Ты один со мной во тьме

***

      Я уже не мог припомнить, когда последний раз видел этого ужасного воина Грунгнира. Хоть напрямую я почти никогда не контактировал с этим князем, но был достаточно наслышан о его подвигах. Рождён он был полукровкой — на половину йотун, на половину кронанец. Внешний вид его представлял невообразимой мерзости смесь плоти и камня. Каменная голова, разного размера камни и огромные булыжники врастали в тело из ледяной плоти и крови, создавая неприятную глазу картину. Он был верным служащим моего отца с юных лет. Когда же будущий князь достиг пика своих сил Лафей посадил его следить за регионом Каменных гор, находившегося ближе всего к границе с Асгардом. Великан быстро стал правой рукой короля Йотунхейма, а также щитом этого мира, заслужив репутацию могучего воина с воистину каменным сердцем*.       Однажды над Йотунхеймом пролетал Один на своём быстроногом Слейпнире. Грунгнир, очевидно по своей наивности, окрикнул Всеотца, восхваляя его скакуна. Не боясь накликать на себя гнев этого бога, полукровка посмел заявить, что его кобыла может оказаться быстрее верного спутника Одина. Он не был далёк от правды, однако златогривая Гульфакси так и не смогла обогнать восьминогого жеребца, хоть и скакала почти в притык к противнику. Великан и Всеотец в процессе своего состязания незаметно прискакали в Асгард. Я не помнил некоторых подробностей, однако прекрасно знал, что Грунгнир стал первым великаном оказавшимся в Асграде по приглашению его правителя. Очевидно воин с каменным сердцем смог привлечь внимание правителя Девяти миров, что тот не только пустил его в своё царство, но и сделал официальным гостем устроенного в честь их встречи пиршества. По слухам Грунгнир разгневал Одина неким заявлением о захвате трона, произнесённого в пьяном бреду. Верховный бог асов изгнал великана, забрав у того столь поразившую воображение кобылу Гульфакси**. Сейчас златогривая красавица принадлежала близкому мне Богу Грома и Молний. После возвращения из Асгарда Грунгнир был изгнан из Йотунхейма. Судьба этого изгоя никогда не интересовала меня. Хотя, даже если бы захотел, у меня не было бы возможности разузнать о нём — отец ввёл табу на всё то, что было связано с Грунгниром. Я до сих пор не мог понять, почему он так поступил. Отец слишком нуждался в этом воине, чтобы избавиться от него из-за какого-то нетрезвого конфликта. Даже гнев Всеотца не мог напугать Лафея настолько, чтобы он лишил себя столь мощной защиты. Такой поворот событий ещё в те далекие столетия наводил меня на мысль о том, что с тем пиром не всё было так чисто, как говорили слухи. Я не ожидал встретить этого великана в этот самый момент, находясь на Риа, однако где этому полукровке ещё могло найтись место? В отличие от меня, Грунгнир мог знать своих родственников не-йотунов, потому и не удивительно, что он мог податься на Риа к остаткам своей семьи. Исходя из того, что сейчас бывший щит Йотунхейма не был взят под стражу, становиться понятно, что к восстанию он не имел никакого отношения. — В религию подался после столетий кровопролития? — прошептал свою мысль я, отвернувшись от него.       В какой-то момент в зал привели осуждённых каменных великанов, обвинённых в покушении на свободу своих соотечественников. Каждый из них, исключая одного старца, был крупным кронанцем, чьё каменное покрытие было значительно искажено после заточения. Некоторые из них, будучи самыми повреждёнными, совсем растрескались и потеряли большую часть своего объёма. Жрецы то и дело осыпали их проклятиями, несмотря на то, что они должны были играть роль посредников в переговорах, которые постепенно переросли в совместное судопроизводство Асгарда и наместников Риа. Представители народа, которые подали прошение о защите Всеотцу, и вовсе бросались в пленников мхом и илом, плавающими под ногами. Я решил прислушаться к речи Одинсона. Привычный тёплый и нежный голос приобрёл более глубокое и грубое звучание. Принц выражался кратко и сухо, хотя изредко в его официальную речь просачивались едкие смешки, которые были адресованы руководителям мятежа. Обвиняемые в ответ на оскорбления лишь изредка скалились. По большей части они осыпали ругательствами в ответ. Только один из них, кронанец почтенного возраста, чьи габариты не превосходили двух метров в высоту и метра в ширину, стоял на коленях, не проронив ни звука. Несмотря на то, что он был жив, выглядел он мертвее тех стражей, что навеки замерли подле входной арки. В его потухших чёрных глазах не было видно ни единой эмоции. Старец полностью зарос мхом, а каменный покров, который должен скрывать грязно-янтарную плоть жителей Риа, давно покинул его левую ногу и правое предплечье. На оголённых участках тела уже давно зародилась жизнь мелкого роя ползучих тварей, активно размножающихся за счёт имеющегося на теле кронанца растительного покрова. Даже те жрицы, что влачили своё существование значительно дольше его, не выглядели настолько убого.       Почти до самого вечера велось обсуждение и рассмотрение интересов сторон. И асы и кронанцы были намерены разобраться с виновными, однако сойтись во мнении как это сделать у них не получалось: то одна сторона отклоняла предложения другой, то наоборот, затем это всё повторялось. Впрочем, и в рамках одной стороны порой велись более ожесточённые споры. Большая часть кронанцев требовали жестокой расправы за причинённые обиды. Кто говорил о казни, кто о пытках, кто-то, и вовсе, обо всём сразу. Однако были и те, кто не желал жестокого наказания своим соплеменникам, поскольку многие из них были их близкими друзьями. Такие не особо успешно старались сгладить преступления в глазах присутствующих, выдвигая предложения о каторге или исправительных работах. Всё это являлось причинами столь длительной задержки в вынесении приговора. Судебный процесс затянулся настолько, что жрецы принуждены были стать его участниками, апеллируя религиозной стороной сферы жизни Риа. Спустя какое-то время чаши весов сдвинулись и уставшие жрецы упросили асов в передышке перед вынесением приговора. Жара и влажность измотали асов в конец. К тому же, из-за большого количества присутствующих в этом «храме», здесь почти нечем было дышать. Без сил были абсолютно все. Кроме меня! Как и все, почти целый день я был погружён в воду, но, в отличие от воинов, у меня было достаточно сил, чтобы обратить нижнюю часть своего тела в йотуна. Это не тратило много энергии и позволяло мне охлаждать воду, которая просачивалась сквозь одежду и заливалась в сапоги, что значительно сбавляло температуру моего тела, спасая от жары. Тем не менее это не избавляло от духоты. Я, как и многие другие асы, поспешил выбежать из общего зала на улицу. Жара и влажность никуда не делись, но по крайней мере воздуха стало хватать всем. Обвиняемые же остались в зале под охраной. Вскоре ко мне присоединились друзья и принц, с которым мы обменялись незаметными улыбками. Спрятавшись от чужих глаз за толпой воинов, мы позволили себе расслабиться. — Локи… ты же обычно больше всех от жары изнываешь… объясни… почему сейчас-то ты цветёшь и пахнешь? — устало выдавливала из себя Сиф, пока пыталась отжать свою тяжёлую боевую юбку от воды. В ответ я лишь хитро улыбнулся.       Фандралл широко зевнул, после чего обессиленно плюхнулся в воду рядом со мной. Ощутив вокруг себя прохладную воду, светловолосый воин тихо рассмеялся. Тор, почуяв неладное, зачерпнул немного воды и, поняв в чём суть, широко улыбнулся мне. Сообразительная Сиф подбежала ко мне и стала обливать свои подкаченные ноги прохладной водой. — Вот вам и плюсы быть йотуном. Ах-хах… — тихонько посмеялся Фандралл, брызгаясь как малое дитя. — Мероприятие слишком затянулось… — недовольно пробормотал Тор, облокотившись на моё плечо. Я же скрестил руки на груди, пряча за этим жестом сложенные для заклинания пальцы. Всего мгновение и мои ноги перестала окружать сладостная прохлада. — Не мог ещё немного подождать? — заметив перемены, Фандралл печально выдохнул. — Что?! Он уже убрал это?! — пораженно закопошилась девушка, — Я хотела охладить стопы… — не желая упускать возможность, Сиф быстро расшнуровала свою обувь и элегантно бросила сапоги Фандраллу, создавая море брызг. Засмотревшись на свои стопы, девушка грустно взвыла, — Великие Боги! У меня кожа сморщилась как у старухи! — Эй, старушка дряхлая моя! А в руках подержать не судьба уже? — сидя по пояс в воде, возмущался друг, обиженно сложив руки на чужую обувь.       В ответ Сиф игриво облила его водой. Воин решил поддержать веселую атмосферу. Он схватил девушку за ногу и потянул её в сторону. Потеряв равновесие, Сиф плюхнулась в воду рядом с блондином. Тор и я, тихонько посмеиваясь, наблюдали за их водными игрищами. «Интересно, что она чувствует сейчас вот так развлекаясь с ним? Вести себя как простой товарищ, желая при этом чего-то большего, наверно, очень тяжело…» — промелькнула в моей голове не особо радостная мысль, заставляющая волноваться за душевное состояние подруги. Я исподтишка бегло глянул на принца, но, с толкнувшись с ответным пристальным взглядом, быстро отвернулся к друзьям. Сердце несвоевременно затрепыхалось в груди настолько оглушительно, что я стал опасаться — не услышит ли его Тор. — Сиф, смотри не утопи его, — продолжал смеяться Одинсон. Подруга насильно удерживала светловолосого воина под водой. Когда же он наконец-то вынырнул, оттолкнув влюблённую в него деву, то принц продолжил, — Фандралл, надеюсь ты чего лишнего не наглотался там под водой! А если это так, то не рекомендую представлять места, где ходили местные, прежде чем пройтись здесь! — Сурт тебя подери! Зачем ты мне об этом сказал?       Пока ребята развлекались я задумался о том, к чему же приведёт весь этот сыр-бор с судом. Если жрецы вынесут вердикт, который не устроит кого-либо, то снова споры начнутся, а значит — мы задержимся здесь на неопределённое время. Впрочем, об этом задумался не только я. Утихомирившись, друзья стали рассуждать о том, как принудить жрецов встать на правильную сторону. «Правильная сторона», с их точки зрения, — умеренное наказание для восставших. В последнее время Асгарду было невыгодно прослывать среди своих миров «любителями кровопролития», ведь ситуация была обострённой после жестокого подавления Йотунхейма… Оставив меня одного, асы решили попробовать договориться со жрецами. Один я был недолго. Через пару минут ко мне подбежали хирдманны и попросили вернуться в зал. В комнате-храме почти никого не было. Никто не хотел раньше времени возвращаться в эту баню. Я обратил внимание, что одного из обвиняемых увели в другую часть храмового комплекса. Меня попросили последовать за ним, чтобы оказать некую помощь. Правда как я мог помочь больше, чем местные жрецы?       Меня привели в небольшую тёмную пещеру, окруженную стенами воды. В противоположном от меня углу в одиночестве сидел почётный старец, на которого я обратил своё внимание с начала нашего появления здесь. Он был одним из зачинателей мятежа, хотя больше напоминал мне старосту-советника для более молодых и горячих великанов, желающих власти. Подняв на меня мрачный взгляд, он странно улыбнулся мне. Я не сразу заметил в его глазах красные блики, которые были подобны тем, что появлялись у йотунов в темноте. В пещере было темно, но водопады, окружавшие нас, продолжали играть роль волшебных зеркал. Вместо отражения дряхлого кронанцкого старика, на меня смотрел знакомый облик рослого йотуна в расцвете сил! Журчание воды заглушил шум в ушах, да и сами водопады будто стали незримыми для меня. Покрасневшие в темноте кроваво-красные глаза были чуть ли не единственными, что я чётко отличал. Пламя двух огней пробудили дрожь в моём теле. Несмотря на мрак, я легко мог отличить черты лица Бюлейста***! Кровь отлила от лица, дыхание сбилось. Мне казалось, что кроме двух горящий адским пламенем точек напротив я не видел ничего. — Не спускайте с него глаз, — прохрипел голос жреца позади меня, после чего пещера стала наполнятся тёплым дрожащим светом.       Я резко дернулся и моментально обернулся на звук. Со сбившимся дыханием я следил за двумя стражами-кронанцами, которые обошли меня стороной, едва не задев своими факелами. Я медленно повернулся к старцу. Кронанец смотрел на меня всё тем же потухшим взглядом, что я видел на протяжении всего дня. Ни в одном его глазу не было ни намёка на красный блик. Никакая бледно-голубая тень прошлого не смотрела на меня вместо отражений ослабевшего великана. Не было ничего необычного… Моё дыхание участилось. Я пошатнулся назад. Поддержав меня широкой длинной ладонью за голову, кто-то подтолкнул меня вперёд, уберегая от падения. Размер ладони не был похож на аса, но ей также не хватало твёрдости, чтобы можно было счесть «кого-то» за кронанца. Я отпрянул от этого существа и обернулся. Это был Грунгнир. Великан многократно превосходил меня в росте. Чтобы не запрокидывать голову через чур высоко, я сделал ещё несколько шагов назад. Неуверенная улыбка, которую ранее я принял за оскал, озарила его уродливое каменное лицо. Мои глаза напряжённо бегали из стороны в сторону, не желая любоваться им. Грунгнир махнул только вошедшим стражам и они поспешили покинуть нас, оставив только факела. — Наслышан я о ваших способностях, — раздался искаженный сильной хрипотцой низкий голос полукровки, — Надеялся, что вы широки душой, чтобы снизойти до немощного старика. — Тебе ещё далеко до старческого возраста, насколько я извещён, — моё дыхание едва ли пришло в норму, когда я принужден был заговорить с Грунгниром. Сознание также пребывало в полубредовом состоянии, чтобы сразу сообразить, что речь шла о старце за моей спиной, — Он тебе родич? — пропуская полукровку вперед, спросил я. — Он мне дед, по матери, — отрезал йотун, сев подле родственника. — Что вам нужно от меня? — Не берите в голову… — еле слышно прохрипел старик. Как только он открыл рот, мох, поросший на нём, разорвался и упал на землю. Глядя на него, легко было понять, что разговаривать он не любил. — Гордость многих губит, вы согласны? — бросив на меня взгляд, с нескрываемой долей печали произнёс Грунгнир, — Такие как он предпочитают молча терпеть, чем принимать помощь. Только обходными путями им можно помочь. — И в чём же заключается обходной путь, на который ты намекаешь? — напрямую поинтересовался я. Мой взгляд продолжал бегать с одного места на другое, не зная за что зацепиться. Волнение настигшее меня мгновения назад не спешило отступать. — Я уже прошёл по нему, — великан встал с колен и вставил факел в крепление в полу, — Обращение к вам не требует излишеств. Я лишь хотел упросить вас о помощи — облегчить его боль. — Не нужно… — попытался вставить своё слово старец. — Нужно! — Грунгнир вновь пал на колено, осторожно положив ладонь на плечо своего деда. Старик потупил взгляд и умолк.       Подойдя ближе к великанам я обратив внимание, что состояние пожилого кронанца было значительно хуже, чем казалось издалека. Из-под каменных век вытекала грязно-болотная слизь. На поверхности вместе с разорванным мхом лежали пропитанные той же слизью различные мелкие бутоны цветов, которыми, очевидно, отхаркивался кронанец. Прежде чем подсесть к ним я вновь посмотрел в отражение. Моё бледное напуганное лицо. Уродливое полукаменное тело Грунгнира. Еле живой старик. Никого более… — Я помогу ему, — тихо сказал я.       Прежде чем сложить пальцы в руну, я убедился, что никто этого не видит. Убедившись в безопасности своего положения, я приступил к лечению. На кончиках пальцев мелькнуло фиолетовое пламя, которое взлетело вверх, превращаясь в изворотливый непримечательный узор. Я прошептал пару строк и руна тут же устремилась в грудь обессиленного великана. Издав серию тяжелых хрипов, он закашлялся. Когда он начал биться в конвульсиях, Грунгнир навалился на него всем телом, чтобы я мог продолжить заклинать. — Я благодарю вас, — держа потресканные руки старика в своих, поблагодарил меня великан. — Не за что, — я хотел поскорее вернуться к Тору, потому поспешил встань и попрощаться с великанами, пожелав удачи в предстоящем процессе. — Теперь-то я больше не удивляюсь тому, почему эти уроды предпочли вас бросить… — Грунгнир прошептал это в надежде на то, что я это не услышу… но я слышал всё… — О чём ты? — замерев на месте, спросил я. По выражению лица великана я не мог понять ликовал он или был разочарован моим прекрасным слухом. — Я говорил о тех отмороженных выродках… которых вы… считали семьей, — не поднимая взгляда от деда, пробормотал полукровка.       Моя семья бросила меня — это правда. Но… правда, которая никогда не покидала пределов Асгардского дворца. Я настороженно приблизился к двум великанам. — Я помог тебе, — начал издалека я, — Теперь ты обязан рассказать мне одну вещь: откуда тебе об этом известно? — Верно, — Грунгнир встал и повернулся ко мне, — Дуролом, породивший вас на свет, явился ко мне за пару недель до падения Йотунхейма. Хотел, чтобы я вернулся и помог им в битве… — Ты лжёшь, — прервал я его речь, — Никто не знал о том, что планируется нападение! — Никто, — повторил Грунгнир, — Кроме тех, кто его спланировал.       Я не верил своим ушам. Не понимал, что происходит пока слушал всё то, что рассказывал мне этот полукровка. Отец знал о планах Одина и не попытался найти союзников? Бред! — Ты пытаешься заверить меня в том, что отец узнал о нападении задолго до того, но, тогда объясни, почему они не бежали раньше?! — Я ничего не говорил о том, что он знал об этом…       «Никто не знал… о нападении… Кроме тех, кто его спланировал…» — пронеслось в моей голове прежде чем я услышал знакомый асградский горн. — Да что за бред… — Я им не доверял, но повёлся на интриги Ингольва и вот результат, — гладя старика по каменной голове, приговаривал полукровка, — Если они не сдержат слова, прошу вас позаботиться о моём деде. Он не должен отвечать за ошибки внука, — произнеся это, Грунгнир покинул пещеру.       Я как полоумный тряс головой, дергая волосы на своей голове. К тому моменту, как я остудил свой разум, стражи уже выводили старика в основной зал. Приведя рассудок в порядок, я ломанулся следом за Грунгниром, но искать каменную голову в толпе кронанцев было пустой тратой времени. Я поспешил на поиски Тора и остальных и присоединился к нему и друзьям в тот момент, когда уже был оглашён приговор. — Обвиняемые участники мятежа, приговорены к пожизненной каторге на благо храма и пострадавших деревень. Военачальники, обвинённые в бессмысленном кровопролитии, приговорены к разбиению.       Среди «смертников» на коленях стоял и мой недавний пациент. Я бегал глазами по залу, стремясь отыскать йотуна-полукровку. Но искать долго, на сей раз, его не пришлось. — В чём же заключается ваше правосудие, если вы желаете расколошматить еле передвигающегося старика?! — раздался хриплый суровый крик, оглушающий всех своим эхом, — Неужто великие Боги бояться дряхлый камень?! — Сурт меня побери… — выругался я, понимая к чему идёт дело. Одинсон обернулся ко мне и, заметив моё встревоженное выражение лица, не на шутку взволновался. — Такой уж ли он дряхлый, раз поднял своих ради мятежа? — возразил Фандралл. — Не важно! Я возражаю! — настаивал на своём великан. — Время для возражений прошло, всех кроме тебя устраивает это решение! — друг также не желал сбавлять оборота. — Это надо остановить! Сейчас же! — подойдя к Тору, я схватил его за руку и наклонил поближе к себе, чтобы только он слышал мои слова. — Во всем мире нет никого, кто бы был сильнее меня! Я могу голыми руками перебить вас всех, тех кто не согласен пощадить старика! — Никто не собирается с тобой драться, — ввязался в спор Тор, выйдя вперёд. — Молчи! — раздался свирепый рык Грунгнира — Довольно вы, асы, властвовали над миром и решали за нас!       Как бы Тор не желал последовать моей просьбе, статус не позволял ему терпеть оскорбления в сторону своего царства. Я это прекрасно понимал… — Раз так хочешь биться — бейся со мной! — подняв мьёльнир над головой, высказался Громовержец. — Велика ли будет честь для наследника асгардского трона убить безоружного? Ты проявил бы куда больше смелости, если бы встретился со мной в честном бою. Я посмею назвать тебя жалким трусом, если ты не согласишься! — Я принимаю твой вызов, воин Грунгнир. Смеешь бахвалиться своей силой? Посмотрим на это! Через три дня, подле храма, ровно в полдень я буду ждать тебя. Если одолеешь меня, старик будет свободен, если нет — не уберечь ему головы.       Я зажмурил глаза, молясь, чтобы всё происходящее оказалось лишь сном… Не говоря больше ни слова, Тор поспешил покинуть зал. Проходя мимо меня он прошептал кроткое «мне жаль», после чего направился на выход. Я бросил последний взгляд на Грунгнира. Он привычно гладил своего дедушку по голове… *Мифологический сюжет о Торе с Грунгнире был слегка изменён в угоду сюжета. Сама же предыстория Грунгнира взята исключительно из моего больного воображения. В эдде он просто называется толи йотуном, толи великаном, да и в целом о нём ничего неизвестно. Могу сказать, что сюжет мифа достаточно интересен, т.к. он показывает некую наивность столь умных асов и такого великого бога Одина. Тор же, по сюжету мифа, просто батя))) **По мифу Грунгнир уехал из Асгарда на Гульфакси и только после его смерти Тор передал кобылу своему недавно родившемуся сыну. ***Бюлейст — в мифологии йотун, являющийся братом Локи. С ним не связаны никакие мифологические сюжеты, поэтому здесь он будет крутиться так, как пожелает моя душенька))) Аналогичная ситуация касается Хельблинди — тоже брат Локи по мифологии, не играющий абсолютно никакой роли.