Грехи отцов

Сентябрь, 1971 год. - Что произошло? - Его нашли на лестнице без сознания. - Он приходил в себя, говорил что-то? - Нет. - Сообщите мне, когда он очнется. Семенов вернулся в свой кабинет, ему нужно было подумать над случившимся. Вызванный на допрос сын отрицал какую-либо причастность к падению. Он верил ему, да и остальные не усомнились в его честности. Только Авдеев, как обычно, сомневался и настоял на личной беседе с парнем. Но это его работа проверять и подозревать. В конце концов, такая подозрительность часто оказывалась обоснованной. *** Мальчик лежал в больничной палате вот уже третий день, врачи только разводили руками: травма головы - вещь опасная, может, очнется, а может, и нет... Авдеев как тень бродил по коридорам, таким его еще никто не видел. Семенов знал, добром это не кончится, его нужно отвлечь на что-то, иначе эта тень в скором времени накроет всех с головой. Сын встречался с Авдеевым, вернулся от него белее мела, но не сказал, о чем они говорили. Расследование происшествия закрыли, решив, что это был несчастный случай. Вечером после этого лейтенант, назначенный главным в деле, упал с лестницы и сломал ногу. При разговоре с Семеновым он утверждал, что это вышло случайно, поскользнулся на ступеньках. Вечером, после отбоя, сидя у Семенова в кабинете, Авдеев слушал очередное нудное нравоучение, касающееся его поведения. Под тихий спокойный голос командира глаза сами собой смыкались, и очень хотелось спать. Все его фразы и наставления Авдеев знал наизусть, слишком часто приходилось выслушивать. - Ты меня слышишь и слушаешь ли? - Да... - Как мне объяснить, что когда-нибудь тебе придется ответить за свои поступки?! - Всем нам придется отвечать, если не тут, то там, - Авдеев посмотрел наверх. - Или там... Он топнул по полу несколько раз. - Все шутишь? Досмеешься, однажды, не будет меня рядом, чтобы прикрыть твои выходки, вот тогда увидим, кто будет смеяться. Авдеев усмехнулся. - Куда ж ты денешься?! - Кир, я прошу тебя, оставь это дело, мальчик просто поскользнулся, такое бывает. Не надо искать кошку в темной комнате, особенно если ее там нет. Семенов нахмурился, и устало вздохнул. Последнее время со здоровьем были какие-то проблемы, может сказывалась усталость и нервотрепка, а может возраст давал о себе знать. Он подошел к дивану и сел рядом с Авдеевым, погладил его по волосам и обнял за плечи. - Мальчик мой, я беспокоюсь за тебя, я вижу в каком ты состоянии и хочу помочь. Авдеев фыркнул и вырвался из объятий. - Чем ты мне поможешь? Своими сопливыми нотациями?! Твой щенок напал моего курсанта, и ты это прекрасно знаешь, и покрываешь его! Хочешь помочь? Накажи гаденыша, я хочу чтобы он страдал! Так же... так же как... - Как ты? - Как Тэш! Вот тогда я успокоюсь! Он вышел из кабинета, шарахнув напоследок дверью так, что стекла задрожали. Семенов вышел следом и спустился в лазарет. Задремавший курсант вытянулся по стойке "смирно", услышав шаги. - Вольно, курсант, где врач? - В процедурной, товарищ полковник. Семенов направился к кабинету и улыбнулся, услышав за спиной облегченный вздох. Седой врач разговаривал с медсестрами, когда в процедурке появился полковник. - Доброй ночи, Лев Борисович. Как наши дела? Врач вздохнул: - Все так же, без изменений. - Есть какие-то прогнозы? - Сложно сказать, организм молодой, мальчик борется. - Неужели ничего нельзя сделать? - Мы делаем все возможное, нужно время. Они прошли в палату к курсанту. На белом постельном белье он выглядел еще бледнее, чем обычно. - Как вы думаете, при случайном падении, возможно получить такие травмы? - Я думаю, стоит дождаться, когда мальчик придет в себя, и узнать у него, что именно произошло на лестнице. Я бы не стал торопиться и делать выводы сейчас. - Разрешите Авдееву посещения, я думаю, ничего плохого не случится, если он будет рядом со своим курсантом. Врач кивнул в знак согласия. Семенов вернулся в свой кабинет и вызвал зама. - Игорь, пусть наш разговор останется только между нами, - Семенов выглянул за дверь и, убедившись, что в коридоре никого нет, запер на ключ. - Что ты задумал? - Попов выжидательно смотрел на друга. - Игорь... я не знаю, как начать. Я хочу, чтобы ты последил за Авдеевым. Пусть он не особо копается в этом деле. - Ты что-то знаешь? Андрей, если ты... - Нет, - Семенов перебил. - Я просто не хочу, чтобы это коснулось моего сына. Ты же знаешь, как Кирилл бывает жесток. Роман ни в чем не виноват, я знаю это. - А если окажется, что это не так? - Нет, Игорь, ты не понимаешь, мой сын ни в чем не виноват! Только так, донеси это до Кира. - Андрей... - Прошу... пожалуйста! Попов вздохнул: - Андрей, когда для тебя личные интересы вдруг стали важнее справедливости? Семенов закрыл глаза и прислонился лбом к оконному стеклу. - Если это сделал Роман, я сам его накажу, не хочу, чтобы Кирилл в это лез. - Он имеет право, его курсант пострадал... - Хватит! Я просто хочу знать, что ты на моей стороне. - Я всегда на твой стороне, хоть мне это и тяжело признавать, но сейчас тоже. Попов подошел к Семенову, развернул его лицом к себе и заглянул в глаза. - Ты считаешь, что Рома толкнул мальчишку? - Я не знаю, он все отрицает... - Я не спрашиваю, что говорит, твой сын, я хочу узнать, что думаешь ты. - Чем больше я смотрю на это со стороны, тем больше я убеждаюсь в правоте Кира. Ему помогли упасть. Но все мое существо против мысли, что это сделал мой сын. - Я приму любое твое решение, можешь на меня положиться. - Прости, что приходится втягивать тебя в это. На столе зазвонил телефон, в трубке послышался взволнованный голос врача: - Мальчик пришел в себя, необходимо ваше присутствие. *** В палате стояла гнетущая атмосфера, Авдеев прислонился плечом к стене, хмурился и не сводил взгляда с кровати. Доктор с растерянным видом сидел рядом с Тэшем. Увидев командира, он вздохнул и заговорил: - Нам самим не справиться, необходимо вызывать специалистов из города. *** - Я не хотел, чтобы так получилось, я думал его напугать, я, правда, не хотел, - Роман сидел в кабинете отца, размазывая слезы по щекам, и рассказывал о том, что произошло в тот вечер. - Это случайно вышло, прости меня, пожалуйста! Семенов молча слушал рассказ сына, и вспоминал слова врача. - Он ничего не помнит и никого не узнает. Есть проблемы с речью. Авдеев тогда не дослушал, выбежал из палаты, Семенов чувствуя недоброе, кинулся следом, под удивленные возгласы курсантов и преподавателей. Он догнал его на первом этаже, зажал в угол своим телом, не давая вырваться. В порыве злости Авдеев ударил его по лицу. Семенов схватил его за запястья и прижал к стене: - Не надо, мальчик, не заставляй меня делать тебе больно. Успокойся и послушай... - Отпусти! - Авдеев дернулся, пытаясь освободиться. - Тише, я обещаю, я со всем разберусь, мы привезем лучших врачей... - Замолчи! - Авдеев затрясся от бессильной злобы. - Заткнись! Я ненавижу тебя, ненавижу это место! Отпусти меня! Семенов ослабил хватку: - Все сказал? Отправляйтесь к себе в комнату, лейтенант, и до моего распоряжения не смейте ее покидать. Если вы ослушаетесь приказа, я постараюсь сделать так, чтобы ваша жизнь превратилась в ад. - В еще больший ад, чем есть сейчас? - Авдеев скривился, злость растекалась по телу, душа и причиняя боль. - Ты слишком многое себе позволяешь, мой мальчик, слишком многое. Тебе дозволено то, что не дозволено другим, не заставляй меня пожалеть об этом. Уходи, и только попробуй ослушаться, я обещаю, ты будешь наказан по всем правилам! Семенов отпустил его. Авдеев стоял, опустив голову и потирая покрасневшие запястья. - Кирилл, если с моим сыном что-то случится, я обвиню в этом тебя... Взгляд, которым Авдеев посмотрел на него, Семенов не сможет забыть. Откуда в человеке может быть столько злобы, животной ярости. Он вспомнил слова Попова, после того, как Авдеев появился в академии: "Это не ребенок, это дикий щенок, волчонок. Он не станет тем, кем хочешь его видеть ты. Нельзя приручить волка, как бы ты не старался. Я надеюсь, что никогда не настанет тот день, когда он, забыв все человеческое, вопьется тебе в глотку". Сейчас Семенов видел то, что когда-то давно Попов смог рассмотреть в ребенке. - Пап! - Семенов очнулся от воспоминаний, Роман стоял рядом и смотрел на него. - Все в порядке? Ты плохо выглядишь. Папочка, я сделаю все, чтобы это исправить. Я прошу, дай мне шанс, такого больше никогда не повторится. Я больше никогда не трону его. Я обещаю, я все исправлю. Семенов обнял сына: - Я дам тебе этот шанс. Будь осторожен, и лишний раз не попадайся Авдееву на глаза. *** - Ты подумал над своим поведением? - Семенов сел рядом с Авдеевым на кровать. - Или еще посидишь недельку в комнате? Авдеев молча смотрел в пол, не реагируя на слова командира. - Ответь. Авдеев перевел взгляд на командира и снова уткнулся в пол. - Что я должен ответить? Что изменил свое мнение? Что смирился с тем, что виновный остался безнаказанным? Это ты хочешь услышать? Да хоть всю жизнь меня тут продержи, я не смирюсь. Семенов устало вздохнул: - Ты можешь выйти, Тэш нуждается в тебе, я только прошу, не лезь в это дело, я сам разберусь. Он попытался обнять Авдеева, но тот брезгливо отшатнулся, не позволяя этого. - Не прикасайся ко мне, не смей... - Мальчик мой... - Уйди, оставь меня одного, я выполню твой приказ. - Кирилл, я прошу, не приказываю. - Как скажешь... - Авдеев хмыкнул. - Я выполню твою... просьбу! Можно мне увидеть моего курсанта? - Конечно, мальчик, можешь идти. *** Тэш сидел в палате за столом и выводил карандашом на листке какие-то замысловатые узоры. - Что ты рисуешь? - Авдеев подошел сзади и взял листок. Тэш покачал головой. - Почему ты молчишь? - Авдеев придвинул стул и сел напротив курсанта. - Ты ведь можешь говорить. Скажи, я не предам, никто не узнает! Тэш лукаво улыбнулся, положил перед собой еще один лист и провел на нем несколько линий. Авдеев взял его за подбородок и развернул лицом к себе: - Ты помнишь, что было в тот вечер? Помнишь, кто толкнул тебя? Тэш снова покачал головой и протянул руку, показывая на листок. Авдеев положил его на стол. Тэш перевернул его чистой стороной и написал: - Ты долго не приходил, тебя наказали? - Почему ты так решил? - Авдеев удивленно поднял брови? Тэш улыбнулся и снова взялся за карандаш. - Ты был очень расстроен. Я видел боль в твоем взгляде. Тэш внимательно изучал лицо командира. Под пристальным взглядом курсанта стало не по себе, не выдержав, Авдеев встал и подошел к окну. - Я просто был занят, - слова давались с трудом. Авдеев разозлился, что за бред, трясет, как мальчишку-первокурсника перед преподавателем. Но какой-то глубокий первобытный страх вдруг холодом заполз внутрь. Авдеев попытался заглушить его, но ничего не вышло. Так же как, казалось бы, не было явных причин. Привыкший доверять своим инстинктам, он безуспешно старался понять, что породило это чувство. Курсант, склонив голову, внимательно наблюдал за ним. - Мне пора, зайду еще... - Авдеев еле выговорил слова. Тэш написал что-то на бумажке и вложил в руку командира. Выйдя в коридор, Авдеев прижался к стене и закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание. - Тебе плохо? - Попов положил руку ему на плечо. - Что случилось? Авдеев открыл глаза и кивнул: - Ничего, нормально, - его голос дрогнул. - Ты слишком бледный, может проводить тебя к врачу? - Нет, все хорошо... не надо. Авдеев направился к лестнице провожаемый тревожным взглядом Попова. В комнате он смог успокоиться. Мысли пришли в порядок, и он усмехнулся: "Старею что ли"... В ладони все еще был зажат листок, который дал Тэш. Он развернул его. На листке было всего три слова: "Я помню тебя".