Hold me tight

— Чуть налево. Примерно на десять часов. Да-да-да, приблизься еще немного… Намджун даже с берега может услышать как возмущенно булькает в наушник Юнги, но ничего сказать ему не может — микрофона у него нет. Так что он видит, как на экране появляется приближенное изображение морского дна, покрытого растительностью, и бормочет: — А-а… Ничего интересного, показалось. Можешь плыть дальше. Внезапно изображение смазывается, на экране показывается стремительно приближающаяся поверхность, а в следующее мгновение Юнги показывается из воды, хватается за борт катера и вырывает изо рта трубку, вопя во все легкие: — А давай ты натянешь костюм и сам полезешь в воду, а? Сам будешь рассматривать все, что тебе угодно? Хотя погоди! Ты же плавать не умеешь! Намджун тихо смеется и говорит в микрофон: — Спокойно, хён. Извини. И не ори так, ты пугаешь своего мальчишку. Судя по всему, тот сразу же успокаивается и смотрит на водителя катера, паренька лет восемнадцати; камеру он предусмотрительно зажимает рукой, а Намджун со своего места не может видеть, говорят они или нет, и впервые жалеет о том, что у Юнги нет микрофона. Так или иначе, скоро он опять погружается, на экране снова появляется сине-зеленая вода и проплывающие мимо косяки мелкой рыбешки. Намджун ставит экран на запись и откидывается назад, потягиваясь. Стоит тихий ленивый полдень, он разложил аппаратуру в тени деревьев и сам умостился тут же, а рядом на песке лежит бутылочка холодного пива. Можно было понять, о чем говорил Сокджин — это действительно было нечто. Ни в какое сравнение с отдыхом в Сеуле, где все его времяпрепровождение составлял сон, алкоголь и жирная еда на вынос. — Можешь выходить, — бормочет он в наушник, прикрыв глаза. — Полчаса съемки уже точно есть. Он неспешно сворачивает всю аппаратуру и выходит из своего тенистого укрытия под ветками, направляясь к кромке воды навстречу Юнги. — Как водичка? — улыбается Намджун. Юнги только фыркает, стягивая с себя тяжёлое оборудование и оставаясь в одном водолазном костюме. — Зайди да посмотри. Ох… Извини, совсем забыл. Намджун корчит ему рожицу в ответ. — Мне пора, нужно оставить катер у причала, — говорит парнишка-водитель из своего катера, не спускаясь в воду. Вообще-то, он довольно милый — не будь у Намджуна на горизонте Сокджина, он бы обязательно присмотрелся. Но у Юнги никаких Сокджинов на горизонте нет, так что он улыбается (!). — Увидимся завтра в полдень? — Ох, это… — тот неловко чешет затылок. — Завтра за меня выйдет младший брат, у меня дела днем. Юнги чуть хмурится, тормоша ладонью мокрые волосы. — Когда ты свободен? — Ближе к пяти, но… — Тебе будет удобно выйти с нами? — Конечно. Если вы сможете в пять. — Мы сможем, не волнуйся, — отвечает Юнги спешно и оборачивается к Намджуну. — Так ведь, Джун? Намджун пожимает плечами, стараясь скрыть ехидную улыбку. — Так даже лучше. — Вот и отлично, — ярко улыбается парень и дёргает за рычаг, заставляя двигатель катера зарычать. — До встречи! Юнги наблюдает за тем, как катер сворачивает вбок и исчезает за отмелью, а потом поворачивается к Намджуну. — Заткнись. — Но я молчал. — Твой взгляд очень говорящий. И что бы он там ни говорил, мне это не нравится. — Как его зовут? Юнги недолго мнется. — Пак Чимин. — Очаровательно. — Согласен. После этого Юнги спохватывается, вспоминает, что он холодный и неприступный мужчина, и бросает коротко, собрав свое оборудование в охапку: — Я пойду в номер. — Забери с собой планктон. — Сам дойдешь. — Ха-ха, — выдает саркастически Намджун. — Не шутки, а прошлый век. Когда Юнги уходит, он сидит ещё недолго на своем месте под деревьями, а потом решает подойти к воде. Когда все узнавали, что он — морской биолог, то непременно говорили о том, что он наверняка в воде чувствует себя как дома. Так было, разве что, только в ванной. Но он не умел плавать, сколько себя помнил, да и не учился особенно. В напарниках у него всегда был Юнги, с которым у него была негласная договоренность: Юнги погружается, Намджун просматривает записи, отвечает за собранные образцы — в общем, исполняет всю самую нудную работу. Он медленно подходит к воде и скидывает обувь, проходя по влажному тёплому песку босыми ногами. Так, окей, а если дальше берега окажется обрыв и он там и утонет, а его карьера на этом бесчестно закончится? Морской биолог утонул в двух шагах от берега. Звучит, как анекдот. Правда, стоит ему отойти от берега так, чтобы вода доходила до середины икр, он слышит за собой смешливое: — Ну и как вода? Он немедленно оборачивается с улыбкой, узнав голос; Сокджин стоит на берегу, на голове — белая кепка, руки в карманах пляжных шорт, а сам он выглядит, как пляжный бог. — Очень мокрая, — пожимает Намджун плечами. — Удивительно. — Я просто не знаю, какая вода считается комфортной для плаванья… Никогда не пробовал. — Плавать? — вздергивает брови Сокджин. — Да ты же несерьёзно. Вы же морские биологи — вы целыми днями этим и занимаетесь. — Ну-у, я бы не сказал. — Намджун смущённо улыбается, опускает взгляд и болтает ногой в воде. — Я в основном рассматриваю в микроскоп всякую муть и описываю ее потом. Сокджин посмеивается. — Ну, по крайней мере, у тебя целая неделя на то, чтобы научиться. — А ты умеешь? — Я столько раз ездил сюда, что не имел права не научиться. Намджун легко улыбается. — Зайдешь? Вообще-то, это мог оказаться очень романтичный момент, если у Намджуна хватило бы духу его поцеловать. По щиколотку в теплой воде, когда за ними — лес, а перед ними — только океан… — Пока что откажусь. У меня солнцезащитный крем легко смывается водой, не хочу, чтобы у меня потом были носки из загара. Намджун решает выйти ему навстречу, медленно рассекая босыми ногами в воде. — Забыл сказать, — улыбается он мягко. — Доброе утро. — Доброе. Как спалось? Мне обычно ужасно спится в первый день из-за разницы в температуре и влажности. — Спалось бы лучше, будь мы в одной кровати. Сокджин даже чуть приоткрывает рот от удивления, и Намджун только после этого понимает, что действительно сказал это вслух. — Смело, Ким Намджун, — наконец отвечает тот и усмехается. — Можешь этой ночью испробовать и сравнить результаты. Прежде чем Намджун успевает что-то ответить, он салютует, бросает короткое «увидимся» и уходит. У Намджуна в голове полный раздрай. Он ещё недолго ходит по мелководью, выискивая разную мелкую живность, и думает. Как говорил Юнги, вся суть курортных романов в том, чтобы качественно отдохнуть, с кем-то переспав без обязательств, и потом никогда больше этого «кого-то» не видеть. Была небольшая в этом загвоздка. А если ему не хотелось ограничиваться с Сокджином всего одной неделей? Если ему не хотелось такого быстрого развития событий? Он позволяет себе помечтать и представить себе развитие событий, как в типичных книжках. Вот они расстаются через неделю… погодите, через шесть дней, а потом, спустя пару месяцев, внезапно сталкиваются на улице. И Сокджин, выглядящий наверняка непозволительно хорошо в осеннем пальто, улыбается ему с удивлением, потом Намджун приглашает его на свидание на чашечку кофе, а в конце концов они решают начать все сначала, только уже по-серьезному… Намджуна эта версия так трогает, что он ещё с несколько минут просто так смотрит себе под ноги, застыв. Кто бы знал, как ему хотелось претворить это в жизнь. Предлагать Сокджину что-нибудь за пределами Чеджу он не может: он наверняка живёт по принципу «оставлять ухажёров из отпуска в воспоминаниях об отпуске». Ужасно жаль было осознавать, что ему придется отпустить его новообретенный идеал. Практически весь остаток дня он занимается в своей переносной лаборатории, подготавливая препараты для микроскопирования и составляя описательные протоколы. Не самое захватывающее занятие, но хватало, чтобы отвлечься. Юнги начинает его подгонять «складывай образцы в холодильник» и «если планктон опять протухнет, я тебя прикончу», и только тогда Намджун сворачивается. — Я ни на что не намекаю, — говорит Юнги деликатно. — Но на часах восемь, а ты до сих пор в своем номере. — А где мне ещё быть? — Не в своем номере? Джун, честное слово, ты чего, как девчонка? Тебя нужно учить, как подкатывать яйца? — Не нужно никого учить, — закатывает глаза Намджун. — У меня тут сложные душевные терзания. — Например? — Что, если я влюбился? Юнги фыркает. — Я тебя умоляю. Ты первый раз его вчера вечером увидел. Ты даже не знаешь его, как следует. — Но то, что я о нем знаю, уже позволяет мне в него влюбиться. — Боже мой, — качает головой Юнги. — Тебе словно десять лет. Иди и хотя бы узнай, каков он в постели. В постели Сокджин потрясающий. По крайней мере, в том смысле, в котором Намджуну было позволено это увидеть. Когда он, мысленно трижды собравшись, стучит в дверь с табличкой «208», то изнутри с ленцой кричат, что незаперто и можно заходить. В номере прохладно, свет не горит, а сам Сокджин лежит на кровати. На его коленях ноутбук, сам он, кажется, в одной длинной белой футболке, и все ещё выглядит, как бог. — О, привет, — улыбается он, и свет от экрана ноутбука подчеркивает изгиб его полных чувственных губ. — Я тут собирался что-нибудь посмотреть, хочешь со мной? Намджун легонько улыбается, закрывает за собой дверь и проходит к его кровати, опускаясь на самый край. — Не отказался бы. В итоге для просмотра они выбирают — что очень иронично — какой-то триллер про акул-монстров; не сказать, что Намджун в восторге от ужастиков, да и в темноте их смотреть — то ещё дело… Но во время особенно напряжённых моментов Сокджин неосознанно (а может и вполне осознанно) цепляется за его предплечье, подбирается весь и придвигается ближе к его боку. Сокджин широкоплечий и тело у него впечатляющее, но так он выглядит каким-то очень трогательным (от слова «трогать») и, может быть, даже хрупким. Намджун так агрессивно любуется, что забывает отпускать комментарии насчёт неправдоподобности фильма, вроде: «акулы бы не стали себя так вести» и «кто бы построил такую исследовательскую станцию». Получается так, что он обращает гораздо больше внимания не на сюжет, а на то, как Сокджин голым коленом касается его бедра, и как соприкасаются их плечи. Когда фильм кончается на не самой радостной ноте, Намджун облегченно выдыхает. Главная героиня ему все равно с самого начала не понравилась. Сокджин захлопывает крышку и смотрит на него; без включенного ноутбука в комнате теперь полностью темно, не считая слабого освещения с улицы. — Ну и как тебе? — Я бы сказал, что после этого не сунусь в воду, но… Сокджин смеётся. — Тебя пугают морские твари? — На секундочку! Я, вообще-то, все ещё морской биолог. Я очень заинтересован этими тварями с научной точки зрения. — Правда? И что бы ты сделал, если бы такая акула попалась в твои научные лапы? — Ну… — Намджун смущённо посмеивается. — Думаю, произошло бы все с точностью до наоборот. Не знаю. Для начала хотя бы обездвижил. А ты? — А я бы ничего не сделал. Отпустил бы обратно. Намджун слегка хмурится. — Почему? Это была бы научная сенсация, разве нет? Ты бы мог прославиться на весь мир. — Но зачем? Все неплохо шло своим чередом. И кто мы такие, чтобы как-то мешать привычному укладу? — В этом и заключается разница между нами, наверное, — пожимает плечами Намджун. — Человек, который работает в сфере науки, никогда не думает, что он слишком незначителен, чтобы изменить мир. — Как жаль, что я обычный дизайнер, — улыбается Сокджин, как кажется Намджуну, немного грустно. — Боже мой, как мы вообще докатились до этого разговора, — бормочет Намджун. Сокджин пожимает плечами, убирает с коленей ноутбук и ставит его на пол, и взгляд Намджуна немедленно прилипает к его голым бедрам. Черт возьми, он и правда в одной только футболке, и, кажется, это его ни капельки не смущает. Намджун поднимает глаза на лицо Сокджина и тут же натыкается на его взгляд, серьезный и выжидающий. Он словно спрашивает: что ты сделаешь сейчас? Намджун чуть склоняет голову набок, протягивает ладонь и самыми кончиками пальцев ведет по его плечу, укрытому легкой хлопковой тканью. Ворот широкий, растянутый, показывает так много кожи, что голова кружится; Намджун коротко скользит пальцем по его точеным ключицам, взглядом спрашивая: можно? В ответ Сокджин тянется к нему и легко целует — это, наверное, можно считать за разрешение. Намджуну не нужно говорить дважды. Одной рукой он притягивает Сокджина к себе, целуя мягко, сладко, исследуя дозволенные границы; вторая ладонь скользит по бедру наверх и задирает легкую футболку. Он под руками невероятно податливый, тянется навстречу прикосновениям и тихонько постанывает, стоит Намджуну опытным путем убедиться, что под длинной футболкой нет белья. Он — этот самый обрыв в нескольких шагах от берега; Намджун даже не начал втягиваться и заходить слишком далеко, но уже исчез в нем с головой. И, кажется, утонул.