Hold me tight

— Так влажно, — бормочет Юнги, стоит им выйти из такси. — Ненавижу влажность. Ненавижу сырость. Ненавижу воду. Намджун смотрит на него скептически. — Ты морской биолог. — Что это решает по-твоему? Не думаю, что люди работают в сфере переработки отходов от огромной любви к дерьму. — Пожалуйста, не упоминай дерьмо. Меня и так в машине укачало. Юнги ехидно улыбается. — Морская болезнь? Профессия морского биолога из фильмов представлялась так: бесконечные путешествия по всему миру к берегам тропических стран, дайвинг с акулами, шикарные исследовательские судна и прекрасные молодые ученые с золотой от солнца кожей. На деле эта работа на треть состояла из несмешных тематических шуток, на треть из бесконечного сидения за микроскопом, на треть — из запаха стухшего планктона, который кто-то в лаборатории забыл запихнуть в холодильник. Чаще всего этим кем-то был Намджун, но опустим это. Так или иначе, когда им сказали, что они едут в командировку, Намджун представлял себе что-то пограндиознее южного побережья Чеджу. Он пытается подбадривать себя тем, что это лучше пыльного душного Сеула, но Юнги под боком, страдальчески обмахивающий себя ладонью, никак этому не способствует. Да, все было хуже некуда. Тут жарко, влажно, слепит солнце, а еще в поле зрения нет ни одного человека хотя бы приблизительно его возраста — сплошь загорелые полуголые старички и сморщенные старушки. Очень удручающе. Радует хотя бы то, что отель у них все же не самый паршивый: в нем даже есть кондиционеры, под которыми они оба зависают с несколько минут, заново рождаясь. Правда, отдыхающие — либо все те же старички, либо семьи с десятком маленьких шумных детей. Намджун отпускает мысль завести курортный (командировочный?) роман, потому что теряет всякую надежду. Тем временем, с высадки на Чеджу прошло меньше двух часов, а впереди были увлекательная неделя сбора планктона и подводной съемки. Перспектива прекрасная. Юнги сразу же бросает чемодан у стены и прямо так, не раздеваясь, падает на кровать. — Эй, ты чего, спать собрался? — У меня смена часовых поясов и стресс из-за перелета. Мне можно. — Мы может… Хотя бы пойдем и осмотрим берег? Юнги поднимает на него недовольное лицо. — У нас чертова неделя. Ты думаешь, за шесть дней мы не успеем осмотреть берег? Я спать — не лезь ко мне с работой по крайней мере до завтрашнего дня. Намджун опускает тот факт, что у Чеджу-до и Сеула не было разницы в часовых поясах, а поэтому быстро принимает душ, тщательно обмазывается солнцезащитным кремом и на всякий случай укладывает волосы. Ну, а вдруг все кандидаты на его курортный роман зависали на пляже? Больше здесь делать ведь нечего. Из плюсов: у отеля был собственный выход на берег. Из минусов: он проходил среди деревьев и по узкой дорожке, вымощенной булыжником. Тут если не свернешь себе ногу (Намджун мог), то подцепишь с веток какое-нибудь неведомое насекомое, он читал, что на этом острове их завались… Правда, сам берег оправдывает это на все сто процентов. Солнце только взошло в зенит, отражаясь в спокойной воде, раскидывающейся так далеко, как хватало глаз. Пляж пустой — никаких красивых загорающих девушек, только немного выброшенного на берег мусора и сухих веток. Намджун снимает обувь и идет к воде по песку. Песок крупный и колющий пятки, но приятно нагретый солнцем — это расслабляет. Он забывает о том, что плакали его планы на романтику, о том, что тут интернет отвратительно ловит, и даже о том, что у него впереди почти целая неделя в компании хмурого Юнги, повествующего о том, как он ненавидит воду. Что-то далеко-далеко по воде привлекает его внимание, и он даже подходит к кромке воды чуть ближе, хоть от этого никакого толку все равно не было. Странно: ему показалось, будто что-то плыло над водой. В этой местности никаких крупных млекопитающих точно не водилось — что это тогда? Может, Лох-Несское чудовище какое-нибудь? Только тогда чудовище Чеджу-до, ха-ха. Он еще недолго бродит по берегу, на глаз определяет лучшие места для погружения и возвращается в номер только тогда, когда босые ноги начинает жечь от горячего песка. Юнги, к его удивлению, не спит. — У тебя есть зарядка для айфона? — спрашивает он сходу. — Но у тебя же… — Вот поэтому я и спрашиваю. Сосед заходил, спрашивал, можно ли одолжить. Я сказал, что ты придёшь и я спрошу у тебя. — М-м. Какая комната? — 208. На самом деле, Намджуну не особо и хочется делиться своим адаптером, потому что у него самого осталось тридцать процентов зарядки, да и кто знает, что за сосед вообще? Вдруг у него с полдюжины детей, каждому нужно зарядить свои айфоны, а вдруг он вообще не вернёт… За такими мыслями он заходит в 208 номер как в собственный, без стука. И, остолбенев, уставляется на мужчину, который как раз переодевается. Это не обычный среднестатистический кореец с пивным животиком и отвисшими мешками под глазами, нет. Возможно, это просто… бог? — Здравствуйте, — здоровается тот, немного опешив. И Намджун будто отмирает. — О-ох, черт возьми! Прошу прощения, я совсем не хотел врываться, я просто… — Вы тот сосед из 205-го номера? Он начинает улыбаться, и Намджун разом будто умирает и воскресает заново. Нет, ну надо же так опозориться перед единственным человеком его возраста (Юнги не считается) в этом отеле… — Ох. Да. Я принес адаптер. — Правда? Спасибо огромное, я уже совсем отчаялся. Мой телефон уже собрался умирать. Я могу одолжить его до вечера? Намджун разом забывает о своих тридцати процентах. — Конечно. Ровно настолько, насколько он будет вам нужен. Он опять улыбается — честное слово, он Намджуну кого-то напоминает. Идеал всей его жизни, наверное. Намджун выходит из номера в совершенной прострации, и тут же прислоняется к стене коридора спиной, не в силах поверить, что это правда. Он ведь успел потерять всю надежду. Правда, даже у этого может быть несколько вероятных плохих исходов. Вдруг у этого парня есть девушка, или ещё лучше — жена, и он тут на медовом месяце? Так или иначе, когда он возвращается в свой номер, его ждет очень лукавый взгляд от Юнги, развалившегося на кровати. — Почему ты на меня так смотришь? — бормочет Намджун в смятении. — Его зовут Сокджин. Мы познакомились, когда он пришел. Ты узнал его имя? — А? Нет. Спасибо. То есть… погоди, познакомились? В смысле? — Расслабься, — закатывает Юнги глаза и возвращает свое внимание к экрану смартфона. — Ничего такого. — Но он же в твоём вкусе, нет? — Мне не нравятся парни выше меня. Так что? Ты разгромил его своим интеллектом? Пригласил на ночное свидание на пляж? — Вообще-то, нет… — Эх, Намджун-а, — вздыхает Юнги. — Всему тебя учить надо. У тебя всего лишь одна неделя, помнишь? — Точно!.. Составлять планы действий у Намджуна получалось лучше, чем делать что-нибудь другое, так что он быстро накидывает себе в голове то, что должен сделать и сказать. И правда: у него всего лишь неделя, особо не раскинешься… нужно действовать точно и быстро. Правда, сам же Сокджин рушит первый пункт его плана, когда приходит вечером. Юнги быстро, как понимающий друг, поднимается со своей кровати, потягивается и говорит серьезным тоном: — Мне как раз нужно было договориться, чтобы найти катер на завтра… Намджун провожает его отчаянным взглядом, смотрит на Сокджина растерянно и наконец решается: — Мы так и не познакомились днём, верно? Меня зовут Ким Намджун, 1994-го года. С этими словами он протягивает руку и изо всех сил надеется, что выглядит не слишком глупо. Потому что Сокджин, кажется, выглядит ещё лучше, чем выглядел днём. — Ким Сокджин, 1992-го. Ещё одна сокрушающая улыбка, и Сокджин жмёт ему руку. — Ох. Так ты мне хён? — Тогда, как хён, я просто обязан отблагодарить тебя за услугу. — Серьезно? — Намджун неловко улыбается, запуская одну ладонь в волосы. — Хён, не стоит же… — Как насчёт… сходить в кафе на террасе? Тут совсем недалеко, в нем просто прекрасно готовят морепродукты. — Ох. Знаешь, это потрясающая идея. Поэтому он ставит работающий на последнем издыхании айфон на зарядку и выходит вместе с Сокджином в коридор. Как раз выдается время, чтобы украдкой его порассматривать. Итак, что мы имеем: у Ким Сокджина широкие плечи и атлетическое телосложение, копна густых чёрных волос, черты лица будто выточенные скульптором и такие греховные соблазнительные губы, что Намджун готов был плюнуть на свою карьеру биолога и зарабатывать себе на жизнь хвалебными одами. Когда они спускаются из отеля на освещённую фонарями улицу, то Сокджин замечает его взгляд. — Можешь смотреть. Хён разрешает. И у Намджуна сердце пропускает удар: если это не любовь с первого взгляда, то что ещё? Кафе на террасе с открывающимся на берег видом оказывается действительно сносным местом: там практически никого нет, играет тихая музыка в стиле лаунж, и все освещено приглушёнными желтыми фонарями. Очень уютно и пахнет океаном. — Ита-ак, — тянет Сокджин, когда они делают заказ. — Какими судьбами на Чеджу? Отдых? — Если бы. Командировка. Исследовательские работы в прибрежных водах, если быть точным. — Ты учёный? — удивлённо приподнимает брови Сокджин. — Можно и так сказать. Морской биолог. — Ого, и что же вы изучаете, господин морской биолог? — Я специализируюсь на головоногих моллюсках, но так как работаю всего один год, меня отправляют на изучение планктона. — Головоногие, значит? — улыбается Сокджин. — Мне говорят, что у меня ноги от ушей, это считается? И смеётся. Намджун восхищенно на него смотрит. — Боже мой. И это мне говорили, что мои шутки дурацкие. Джин широко улыбается; мягкий желтый свет от фонарей как-то любовно оглаживает черты его лица, делая их точеными и острыми, как на какой-то гравюре. — Чтобы ты знал, я не сравниваю себя с моллюском. На самом деле, я бы обиделся, если бы меня сравнили с каким-нибудь кальмаром там… — Поверь, хён, ты и близко не похож. — Сочту это за комплимент. Намджун давит улыбку в кружке пива, а потом интересуется: — А ты? Приехал сюда на отдых? — Именно. У моей компании какая-то договоренность с турфирмой, поэтому на каждый мой отпуск меня отправляют сюда. Я не протестую — мне здесь нравится. — Почему? — хмурится Намджун. — Тут же пустошь. Ничего интересного вокруг. — Да, но в этом ведь и вся прелесть, не так ли? Я тут отдыхаю душой от городской суеты — в тишине, где никто не дергает меня и не звонит каждые пять минут. Намджун не отвечает, только пожимает плечами неопределенно и кидает взгляд в сторону берега. Воду видно едва-едва, да и то — благодаря фонарям от кафе. Еда в кафе действительно потрясающая, даже несмотря на то, что он заказал не классические для Чеджу морепродукты, а жареное мясо. Да и атмосфера тоже на высоте — и не понятно, заслуга это самого кафе или того, что прямо напротив него сидит Сокджин. Сам Сокджин обращает на себя внимание деликатным покашливанием; он водит пальцем по краю пустой кружки с пивом и поднимает на него выжидающий взгляд. Мол: и что ты сделаешь дальше? Намджун ничего сделать не решается, так что Сокджин просто говорит с улыбкой: — Думаю, уже довольно поздно. Я стараюсь поддерживать режим даже во время отпуска, так что… — Ох, точно, — спохватывается Намджун. — Пойдем в номер? Я имел в виду, в номера. Наши номера. Ты же понял? Сокджин давит смешок. — Я понял. В коридоре они долго смотрят друг на друга, прежде чем обменяться «увидимся завтра» и «спокойной ночи». Юнги смотрит на него едва ли не разгневанно, когда он появляется в номере, и спрашивает: — Ты что здесь делаешь? — Живу, — отвечает Намджун устало, падая на кровать. — Что ты делаешь здесь сейчас? — Юнги выделяет последнее слово. — Когда знойный красавчик выцепил тебя из номера и повел ужинать? — Что еще за выц… Стой, а ты откуда знаешь, куда он меня повел? — Видел вас со стороны пляжа, — пожимает плечами тот. — Смотрелись мило. Так в чем дело? Он тебе дал от ворот поворот? Стой, ты что, опять травил свои странные неуместные шуточки?.. — Да ничего я не травил, — воет Намджун, утыкаясь лицом в подушку. — Спешка ни к чему, мы ведь только сегодня познакомились. Юнги вздыхает, а потом встает и выключает свет, возвращаясь в свою кровать. — «Спешка» и «курортный роман» — практически синонимы. Тут нет времени на длительное развитие отношений, когда основная цель — просто качественно с кем-нибудь переспать, а потом разъехаться и никогда друг друга не видеть. Понимаешь? Если рыба сама идет в руки, лови ее. Намджун вздыхает в темноту. — Спокойной ночи, хён.