Hold me tight

Обычно кажется, что лето будет вечным. Все эти переносные вентиляторы, короткие шорты и вечно влажные от пота виски, ледяное пиво, холодный душ и испепеляющее солнце — кажется, что так будет всегда, что жара никогда не кончится. Намджун так же думал про свою командировку: целая неделя, которая покажется ему бесконечностью — смотреть попеременно в экран ноутбука, микроскоп и телевизор в номере. Все кончилось слишком быстро. Скоро он вернется обратно в шумный душный Сеул, который снова затянет его рабочей рутиной, жара сменится осенней прохладой, и… Окей, пока еще ничего не кончилось. Вылет только вечером, а пока у них осталось последнее погружение в дальней части пляжа. Сокджин опять выбрался с ними, и Намджун твердо решил для себя не отлипать от него все то время, что ему дано. В этой части острова прямо от берега тянется скалистая отмель: ранним утром, пока никто еще не проснулся, Сокджин нырнул с камерой, чтобы осмотреть скалы. Теперь запись, которую они отошлют в центр, официально ведет Юнги. Если повезёт, и если глаза его не обманули, то они смогут поймать на запись наскального моллюска, которого в этих водах вообще быть не должно. Это, конечно, не огромное научное открытие, но его отдел заинтересовать должно, гляди и повысят или премию дадут… — Вот! — кричит он в микрофон, и камера дёргается, как если бы Юнги испугался его крика. — Левее! Ещё, отлично! Черт, чувак, вот об этом я и говорил. Сокджин улыбается, и Намджун звонко чмокает его в щеку, шепча одними губами «спасибо». — Не за что, — пожимает плечами Сокджин. — Это меньшее, что я мог для тебя сделать. — Ну, если учитывать то, что ты вообще не должен ничего для меня делать… — Ой, замолчи. Юнги, когда выходит, еще долго ругается на то, что Намджун никогда не выключает свой микрофон, и ему каждый раз приходится выслушивать то, как они «лижутся». Сокджин говорит, что он просто завидует. Намджун соглашается. В итоге они возвращаются в номер вдвоем, оставив Юнги с Чимином на пляже (может, Юнги и правда завидует и хочет наверстать упущенное), и долго просто молчат — Намджун работает, а Сокджин валяется на кровати и что-то читает. Работы не так и много — подготовить образцы для перелета и упаковать оборудование так, чтобы в Сеул оно прибыло в целости. Даже так он чувствует, что зря тратит драгоценное время. Когда он говорит, что закончил, Сокджин тянет его к себе. — Пойдем ко мне в номер или запрем дверь и не будем пускать Юнги? — мурлычет он и забирается прохладными ладонями Намджуну под футболку. У Намджуна все еще есть ощущение, словно он тратит драгоценное время, но так он хотя бы тратит его с удовольствием. У него еще осталось столько всего, что нужно сказать, но он никак не находит для этого подходящее время. Хотя давайте взглянем правде в лицо — время-то было: и пока они сидели на берегу, наблюдая за погружением Юнги, и пока они шли в отель, и пока лежали в объятьях друг друга, болтая о самых глупых в мире вещах. Время было, хоть и стремительно кончалось. У Намджуна просто не хватало смелости. Ну, а что он спросит? «Эй, я не против провести с тобой всю оставшуюся жизнь? На худой конец, хотя бы не потерять тебя после окончания командировки?» Сокджин, наверное, опять уйдет от ответа, как в тот раз. А все потому что он хочет, чтобы все осталось на Чеджу, или потому что у него в Сеуле уже кто-нибудь есть, или потому что Намджун ему нужен был только для того, чтобы не было так скучно в одиночестве. Он приходит к выводу, что если Сокджину захочется продолжения, то он сам скажет ему об этом. Например, в аэропорту, когда он будет провожать Намджуна и перед регистрацией на рейс скажет ему что-нибудь вроде: «дождись меня». Мечты о романтике терпят крах, когда Сокджин говорит, что вечером у него срочная онлайн-конференция, на которой он просто обязан присутствовать, чмокает его в щеку и желает хорошо долететь. Намджун кивает, улыбается, говорит, что ничего страшного и он обязательно хорошо долетит, пока цепляется за лямку своего дорожного рюкзака и медленно умирает внутри. — Сокджин не приехал? — поднимает брови Юнги, когда они выгружают багаж из такси. — Я думал, он проводит тебя на самолет. — Я тоже думал, — бормочет Намджун. — У него дела, я не мог просить отменить их. Юнги смотрит на него с сожалением — от этого становится еще хуже. От сожалеющего взгляда Чимина, который помогает Юнги нести оборудование — хуже вдвойне. Он пришел, кто бы сомневался. Намджун ждет у стойки регистрации, наблюдая за тем, как Юнги и Чимин разговаривают. Мило, конечно, но он даже со своего места может учуять горечь расставания. Если Сокджин вернется в Сеул и у них будет какой-никакой шанс пересечься там снова, то Чимин остается тут, на Чеджу, и если они с Юнги и увидятся снова, то очень нескоро. Намджун думает, что лучше бы он просто сосредоточился на своей работе вместо того, чтобы падать в чувства. — Мне на тебя смотреть больно, — вздыхает Юнги, когда самолет поднимается в воздух. — Хочешь мою булочку съесть? — Все настолько плохо? — приподнимает бровь Намджун. — Не нужно, ешь сам. Раз уж Юнги решил пожертвовать их единственным перекусом за весь перелет, значит, дело должно быть совсем плохо. Он пожимает плечами. — У тебя будто отняли любовь всей твоей жизни. — Недалеко от правды. — Намджун, вы были знакомы меньше недели. Взрослый же человек, сам понимаешь, чем такое обычно кончается. Намджун уныло смотрит в иллюминатор в темное ночное небо. — А какая разница? Я просто… не встречал никого, кто был бы похож на него. Будто я нашел то, что искал всю жизнь, а потом просто взял и отпустил. Теперь чувствую себя идиотом. Юнги трет подбородок. — Он прямо так и сказал, что все кончено? — Нет, но он вел себя именно так, — вздыхает Намджун. — Черт, да у меня ни номера его нет, вообще ничего. Не то, что у тебя с твоим мальчиком. Юнги фыркает, усиленно делая незаинтересованный вид, но уши у него розовеют. — Не понимаю, о чем ты. — Вы переписываетесь в Какао-токе со вторника. — И что? — А еще он поцеловал тебя в щеку на прощание. — И что? — О чем вы говорили, прежде чем он ушел? — Да так, — качает головой Юнги и улыбается. — Он говорил, что ему остался год в колледже, а потом он постарается поступить в Сеул, чтобы получить полное высшее. Я пообещал ему, что помогу приспособиться в городе и все такое… Пообещал, что мы будем держать связь этот год. Намджун широко улыбается и толкает Юнги в плечо. — Мерзость. Так мило. — Ничего не поделаешь. — Он нравится тебе? Юнги молчит так, словно у него только одна попытка на то, чтобы ответить правильно. — Я не знаю, — отвечает он медленно. — Я просто… Ну, он забавный и с ним на удивление есть о чем поговорить, хоть у нас и есть разница в возрасте. Он реалист и смотрит на вещи трезво, но как-то все равно умудряется оставаться мечтателем. Мне как будто мир открывается с другой стороны, о которой я даже не подозревал. Я не знаю, как это объяснить, Намджун. Такие вещи не объясняются. Намджун кивает. Он все равно не понял бы.

***

Сеул встречает его пылью, духотой и сонным гудением дорожного движения — Намджун успел забыть, насколько невыносим этот город летом. Обычные рутинные вещи отнимают у него неприлично много сил: завезти в пустую лабораторию оборудование и собранные образцы, потом отправиться домой, чтобы тут же без сил упасть на кровать и заснуть, но только до следующего полудня, потому что опять нужно явиться в лабораторию, чтобы сдать отчёты и довести дело с микропрепаратами до конца. На работе спрашивают, чем таким он занимался, раз выглядит таким вымотанным. — Вы и не представляете, — улыбается Намджун. Такое и правда сложно представить. Юнги практически весь рабочий день ничего не делает, впустую болтаясь по лаборатории — половину времени зависает в телефоне, наверняка переписываясь со своим мальчиком, а половину — кидает на Намджуна непонятные взгляды. Намджун не может винить его за безделье: всю командировку Юнги выполнял свою работу, теперь настало время и для него. Научный центр полупустой: почти все вышли в отпуск и разъехались кто куда, сбегая из Сеула во все уголки света. Намджуну тоже хочется взять отпуск и сбежать, но у него дел по горло, а еще он не наработал положенные ему отпускные. От этого становится еще грустнее. Еще даже не пять, когда Юнги говорит: — Иди домой, Джун. Проспись, напейся, не знаю. Я закончу за тебя работу. Намджун отрывается от микроскопа, хмурясь и щуря уставшие от нагрузки глаза. — Чего? Не, все в порядке. Ты со своей работой уже разобрался. — Намджун. Проваливай из лаборатории. Не хочу быть ответственным за то, что ты взбесишься и начнешь бросаться на окружающих. — Намджун мнется, и Юнги закатывает глаза. — Черт, никогда не думал, что однажды буду упрашивать тебя скинуть на меня работу. Давай, я долго просить не буду. Намджун надевает очки и поднимается, разминая затекшую спину. Наверное, Юнги прав — ему нужно проспаться, чтобы вернуться в колею. — Ты же знаешь, что делать? Снимки на 300-кратном увеличении, не менее десяти на каждый образец, описываешь на наличие… — Намджун, я тоже тут работаю, — шипит Юнги, отбирает у него халат, который тот как раз стягивает, и настойчиво толкает в сторону выхода из лаборатории. — Если бы я не знал про Чимина, я бы подумал, что ты собираешься привести сюда кого-нибудь, чтобы потрахаться, — хихикает Намджун, и стеклянная дверь захлопывается прямо перед его носом. На улице все еще душно, как в аду, но хотя бы не солнечно — спасибо и на этом. Ощущение такое, словно вот-вот хлынет ливень, так что Намджун как можно быстрее ищет в приложении ближайшее такси, чтобы вернуться домой сухим. Кто-то касается его плеча, и он уже вскидывает голову… — Я и не знал, что вы носите очки, господин морской биолог. Намджун едва ли не роняет телефон из рук, когда видит перед собой Сокджина. Видеть его в белой рубашке и простых джинсах ужасно непривычно, но таким, с убранными назад волосами, он выглядит просто волшебно. Не то что Намджун, в толстых очках на минус семь и в пропахшей планктоном одежде. — Ты… как ты… Сокджин широко улыбается, и Намджуну даже кажется, что солнце снова выглянуло из облаков. — Мой рейс был через два часа после твоего. — Как ты узнал где я? — Просто следовал зову сердца, — пожимает плечами Сокджин. — И все же, ты был в линзах? — Нет, хён, серьезно. Сокджин бесцеремонно снимает очки с его носа и вертит их в пальцах, примеряя, пока Намджун пытается сфокусироваться на нем и понять, что ему это не снится. — Юнги сказал мне, где тебя искать. А еще слил мне твой номер, профиль в Фэйсбуке и зачем-то адрес электронной почты, все прямо перед тем, как вы выехали из отеля. Да, я сам попросил. Да, можешь засудить его за распространение личной информации. Вот это да, какой у тебя минус? — Минус семь. — Намджун неловко чешет в затылке, и Сокджин осторожно водружает очки на их законное место. — На работе в линзах неудобно, потому что мы постоянно работаем с микроскопом, а там нужно настраивать фокус, вот и… Сокджин смотрит на него, не прекращая улыбаться. — Я соскучился. — Я тоже, — признается Намджун честно. — На самом деле, я боялся, что мы больше никогда не встретимся. Сокджин шагает ближе и кладет руки ему на плечи — так близко, что Намджун может почувствовать его дыхание на своих губах. — Ты один из немногих, кто знает о том, кем я на самом деле являюсь. И пока что единственный, кто воспринял это не так, словно я какое-то чудовище. Ты думаешь, я тебя отпущу? Не-а. — Боже, — вздыхает Намджун и притягивает его к себе еще ближе за пояс. — Ты невероятный. — Ты же освободился от работы? Поедем ко мне или к тебе? Я живу совсем недалеко, а нам наверняка нужно успеть домой до того, как хлынет дождь. — Успеем, — обещает Намджун. — Только дай мне несколько минут. Они не успевают: дождь настигает их, целующихся, на тротуаре перед научно-исследовательским центром, но ни он, ни риск быть промокшими насквозь не заставляет их оторваться друг от друга. Теперь Намджун не боится того, что лето скоро кончится — его кусочек всегда будет рядом с ним.