи, пойми, я хочу оберегать тебя, даже если ты в этом не нуждаешься. Знаешь ли ты какой я был? Должен знать. Сиф наверняка сплетничала об этом… Едва ли в твоих глазах я кажусь надёжным другом по её описаниям. Да и не хочу я быть тебе другом, скажу честно. Я стараюсь быть подходящим тебе партнёром, но… Ах, в общем… Локи, что ты?..       Чаша моего терпения с треском лопнула, вливая в себя этот бесконечный поток признания. Скала, на которой я сидел всё ещё отдаляла нас друг от друга. Я не стыдился, не боялся, ни в чём не сомневался и ни о чём не думал, когда бессознательно наклонился ниже, опуская голову к асгардскому принцу. Сохраняя зрительный контакт, я слегка сдвинул брови ближе к переносице и стал бегло посматривать то на пухлую нижнюю губу аса, то обратно в чистые голубые глаза, которые слегка округлились от моих действий. Под влиянием момента, я пошёл на поводу мимолётного порыва и положил ладонь на щеку, зарываясь длинными тонкими пальцами в светлые волосы. Преодолев многочисленные сомнения, Одинсон оперся левой рукой на мою скалу и слегка приподнялся, чтобы приблизить свои губы к моим. Свободной рукой Тор притянул меня за шею, вовлекая в поцелуй. Он не был властным или требовательным, больше напоминал снятие пробы. Ощущение тепла на губах ненадолго пропало и снова вернулось лёгким прикосновением. Наши лица отдалились друг от друга только для того, чтобы изучить огонёк появившийся в глазах. Я закрыл глаза и вновь припал к пухлым губам, которые в этот раз сделались намного более дерзкими. Слегка приоткрыв рот, я позволил чужому языку проникнуть глубоко внутрь, дабы он начал по-хозяйски касаться нёба, зубов и внутренней стороны губ. В какой-то момент мои ноги опустились в воду и, раздвинувшись, пропустили между собой Громовержца. Когда я ощутил лёгкий укус на нижней губе, моё тело уже полностью было вдавлено в неровную бугристую поверхность камня. Тяжесть от чужого тела не вызывала дискомфорта, принуждая к подчинению, а наоборот заставляла меня действовать. У меня был открытый доступ к могучей спине, по которой блуждали мои руки. Ничто не мешало мне теребить мягкие золотые волосы, когда их владелец терзал мои губы, давление на которые сильно усилилось. Язык принца гулял у меня во рту, заполняя почти всё пространство. Я попытался хоть немного потеснить его, но вступление в игру уже моего языка привело к их сплетению во влажном танце. Сквозь мокрую, прилипшую к моему телу, ткань штанов на внутренней стороне бедра я ощутил трение затвердевшей плоти Тора, который полностью навалился на меня, не оставляя возможности для вдоха. Но задыхаться стал не я один. Одинсон приподнялся на локтях и тяжело дышал мне в шею, иногда несильно прикусывая её.       Когда давление на моё тело уменьшилось, я стал с жадностью втягивать ртом воздух. Я чувствовал как горели мои щеки, повышая общую температуру тела. Ледяной ореол тоже уже давно исчерпал себя, перестав защищать тело от высоких температур, а тут ещё и жар чужого тела в придачу. Моё сознание плыло, но магические меридианы более и менее встали в норму, что позволило мне сменить йотунский облик на аса. Заметив изменения, Тор нежно накрыл мои губы своими. — Здесь слишком жарко… — всё что я мог сказать, когда Одинсон стащил меня с камня в воду.