Это дни нашей жизни

White palms, baking powder on the stove, Белые ладони, мука на плите, Cooking up a dream, turning diamonds into snow. Выпекая мечту, превращая бриллианты в снег. I feel you, pretty baby, feel me. Я чувствую тебя, красавчик, почувствуй меня. Turn it up hot, loving you is free. Прибавь жару, твоя любовь бесплатна. I like it down, like it down way low, Я люблю снизу, люблю очень низко, But you already know that, Но ты уже знаешь это, You already know. Ты уже знаешь. Lana Del Rey - Florida Kilos

Тейлор выгнулась в спине, вдыхая белоснежный порошок, что был разложен в виде дорожек на стеклянном столике. Ей пришлось откинуть копну пышных волос в сторону, но Маккуин была терпелива – кокаин уже был здесь и только и ждал того момента, когда будет употреблен. Ее глаза светились в неоновом свете ночного клуба, ее лицо выражало почти детский восторг. На Тейлор была кожаная куртка с нашитой на спине надписью «Звездная девочка». Маккуин уничтожала одну дорожку за другой, пока, наконец, не откинулась на мягкую спинку дивана, довольно шмыгая. На ее плечо тут же опустилась тяжелая мужская рука, к которой девушка прижалась ближе. О, да, Роджер любил свою детку. Тейлор ожидала прихода в объятиях Роджера, который употребил несколько раньше нее, поэтому уже без умолку болтал и улыбался. Он казался ей самым милым человеком на свете, особенно сейчас, когда у него были расширены зрачки. — Вытри носик, красавица, — он щелкнул Маккуин по носу, на котором еще оставались следы «звездной пыли». Тейлор приподнялась и, смеясь, поцеловала Роджера в губы. Кайфовать с Тейлор было гораздо приятнее и круче, чем с остальными. Ее губы были со вкусом шампанского, которого она каждый вечер выпивала не меньше бутылки, а кожа упоительно пахла клубникой. Каждому из нас с детства рассказывали о вреде алкоголя и сигарет, многим удавалось наблюдать разрушающее действие этих двух собратьев воочию. Но вот про кокаин мама с папой умалчивали, а зря. Кокс не заставлял орать песни дурным голосом, блевать под столом или падать навзничь, как водка. Соблазн его употребления оказался неожиданно велик, а наказание по своей расплывчатости казалось не сильно реальнее Страшного Суда. Тейлор не смогла бы вспомнить, даже если бы очень захотела, где, когда и с кем она начала нюхать. Это началось спонтанно, глупо и совершенно безответственно, и вот теперь она самая настоящая кокаиновая наркоманка Несомненно, Маккуин употребляла бы куда меньше, если бы рядом с ней не было Роджера, которому нужно было расслабляться после вынимавших душу концертов. Но он был, а длина кокаиновых дорожек увеличивалась обратно пропорционально их жизням. Красный неон освещал лицо Тейлор, и Роджер не мог оторвать глаз от этого зрелища. Девушка широко улыбалась и что-то увлеченно ему рассказывала, активно жестикулируя, но он ничего не слышал. Вот она уже переместилась к нему на колени, а крупная ладонь сжимала нежное бедро, что только еще больше смешило Тей. — Концерт был просто потрясающий, Роджер, — она жарко шептала ему на ухо, прижимаясь к широкой груди. — Ты был просто потрясающий. Роджер смотрел на нее слегка затуманенным взглядом. Вокруг было полно людей, гремела музыка и сиял красный неон, и все будет продолжать быть прекрасным в течение часа, не дольше. Но сейчас он не будет об этом думать, сейчас он прижмет к себе такую же, как он, обдолбанную Тейлор, а потом пошлет весь мир к черту. Раньше приход был раза в два дольше, но, даже увеличив дозу, ни Роджер, ни Тейлор не могли добиться прежнего кайфа. Сейчас, дойдя практически до точки невозврата, они бы уже не смогли остановиться, даже если бы очень хотели. Но они не хотели. В литературе, в обществе, среди знакомых очень трудно найти взвешенную оценку кокаину как допингу или «социальному феномену» – только неубедительные страшилки, типа: «Не нюхай, убьет!». Об этом наркотике не принято говорить в открытую, обличать его громко, как алкоголь или сигареты. О нем знают только те, кто «в теме», а уж эти люди точно не стали бы от него отказываться. Добровольно – точно нет. Естественно, все в курсе, что когда-нибудь за эти часы удовольствия придется платить, но сегодня-то и Роджер, и Тейлор живы. И вчера они нюхали – и тоже остались живы. Ну, пошла у них кровь носом пару раз, так это же даже прикольно, если смотреть со стороны. Ну, догоняет утром легкий депресснячок, но он снимался всем известным способом. А то, что Тей уже несколько раз хотелось после очередного «прихода» выйти из окна, так это пустяки. Это же вовсе не кокаин виноват, у нее просто была целая куча проблем. Когда ты нанюхался чуть ли не в хлам, то секса хотелось куда сильнее. Кокаин заставлял брать у организма как бы взаймы, поэтому Роджера уже начинал подводить его главный инструмент, когда он не употреблял. И все равно эти последствия казались пустяком по сравнению с тем полетом мысли, который испытываешь, когда тебя в очередной раз накрывает. Тейлор становилось невыносимо жарко в своей кожаной куртке, а потому она ее стянула, как только оказалась в машине Роджера. Все ее тело в буквальном смысле пылало, щеки приобрели нездоровый румянец. Перед глазами Маккуин все еще мелькал алый неон, а, может быть, это были всего лишь последствия увеличенной дозы. Раньше Тейлор выпекала вишневые пироги и банановые кексы, теперь же она выпекала собственную нереализованную мечту, превращая все, что имела, в отнюдь не зимний снег. Роджер любил гораздо ярче, когда был «звездным», Тейлор хотела гораздо больше, когда «окуналась в зиму». Вот только трезвая реальность отказывалась превращаться в тот прекрасный неоновый мир утром, когда они оба просыпались, разбитые после ночных «полетов», с обрубленными крыльями и злобой на весь мир. Пошлейшее самолюбование прошлой ночью сменялось ненавистью ко всему миру, себе и к тому человеку, которого ты найдешь в своей постели следующим утром. Вчера ты был такой красивый, такой умный и любвеобильный, что ты сегодняшний, такой унылый, бледный и злой, просто ненавистен себе. Но это ничего, это пройдет. Сегодня же вечером и пройдет. В конце концов, это было даже романтично. Кукольная Тейлор в платье с пышной юбкой, со светящимися глазами и в своей знаковой кожаной куртке приводила Роджера в восторг до самого рассвета. Роджер же, вдохновленный, необычайно веселый и способный на подвиги любого масштаба, сводил с ума. Быть зависимым – это круто. Но ровно до того, как твое сердце начнет трястись, как эпилептик, не в состоянии качать кровь. Вариантов умереть и повести за собой любовницу – целая масса. Например, влететь на полной скорости в каменную ограду, наивно полагая, что ты не можешь дышать потому, что слишком глубоко вдохнул. И все же Звездный Мальчик любил свою Звездную Девочку.