Леди

***

— Да ты, блять, шутишь… — Забини задыхается от смеха, когда им выдают тесты по Трансфигурации, которые они писали на прошлом уроке. Драко хватило лишь взгляда, чтобы понять, что ему конец. Встречаться со светящимися от озорства и ехидства глазами Забини ему не хотелось совершенно. Проигрывать он не любил, а тут еще и отвратительный бонус был. — Мистер Малфой, прошу зайти в мой кабинет после уроков, чтобы получить наказание за сквернословие, — скрипучий голос Минервы Макгонагалл раздается у Драко над ухом, и теперь уже Панси ржет и не сильно и не громко бьется лбом о парту в тихой истерике. Гриффиндорцы с недоумением пялятся на унылого и слишком бледного даже для себя Драко, не только из-за фразы про «сквернословие» от аристократичного ублюдка почитающего традиции, как папочка и все дела, сколько из-за его откровенно уплывающих в подстолье друзей. И молча переводят взгляд с одного на другого. Даже тупоголовый Уизли смог бы сложить два и два, чтобы понять, что Драко ждет что-то не очень приятное. И это мягко сказано, но он бы не хотел, чтобы условия этого глупого пари распространялись дальше Слизерина и его мерзких душонок. — Если вас чем-то не устраивает ваша оценка, «Выше ожидаемого»*, прошу заметить, то так же можем это обсудить после уроков. — Вообще за… зашибись, — цыкает Драко и отводит взгляд под торжествующий кивок Минервы. (Святой Мерлин, он ругается, словно чертов магл!) Началось все, как ни странно, с Блейза. С него почему-то всегда начинался всякий пиздец в жизни Драко. Несколько дней назад, почти перед самым отбоем, к нему на кровать крайне нагло уселся Забини. Они уже пофилософствовали о сущности бытия с полчаса назад, когда слизеринец внезапно вылетел из спальни, а потом, наверное, и вовсе из подземелий, судя по тому, как хлопнула дверь гостинной. Драко выгнул бровь, но, не став зацикливаться, продолжил читать одну из книг по Зельеварению, взятую из библиотеки. Надо сказать, он любил этот предмет не только потому, что его крестный — лучший зельевар Англии, но и просто потому что ему это было интересно, и книги казались ему довольно занимательными, от того он и не заметил как пролетело время. И вот, его лучший друг сидит перед ним, лыбится не хуже мантикоры, словно замышляя очередную авантюру. Не то чтобы Драко не любил их всякие шалости, но, как правило, это не заканчивалось чем-то хорошим… Он и не заметил, что окидывая задумчивым взглядом Блейза, жует нижнюю губу, но, тряхнув головой, он понял, что, впрочем, не удивился следующим словам друга, слишком уж хорошо он его знал, и продолжил взирать на его лицо с непроницаемой миной: — Драко, а, Драко… — улыбка его стала еще немного шире, не предвещая ничего хорошего, либо Драко, либо тому, кому они будут пакостить. — Давай поспорим, что, когда я напишу тест по Трансфигурации лучше тебя, ты исполнишь любое мое желание. Идет? — Когда? — Драко фыркнул. — Идет, и свое желание я скажу завтра, — он подмигнул самоуверенному другу и постарался скрыть улыбку за книгой — Забини почти что никогда не мог обойти его по Трансфигурации, а потому, чтобы озвучить свое уже, конечно, придуманное задание завтра Блейз очень постарается его сдать. Что ж, хоть какая-то от этого польза будет, с хмыком подумал Малфой и продолжил читать. Но что-то подсказывало ему, что это было ошибкой. Большой и очень фатальной. И он оказался чертовски прав, потому что следующим утром его разбудили рано и очень грубо, на скромный взгляд Драко, который в такие моменты мало волновал его лучшего друга. Его трясли за плечи и шипели на ухо о том, что если он сейчас не проснется, то Блейз применит агуаменти* прямо на нем, оно у него как раз отлично получается. После угроз Драко садится на кровати с закрытыми глазами и цедит сквозь зубы: — Дорогой Блейз, я уверен, что до завтрака еще херова туча времени, еще я почему-то уверен, что Панси ждет за дверью, потому что и ее ты тоже разбудил, а еще я хочу любезно попросить тебя отъебаться от меня и оповестить, что над тобой нависла угроза освободить вакансию моего лучшего друга, — с чувством выполненного долга, Малфой падает обратно на подушки, удобненько устраивается в ворохе тканей с намерением поспать еще чуток, чтобы потом, как и всегда, в спешке одеваться, собирать сумку с учебниками, привычку собирать ее вечером Драко все никак не может начать вырабатывать, стремглав бежать в Большой Зал и скромненько позавтракать чашкой кофе, как бы Панс не пыталась запихнуть в него еще что-нибудь. — Отличный монолог, но несколько правочек: я останусь твоим лучшим другом какую бы херню не творил, тебе стоит уже это признать, до завтрака всего полчаса, так что вставай, ленивая ты задница! — Блейз потянул его за руку, чтобы Драко снова сел, подергал его за растрепанные волосы, а когда добился стонов страдания и открытых недовольных глаз, победно улыбнулся. От их возни, кажется, проснулся Тео, который вчера большую часть ночи провел в библиотеке за написанием эссе, которое ему любезно подкинула преподавательница по Травологии, которую он не то, чтобы очень уж любил, мадам Стебль, и вернулся в подземелья… Мягко говоря поздновато, но при этом мадам Пинс всегда почему-то была благосклонна к Тео и всегда разрешала ему засиживаться, как и грязнокровке Грейнджер. Весь Слизерин считает, что он подкупает ее шоколадками, что он, в прочем, не особо опровергает, но и не подтверждает, гаденыш. Многим не помешал бы этот проходной ключ в библиотеку поздно ночью. — Заткнитесь, пожалуйста, и дайте мне доспать еще пару заслуженных минут, иначе за завтраком я надаю вам обоим подзатыльников на глазах у всей школы! — на своей постели восседает хмурый Нотт, в волосах у него запуталось маленькое перышко из подушки, и глаза он толком открыть не может, но при этом умудряется выглядеть грозно. Уже окончательно проснувшийся Драко тихонечко хихикает на пару с Блейзом и вылазит из теплой кровати, чтобы одеться и привести себя в нормальный вид, который займет у него порядка десяти минут, и еще пять, чтобы собрать все нужное для предметов на сегодня, и выходит из спальни вместе с Блейзом, пожелав оставшимся не опоздать на уроки и сладких снов. Походило на стеб, но они всегда так делали. — Привет, Панс, — Паркинсон хоть и ворчит, что ее так чертовски нагло и незаслуженно разбудили, но все еще хочет обниматься, а поэтому все так же обхватывает Драко поперек тела и ложится щекой на его грудь. Стоит так пару секунд и почти засыпает от тепла и уюта, что сейчас исходит от Драко, когда он поглаживает ее спину, и они вот так стоят, обнимаются… — Можно я протаскаюсь с тобой так весь день? — сонно ноет она, но все же отлепляется от парня, чтобы сначала дать уже, наверное, десятый подзатыльник Блейзу, а потом тоже его обнять. Привычное приветствие вызывает у Драко улыбку, потому что сейчас подруга похожа на котенка, ласкового и милого. Впрочем, милая она всегда. — И зачем ты нас выволок из кроватей за час до завтрака? — вальяжно усаживаясь в кресле и сцепляя руки в замок, спрашивает Малфой, Панси присаживается на подлокотник рядом. Сбоку потрескивает камин, Драко окутал запах духов Панси, он все еще чувствует отголоски одеколона Блеза, который в полумраке начинает рассказывать свое желание, как страшилку у костра маглов. И вот она, точка отсчета. Тот самый момент жизни Драко, когда все не то чтобы пошло по пизде, но координально изменилось. Не то, чтобы он был против, но… — Месяц ходить переодетым в девушку?! — Драко вскакивает, чуть не столкнув подругу с подлокотника, которая от такого крика даже отогнала последние капли сна. Ее глаза округляются, и она искренне не понимает как ее второму лучшему другу вообще пришло это в голову? — Ты похерил последние остатки разума, Забини?! Чего молчишь, скотина? — Ну, как бы, если, Драко, помнишь, да? — предусмотрительный Блейз придумал план Б, потому что предвидел такую реакцию. Спрятаться за еще одно кресло и твердить о том, что он может не сдать. Но, черт возьми, даже уже сочувствовавшая Паркинсон чувствовала, что он сдаст. И не потому что готовился ночами и днями, да. Исключительно удача. Пусть в это верит Драко и его покореженная в будущем гордость. — Уже не уверен, что сдашь? — язвительно шипит он, разглаживая несуществующие складочки на рубашке. А потом успокаивается, поднимает глаза, и Боги. Тот самый взгляд, который одновременно приводит в восторг и заставляет закрыть глаза, тот самый, который так любит и ненавидит весь Слизерин у его принца. Решимость и азарт, убойное сочетание, если это Малфой. Блейз кротко думает, что ему пизда, но потом решает довести все это до конца, а потому выходит из-за своего укрытия и пожимает ему руку. Они стоят так пару секунд, глаза в глаза и аккурат в тот момент, когда из спальни выходит потирающий глаз Тео, Драко не отрываясь, просит: — Панси, не могла бы ты разбить? — Воу, вы успели поссориться, пока я пытался соскрести свое лицо с подушки? — спрашивает замерший Тео, который наблюдает эту немую сцену. На что девушка встает с кресла и, вздыхая, разбивает им руки, а после вежливо все объясняет, пока заключившие спор мальчишки сверкают веселыми ухмылками. — Нет. Они просто поспорили на то, что если Блейз сдаст тест по Трансфигурации лучше, чем Драко, то ему придется месяц ходить в образе девушки по школе и в целом. — И что, он все еще твой лучший друг? — разлохматив немного свою прическу интересуется Нотт, который прекрасно слышал весь диалог в спальне и прекрасно знает последующий ответ. Как бы Драко не строил из себя неприступную крепость, которой на всех насрать вне подземелий, все знают, что он привязался ко многим со Слизерина, и что это приводит его сиятельство в неконтролируемое смущение. Как бы его родители не пытались сделать из него настоящего аристократа, Драко попал не в ту компанию, чтобы им быть. По началу он и правда вел себя так, как его учил мистер Люциус, но потом появился Блейз, дальше Панси с Ноттом и все остальные и… Они помогли раскрыться замкнутому мальчишке, хотя бы рядом с ними, в родных подземельях. Возможно, на людях и у себя дома он и есть аристократ и то, чем мог бы гордиться его отец, но на деле он такой же подросток как и они все. И это почему-то радовало каждого, кто был знаком с настоящим Драко, как маленькая личная победа. — Да… — выдыхая и потирая переносицу, говорит Драко. Осматривает довольную рожу Блейза и снова повторяет. — Да, этот идиот мой лучший друг. И он прав, это не изменится, даже если мне придется разгуливать по школе в юбке, — и последнюю фразу говорит уже Забини, тыкая в него пальцем и сверля глазами до тех пор, пока он не поднимет руки в жесте «сдаюсь». — Если проиграешь, то это будешь делать ты, запомни это. — Ты красавчик, оторвись уже от своих волос и пошли. Остальные догонят, и ты им все-все расскажешь, про возможно предстоящее соседство с Драко-девушкой. Или Блейзом, — раздраженно говорит Панси, оттягивая руку Тео от его волос и утаскивая мягко улыбающегося парня по коридору за друзьями. Когда они выходят из подземелий, то с лица Драко медленно, но верно спадает расслабленная улыбка, глаза перестают сверкать весельем и покрываются корочкой небольшого льда, эмоции за которым могут считывать только друзья, спина постепенно выпрямляется, и каждый, кто идет рядом, не может перестать замечать эту перемену с другом. Может быть, надменно смотрящий на всех с высока Малфой привычен всем, тому же Поттеру или Люциусу, но не им. Все таки привычки, взращенные с детства сложно искоренить быстро, но когда-нибудь они смогут увидеть как Драко заливисто смеется на улице, а не на кровати мальчишеской спальни. Они заходят в Большой зал и видят, что большая часть учеников уже пришла. Привычно проходят к своему столу, тихо переговариваясь, и когда Нотт что-то бурчит о том, что он не сможет надавать им подзатыльников, потому что они все же заткнулись, тогда уголки его губ чуть-чуть поднимаются. Они занимают свои места и первое, что делает Драко — это тянется к чашке кофе. — Ты снова ничего не поешь? — выдыхает Панси, и хотя она рада, что у друга хорошее настроение, ее немного пугает, что он стал так плохо есть. Ну, прямо очень. — Боже, Панси скоро рождественские каникулы, отъемся еще, — закатывать глаза, это то, что Драко умеет на профессиональном уровне. Он отпивает немного из кружки и блаженно жмурится. — Вообще-то, Дракоша, она права, ты и так худой как спичка, а скоро вообще в скелет превратишься, — прошептала ему так же недовольная Астория, сидящая напротив него, наклоняясь чуть вперед, чтобы он услышал. — Бле-е-ейз, убеди недоверчивых девушек, что за каким-то хером ко мне прицепились, что со мной все в порядке, ладно? — ноет он совсем как ребенок, обнимая двумя руками его руку. — Ладно-ладно, только отцепись, — улыбается Забини, отчетливо ощущая, как кто-то с других столов прожигает в нем дыру. И вот ведь черт, он не узнает, с какого именно, потому что стол Слизерина с самого края и чисто теоретически это может быть кто угодно. Черт… Но вернемся в наше время. Драко просрал и с кислым лицом размышляет о грядущем. Его сейчас даже мало интересует то, что говорит профессор Макгонагалл, смех Нотта с задних парт, ну и в принципе похихикивание всего Слизеринского факультета, потому что тут слухи расползаются быстро, а если эта новость о Драко-девушке, то в общем-то на третьей минуте завтрака, после того как они пришли за стол в день спора, уже весь чертов седьмой (и не только) курс ждал этого теста, как никогда. И никого особо не ебало как напишет он сам, тут интересней проебет ли Драко. Ну, он проебал, вот все и ржут. Его даже мало волновали перешептывание Гриффиндора и летающие записочки, которые видели все, почему-то кроме учителя. И взгляды на его лицо мало удерживали от того, чтобы со стоном побиться об парту как Панси недавно, только от попытки представить себя в виде девушки. Он закрывает руками лицо и тихонечко выдыхает и рычит совсем чуть-чуть, а потом собирается и вот перед вами уже обычный Драко, записывающий материал и размышляющий о том, что после уроков ему придется идти в кабинет к Минерве Макгонагалл.

***

— Ну что? Дала отработки? — спрашивает Блейз, прислонившийся к стене и ждущий его около учительской. Драко качает головой, вздыхает и закатывает отглаженные рукава рубашки по локоть. — Просто выговор. При ней теперь ни слова ни скажу, — он мычит, от того, что уже темно, скоро отбой, у него начинает болеть голова, а им еще делать домашнее задание. — Панси домашку делает? — Ага. У нее там доклад по Нумерологии, вроде. Бе, — Блейз делает вид, будто его тошнит, а Драко внутренне содрогается, соглашаясь. — Ненавижу Нумерологию, слава богу, что я выбрал Полеты, — они идут по коридорам, болтая ни о чем, как Драко вспоминает одну вещь. Вытаскивает руки из карманов и с затаенным предвкушением спрашивает. — На рождественских каникулах будем придумывать историю моего исчезновения и перевода новой ученицы? — Ага, — на лице у Блейза буквально эйфория, от которой у Драко немножко сводит зубы, и он старается не думать от чего она. Честно старается и с треском проваливается, потому что в голове встает образ его в платье. Брр. — Они уже через пару дней. Тебя родители отпустят праздновать с нами? — ему действительно интересно, потому что он знает знает какие у Драко родители, и если Нарцисса будет не против, то вот Люциус… А еще ему очень хочется отметить это рождество с лучшим другом, у камина в их гостинице, в кругу еще одной семьи. — Надеюсь… — Драко опускает глаза и вздыхает. До подземелий они доходят довольно быстро, уже в гостиной садятся все вместе и делают домашнюю работу, переговариваясь друг с другом. Они сидят на полу, укутанные в пледы, Панси очень попросила домашнего эльфа принести им ароматного чая, и он согласился! Обаятельная чертовка… Парней вот эти существа никогда не слушались. Оставшаяся часть вечера проходит в уютной обстановке, тихих смешках и перешептываниях до самой ночи, а после все отправляются по кроватям. Следуя традиции парни еще немного философствуют с соседями, а потом ложатся спать. Правда, Драко ложится спать с ощущением неизбежного и чувством, что за ним кто-то наблюдает. Промелькнула мысль использовать гоменум ревелио*, но он быстро откинул ее и провалился в сон. Следующие пару дней все слизеринцы томятся в ожидании. Кто в ожидании каникул и праздника, кто в ожидании увидеть новый образ Драко, а кто и всего вместе. А кто-то как Драко. Он послал письмо родителям следующим же утром, когда сипуха Малфоев прилетела к нему с новым выпуском «Ежедневного пророка» и весь день ходил дерганный, потому что на самом деле уже заранее знал ответ, и то, что маме не удастся уговорить отца. Так что, когда за завтраком он пил кофе, и сова кинула ему под нос уже готовую открыться кричалку, то не глядя кинул диффиндо* и продолжил завтракать. Друзья лишь удивленно смотрели на клочки бумаги на столе, как и некоторые ученики с других факультетов, а Драко лишь горько усмехнулся и подумал, что не зря палочку с самого утра держал в руках. Впрочем, думал он, если мне не разрешили, найду другой путь. Малфой он или кто? Поэтому, когда друзья, отмечавшие Рождество с семьей собирали вещи, он преспокойненько провожал грустного Нотта, который хотел отмечать с ними со словами: — Ну, ты вот с семьей отмечать будешь, а мне нагоняй за обновляющийся джеминио* у отца дома, но я тут. Как думаешь, что лучше? — и весело улыбается. Он не жалел об этом решении. Никогда не будет, наверное. — Ты… — Тео смотрит шокировано, будто не узнает Малфоя, — Ты создаешь собственные копии каждые полтора часа и отправляешь их в мэнор? — он все еще хлопает глазами, ему хочется воскликнуть громко и победно: «Малфой, ты придурок и вместе с тем гений, Мерлин тебя раздери!». Он широко улыбается, все еще удивляясь безбашенности Драко. — Крепись. И… Мне жаль, что я не смогу отметить с вами… — он поочередно обнял каждого из друзей и улыбнулся еще шире, после шепота Панси, который слышали только слизеринцы, стоящие рядом. — Зато после каникул, в первый же день обучения ты сможешь лицезреть Драко на каблуках. Я думаю, это достойная замена, — упомянутый парень весело улыбнулся и легко пихнул ее локтем. После того, как они все проводили друзей троица отправилась торчать в подземелья и придумывать достоверную историю для новенькой. Им еще много чего предстояло. Например, не только придумать имя и фамилию, но так же сходить к Дамблдору и попросить прикрыть их на месяцок, и это пожалуй было самым странным, но, Мерлин, они подростки, так почему бы и нет? Так же у них в планах было написать письмецо, чисто для веселья, чтобы хорошо провести ночь, его отцу с объяснениями о том какого, собственно, хера Драко нет и не будет в школе месяц. Им даже кажется, что Панси можно будет ночевать с ними в спальне, на кровати, скажем, Тео. Они заваливаются в гостинную весело хохоча, потому что всю дорогу от библиотеки до подземелий сдерживали смех от реакции одного из пролетающих привидений на книгу с именами для младенцев. Удивительно, но даже такая книга нашлась в Хогвартсе. — Итак, Драко. Какое имя ты себе хочешь? — игриво, сдерживая смех, спрашивает Панси нагло устраиваясь в спальне парней на кровати Драко, почти ложась на его грудь. Забини весело фыркает у изножья кровати и кивает на книгу у нее в руках. — Обязательно на «Д», чтобы он хоть как-то мог приготовиться. Но не «Джиневра», не дай Мерлин, я умру, — Драко сам на секунду смеется от мысли, что «новую ученицу» будут называть Джиневра. Что его друзья должны будут назвать его Джиневра. Что он должен будет откликаться на Джинни. И передергивает плечами, бледнея. — Раз Драко тоже против, то пусть будет, мм… Девнет. Тебе подходит, — и ржет, свесив голову с кровати. — И что означает это имя, Панси? — задолбано, уже ожидая подставы, спрашивает он, подпирая подбородок кулаком. Та сдавлено хихикает и отвечает. — Реально подходит. «Небольшой олень», ахапахапп! — и заваливается с книгой на парня. — Вы такие придурки, что просто неудивительно… — выдыхает он, но в противовес ворчанию на губах появляется расслабленная улыбка. Кажется, в этом занятии есть что-то веселое. — Еще варианты? — Смотри, ты же аристократ? — чисто риторический вопрос, но Малфой все равно хмыкает: «Ну» и ждет, пока подруга найдет что-то подходящее. Она и правда этим увлеклась. Спустя несколько секунд ее лицо озаряет улыбка, и она выносит вердикт. — Делайла? — Мерлин, ты издеваешься? — кривит губы парень, а потом великодушно разрешает Панси перевести имя для Блейза. Тот чуть ли не падает с кровати, хотя и так перекорежено лежал со свисающий головой, когда слышит: — «Тонкая, слабая»… — Черт, ну если уж мне выбирать имя, то Деланей, думаю, подойдет, — усмешка трогает его губы, и он ждет, пока Паркинсон отыщет значение имени. — Драко, милый, тебе это не подходит. Ты же у нас сладкая принцесска с белоснежной кожей и белокурой шевелюрой, чист душой и невинен телом, так что замолкни. «Темная» здесь подходит только Блейзу, — произносит она мягко, как Грейнджер Поттеру разжевывая материал по Зельям, прерываясь на смешки. И Блейз таки ебается с кровати. Справедливость, мать ее. Теперь смеются все трое. — Значит так. С понедельника после каникул тебя будут звать Дарлайн!* — Бля-ять, уууу… — воет Блейз, сидящий на полу и Драко, сдерживая слезы. Они же оба подохнут за эти две недели. Один от смеха, другой от того же, плюс банально нервы подведут. На утро их будит домовой эльф, потому что легли они поздно, придумывая историю Дарлайн Флетчер переведенную к ним на месяц из Дурмстранга, по причине некоторого нарушения школьных правил. Блейз заявил, что раз в Дурмстранге глубже изучают Темные искусства и вообще, репутация у школы не очень, то Драко туда отличненько вписывается и, в общем-то, вполне способен сделать что-то настолько плохое, что его на месяцок исключат из Дурмстранга. Драко хохотнул и вслух задумался о том, почему отец отправил его именно в Хогвартс. Спустя пятнадцать минут все трое подумали, что им не суждено понять мыслительный процесс Люциуса и оставили это заведомо гиблое дело, а после уснули все на одной кровати, в форме и в неудобных позах. Хотя Панси все устраивало, она лежала на Малфое, и ей было вполне удобно обнимать его, пока они спали. Они вкусно позавтракали, Драко и правда нормально поел. Панси наконец убедилась, что он не ест не потому что с ним что-то не так, а потому что ему банально времени не хватает, и Малфой еле удержался от того, чтобы воскликнуть: «Да, чертов Мерлин!». Пока Панси и Блейз обсуждали полезность тыквенного сока, который всегда есть на столе, он окинул Большой зал надменным взглядом из-под ресниц, подсчитывая сколько людей последними увидят Драко Малфоя на ужине в воскресенье. В это число входило пару человек с Халлплаффа, несколько первокурсников Слизерина и Когтеврана, и конечно же Золотая троица. Драко скривил губы, благо за чашкой не видно, а потом понял, что Поттер пялится в ответ. Черт. — Ребят, пойдем, иначе я сейчас что-нибудь случайно разобью… — шепчет он поочередно каждому, натянуто улыбаясь. Блейз хмурится и кидает взгляд на стол Гриффиндора, а потом кивает и выходит из-за стола. Панси и Драко за ним, чувствуя как подозрительные взгляды прожигают спину. Как хорошо сложилось, что они планировали запереться в гостиной и выходить только на поесть. Устраиваясь на полу своей гостиной с пледами около трещащего камина вместе с кусочками пергамента, они пихались и в полной мере ощущали как рождественская атмосфера просачивается под кожу. Камин был украшен мишурой и красными носками, в углу стояла зеленая елка, которую они украшали всем курсом вчера, когда ребята еще даже не начинали собираться уезжать. Над женской спальней висит заколдованная омела, и каждый уверен, что Булстроуд напихала таких по всему замку. В подземельях сейчас тихо, и это даже непривычно. Драко немного ежится от понимания, что в Малфой-мэноре так всегда. — Так, Драко, не отвлекайся. Нам нужно придумать что-то достаточно достоверное, чтобы Дамблдор согласился прикрыть нас, — Панси всерьез нравится эта игра в переодевание, как и Блейзу, в общем. — Это же полный идиотизм… — он вздыхает, но открыв глаза, можно заметить, что они лучатся весельем, твердо говорит — А похуй. Давай. Записывай… — и как только подруга заносит перо над пергаментом, обращаясь в слух, Драко переглядывается с Блейзом и со смешком говорит. — Стой, может просто импровизация? Мы с Блейзом придем к нему, допустим, через день после Рождества и скажем, мол: «Так и так, дело чести, помогите» — Думаешь прокатит? — она смотрит с сомнением, приподняв бровь, но Драко лишь улыбается. — Стоит попробовать. На этот раз каждый спал в своей кровати, за исключением Панси, которая разместилась на кровати, и правда, Тео, объяснив это тем, что его постель вкусно пахнет. Ну это был ее выбор. Что Драко, что Блейз ничего не сказали, но красноречиво обменялись взглядами. Кто-то втрескался! Надо это только до Тео еще донести как-нибудь. На следующие утро они только заглянули в Большой Зал, чтобы захватить по булочке, Драко отпил лишь пару глотков любимого кофе из-за чего ныл всю дорогу до Хогсмида. На их сумбурные сборы отреагировали по разному, учителя выглядели не особо довольными, особенно профессор Снейп, но каждый старался не обращать внимания на его красноречиво выгнутую бровь, жалкие остатки учеников выглядели немного шокированными бранными высказываниям Малфоя, который обычно всегда собран. И вот он вроде тоже человек, пусть и немножко мудак, а все так удивляются видев его в обычном свитере и штанах. В Хогсмиде они зашли в почему-то незакрытые магазинчики для учеников, чтобы купить Малфою одежду. Такого красного лица у него не было давно, Блейз даже запечатлел это на колдографии, а все потому что Панси просила примерить юбочку. Которую вряд ли надела бы сама, потому что она еле до конца задницы доходила, если приложить, а если надеть ее? Брр. В итоге в гардеробе Драко теперь есть пару юбок, платье и несколько украшений. Видели бы как смотрел на них продавец, просто ужас. Блейз тогда, казалось, лопнет от смеха, Панси от серьезности своего задания, подобрать одежду Малфою, это надо ж выбрать такое, а упомянутый от стыда, что неудивительно. Блейз подумал, что палочки тоже сменить не помешает, но это было не совсем логично, так что они сочлись на мнении, что никто детально не рассматривал палочку Малфоя. Каждый из них во время похода неожиданным образом «терялся», а после возвращался с еще одним пакетом. Ведь, даже если ты не празднуешь с семьей, то подарки все равно должны быть. Каждый тактично делал вид, что ничего не происходит. Вернувшись в Хогвартс, они, радостные и в предвкушении завтрашнего праздника, уселись за стол и переговаривались на счет образа Драко. Ему быть стервой? Милашкой? Сам парень перерубил все обсуждения твердым: — Я буду вести себя, как вел обычно, — откусив кусочек запеченной курицы, он немного подумал и добавил. — Разве что немного по-женски, — за что поплатился пинками под ребра и смехом на ухо с другой стороны. Уже ночью, когда все вроде как уснули, они сталкиваются в гостинной, когда кладут подарки друг другу и громко смеются в темноте. — Ну раз мы все не спим, то с Рождеством, — Драко смущенно улыбается, зажигая люмос и протягивая подарки друзьям. Блейз зажигает камин и садится возле него, хлопая рукой по полу, как бы прося сесть рядом. Он такой смешной и уютный с взлохмаченными волосами и в своей пижаме с миньонами, которую ему в шутку подарил Тео на какое-то Рождество. Когда Панси в милой пижамке с сердечками и кружевом присаживается последней, они смотрят друг на друга секунду и синхронно хватаются за подарки. Первой ахает Панси, и вовсе не потому что у нее есть ногти. — Новый нарядный комплект из «Твилфитт и Таттинг»! — взвизгивает она и бросается обнимать парня. — Блейз, ты просто лапочка! — О да, я знаю это. — ухмыляется он, обнимая ее в ответ. И тут ж слышится шуршание бумаги, и тихое оханье Драко, который смотрел во все глаза на потрепанную книжонку в руках. — Ну, я достаточно много измотал себе нервов, чтобы достать ее и получить сейчас похвалу. — Ты… Ты… — Драко не может подобрать слов, чтобы описать насколько Блейз придурок. И накидывается на него с объятиями не хуже Панси. — Он же мог поймать тебя и наказать, Блейз! — Ой, не надо мне тут. Не поймал же, — он ухмыляется и думает, что записная книжка профессора Снейпа была очень хорошим подарком для Драко. — Драко, ты правда слушаешь всю мою бессмысленную болтовню? — робко спрашивает Панси, почти что со слезами на глазах прижимая к себе браслет, когда парни перестают обниматься и возвращаются к оставшимся подаркам. Он поднимает на нее глаза, и она почти выкрикивает. — Браслет Torrini от маглов, Драко! — Да ладно, ничего она не бессмысленная… — бурчит он, вспоминая как ему пришлось мучиться, чтобы заказать что-то у маглов, и улыбается. — Не так уж это было и сложно. Главное, что тебе нравится. — Вы, ребята, невероятные, — говорит Блейз, когда разом распаковывает оба подарка. Он держит в руках Прытко Пишущее Перо и Орлиное перо. Оба усмехаются, потому что припоминают, как ныл Блейз, когда увидел одно у Риты Скитер, а другое на прилавке и страстно возжелал себе в коллекцию оба. — Нихуя себе… — других слов у Драко нет, потому что у него в руках артефакт, который просто так не достанешь, и передается он из поколения в поколения. — Панси, черт тебя раздери, совсем сбрендила семейную реликвию на Рождество дарить?! — Я читал о нем, — говорит Блейз, кивая на тонкий браслет из серебра без каких-либо подвесок. — Мощный артефакт, поддерживает Скрывающие и Маскировочные чары. Говорят, что с ним можно даже через водопад в «Гринготтс» пройти. И читал я о нем как раз, когда мы поспорили, помнишь? — он проказливо улыбается, когда видит тень воспоминания на лице Драко. — Мне нужно было знать, смогу ли я осуществить задуманное, хе. Если наденешь его, когда мы наложим на тебя Маскировочные чары, то нам их даже поддерживать не надо будет. — Продуманный мудак, — беззлобно отвечает Малфой, обнимая Панси. А потом совершенно искренне выдыхает. — Спасибо... — Слушай, Панси, а если я наложу на него Маскирующие чары собачки, то он так же выглядеть будет? — навскидку и заискивающе спрашивает Блейз, за что поучает по голове подушкой с кресла. — Да ладно-ладно. И засыпают в той же гостинной в три часа ночи. На завтрак их еле будит один из испугавшихся первокурсников. Нет, ну, а кто не испугается, когда выходишь из спальни, а в гостиной на полу валяется три тела. Вот они и пришли на завтрак рано. Малфой выглядел сонным. За эти каникулы они должны были отдохнуть, а его синяки почему-то становились больше. Только начинается завтрак, как в зал влетают совы с разными по размеру подарками в когтистых лапах, с потолка начинает падать волшебный снег, и все оставшиеся ученики начинают улыбаться в ожидании письма и подарка. Драко уныло смотрит как абсолютно каждому ученику перед лицом приземляется подарок, чувствует как его затапливает несильная горечь от понимания, что даже будь он в Малфой-мэноре сейчас — всего этого у него никогда не будет. Никогда не будет теплых улыбок, радостно блестящих глаз, шуршания оберточной бумаги. Его друзья не будут улыбаться и смеяться от милых писем родителей, как сейчас, не будет этого оживленного гула. Не в этом доме. Там могут быть лишь пир, на который соберутся лживые аристократы, много холодных глаз и еще больше приторных масок, которые все собравшиеся носят, кажется, всегда. Гарри смеется от того, что Молли прислала свитер и Гермионе тоже, а потом по чистой случайности его взгляд падает на Слизеринский стол. Там сидят первокурсники, смеются и галдят, а еще там сидит Малфой. Сидит он сгорбившись, его подруга прижалась к нему сбоку и читает письмо от родителей, его друг сидит с другой, делая тоже самое. А Гарри вдруг понимает, что малфоевская сипуха так и не прилетела сегодня. И ему вдруг кажется, что в этих серых глазах он видит печаль, и ему вдруг становится жаль Драко. Как и всегда, когда он понимает, в какой семье вырос этот мальчик, улыбку которого Гарри очень желает увидеть. — Как думаешь, Гермиона, Драко что-нибудь подарили его родители? — спрашивает неожиданно Рон, когда он понимает куда и на кого смотрит его лучший друг. Девушка отрывает взгляд от подарка родителей, и ее лицо становится таким сочувствующим, когда она видит этого парня. — Я думаю… — она молчит пару секунд, чтобы потом опустить глаза и прошептать. — Я думаю нет. — Я хочу подойти к нему и обнять, но он мне врежет, да? — спрашивает Гарри у друзей, для которых уже не секрет из-за кого он расстался с Джинни, усилием воли заставив себя отвести взгляд. — Да. — Спасибо, Рон. — Прости…

***

Весь день они провели летая друг за другом на метлах и пробуя подарки. Панси разгуливала в новом наряде с новым украшением, Драко с самого получения артефакта надевает его на себя и весь день чувствует мощные потоки магии и в какой-то момент вертит в руках записную книжку, а после «случайно» пропадет за чтением, ну, а Блейз развлекается с Прытко Пишущим Пером, преследуя несчастных учеников и учителей, задавая им вопросы. В какой-то момент они накладывают на Драко Скрывающие чары и пугают Филча и миссис Норисс, которая шипит на невидимого Драко. Засыпают же с полным ощущением радости в груди. И на Драко снова кто-то пялится! Или у него просто развивается паранойя? А вот на следующий день им предстояло идти к профессору Дамблдору. Безбожно проспав завтрак, они быстро собираются, в страхе, что директора может не оказаться на месте и подходя к его кабинету, дают себе время отдышаться, а после вежливо стучатся, прося Панси подождать тут. Их панику выдает только учтиво выкрикнутое почти что одновременно: «Лимонные дольки!» на вопрос горгульи о пароле. — Выдохните, парни, — ободряюще говорит им подруга. — Окей, — кивает Блейз и выглядит так, словно сейчас на войну уходит. Драко задумался, что по факту для него так и есть. — Пошли. Заходя в кабинет у Драко сильно билось сердце, грозя пробить грудную клетку, и он правда не понимает от чего такое волнение. Потому что он делает что-то, что хотелось бы ему? Потому что он живет так, как хочет? — Профессор Дамблдор? — громко спрашивает Блейз, осматриваясь вокруг. Они оба никогда не заходили к директору в кабинет, отчитывали их сразу на месте, так что не стоило упускать шанс. Драко повертел головой. Кабинет был как бы округлым, окруженным множеством стеллажами с книгами, разнообразными столиками с кручеными ножками, на которых умещались хрупкие серебряные приборы. Так же Драко заметил омут памяти, когда пришел сам директор. — Да, мальчики? — он чуть не скривился от этого «мальчики» и был уверен, что Блейз, стоящий к директору ближе тоже. — Вам что-то нужно? — Да, — подает голос, делая шаг вперед. И еле не делает его назад, когда стекла очков профессора Дамблдора странно поблескивают. — Мы с Блейзом поспорили, по глупости на желание и… — Драко проиграл. Я загадал ему целый месяц перевоплотится в… — он задерживает дыхание и сразу же выдыхает. - …другого человека. Но есть небольшая проблемка. — И какая же? — голос профессора звучит будто бы насмешливо в купе со сцепленными руками. — Вы не могли бы представить Драко, уже перевоплощенного… — на этом моменте парень не выдерживает и опускает голову в ладонь, покрываясь румянцем. — Кхм, как переведенную ученицу из Дурмстранга? — Блейз с надеждой заглядывает в лицо старшего, держа одну руку за спиной со скрещенными пальцами и тут же заверяет. — Мы вам даже можем предысторию рассказать, если хотите. — Это дело чести, профессор, — цедит сквозь зубы Драко, отнимая лицо от ладони и с решимостью смотря на мужчину. Блейз коротко хихикает. Дамблдор улыбается, поглаживая одной рукой седую бороду, а потом выносит вердикт. — Молодость — славная пора, мальчики, — он подмигивает обоим. — Хорошо. Пришлите мне чуть позже вашу предысторию, я почитаю на досуге. А теперь ступайте. Парни выдыхают и быстро удаляются, чтобы потом бродить по школе и много смеяться. Дамблдор продолжает поблескивать глазами из-за очков и загадочно улыбаться даже после того, как его ученики уходят. Он идет к столу, чтобы нацарапать на маленьком кусочке пергамента послание, подходит к Фоуксу, немного поглаживает его, а после просит доставить послание Гарри в комнату. «Тебя ждут перемены, мальчик мой. Сделай все правильно. Альбус Дамблдор» Гарри непонимающе хлопает глазами, смотря на записку, только что доставленную Фоуксом и бурчит себе под нос: — И что это значит?.. — Что там? — интересуется Рон, не отрываясь от чтения параграфа, которым им задали по Трансфигурации на каникулы. Если он оторвет глаза от строчек, то придет Гермиона из своей комнаты и надает ему по шапке, он уверен. — Снова загадки от Дамблдора, — недовольно говорит он, вдыхая и поглаживая птицу по голове. Рон отзывается меланхоличным: «Мм…» и больше они об этом не говорили.

***

Последний день каникул каждый из факультетов решил провести по большей части не вылезая из постели, и выходя из своего убежища только для приема пищи. Так же сделало и Серебряное Трио, решив, правда, после ужина побродить по замку еще немного и потренироваться в заклинаниях перед учебой в Выручай Комнате. Уже ночью они заваливаются в комнату и прямо с порога начинают сочинять письмо Малфою старшему о прискорбном отсутствии сына на ближайший месяц. «Достопочтенный отец, Спешу сообщить тебе, что на месяц отбываю из Хогвартса по собственной воле и велению своего сердца. Ухожу в странствие, для поиска призвания в этой жизни и своей ориентации. Страшно сожалению, что не оправдал твоих ожиданий и постиг разочарование матери, прошу простить. Ваш запутавшийся сын, Драко Люциус Малфой» Такое письмецо у них получилось по итогам. Во время написания пострадали лишь их животы, чуть не лопнувшие от смеха и вариаций выражений, которые туда можно было впихнуть, но Драко сказал, что если они вставят это все туда, то его отца точно хватит инфаркт, а этого ему не хотелось бы. Проговаривая «Нокс» Драко кладет пергамент на тумбочку около кровати, надеясь оставить его себе на память… Только вот с утра он понимает, что письмо пропало. Все начиналось, так как и должно начинаться утро понедельника после каникул. Драко сонно разлепляет ресницы, трет глаза, когда понимает, что проснулся от крика Тео, который, вернувшись, обнаружил в своей постели Панси и был крайне недоволен. Но давайте вспомним одну важную вещь. Любой пиздец в жизни Драко Малфоя начинается с Блейза Забини! Парень переводит взгляд на тумбочку, чисто рефлекторно ища глазами палочку, а видя ее понимает, что чего-то там не хватает. — Где сраное письмо?! — вскрикивает он охриплым со сна голосом, прерывая смех друга над удивленной физиономией Панс и возмущенную тираду Нотта, который теперь только непонимающе хлопает глазами и переводит взгляд с Драко на резко притихшего Блейза, потом на белую как простынь, на которой лежит, Панси и обратно. И задает вполне логичный вопрос в повисшей тишине. — Какое письмо? — а потом немного подумав, с ухмылкой спрашивает снова. — И почему ты не на каблуках, как мне обещали? — Где письмо, я тебя спрашиваю, придурок?! — вскакивая с кровати и грозно надвигаясь на сжавшегося парня, проговаривает все более паникующий и злящийся Драко, не замечая оскорбленного игнором Тео. — Я его отправил… — Мне пиздец, — выносит вердикт Драко, прикрывая глаза рукой и очень молясь, чтобы письмо самоуничтожилось сейчас же. — Но, Драко, милый, ты же с этого дня не ты, так что нет, тебе еще не пиздец, — миролюбиво говорит Паркинсон, вылезая из кровати. А потом с милой улыбкой выдает. — Пиздец сегодня Дамблдору, а сейчас мы должны привести тебя в порядок. — Не имею ни малейшего желания на это смотреть, так что я буду ждать вас в гостиной, — поднимает руки Тео и уходит из комнаты, а на Драко направляется два хищных взгляда. — Мне тебя даже не жаль! — доносится из гостиной, и парень закатывает глаза. Драко расставляет руки в стороны, мол я весь ваш. И старается не смотреть в зеркало, когда Панси говорит Блейзу отвернуться. Он чувствует, как его волосы удлиняются, как меняется строение его тела под напором магии подруги, а потом очень старается не краснеть, когда она, усмехаясь, громко говорит: — Нет, ну размер я тебе побольше сделаю, — Блейз дергается, и они с Панси хихикают. Драко резко замолкает, а потом звонким голосом возмущается: — Ты что с моим голосом сделала? — в мгновение ока он становится более низким, и Драко морщится, проведя ассоциацию со стервой Дафной Гринграсс. — Ничего, лишь немного изменила его. Блейз, подай браслет, но не поворачивайся, — и после того, как ей в ладонь помещается холодный металл, легким движением застегивает браслет на запястье Драко. — Все. Иди в ванную переоденься, — и сует ему в руки не только платье, но и комплект кружевного белья. Что ж. — Да не красней ты так, господи. — Я ненавижу тебя, Панси Паркинсон, и обещаю, что прокляну при любом удобном случае, — шипение у него осталось тем же, удивительно почему он не разговаривает на парселтанге. Девушка лишь кивает, мол конечно-конечно и отворачивается, занятая прихорашиванием. Когда Драко заходит в ванную, то, не удержавшись, ахает. В зеркало на него смотрит привлекательная девушка с глубокими серыми глазами, белыми волосами до плеч, длинной шеей и выступающими ключицами. Ниже смотреть Драко пока не решился, но уже сейчас думал, что бедра стали более округлыми, как и… Скулы вспыхнули, и он снова постарался не думать об этом. Черты лица стали мягче, губы стали чуть пухлей и сочней на вид. Драко даже показалось, что Панси убрала их покусанность и сухость от постоянного облизывания, но он уверен, что в скором времени они станут прежними. Медленно надевая на себя и белье и платье он понял, что оно идеально походит для его тела, подчеркивает все достоинства и тонкую талию включительно, открывает вид на ключицы и отлично отчерчивает грудь. — Ты что там, умер? — кричит в нетерпении Панси. — Блейз и Тео очень жаждят увидеть твой новый облик, потому что фееричный провал с письмом они уже обсудили. — Я почти умер, да, — выходит хрипло, и Драко уже скучает по своему голосу. Он выходит, убеждается, что друзья ждут в гостиной и выходит. Панси, уже в форме и с собранными сумками, улыбается, да так и застывает, глядя на девушку перед собой. И, Мерлин, она честно не могла поверить, что это Драко Малфой. — Ты выглядишь… потрясающе! Как настоящая принцесса Слизерина! — он подмигивает и смеется, выдавая Драко пару маггловских кед, чтобы ему было удобнее ходить, когда тот ворчит что-то о том, что еще вчера он был принцем и весь здравый смысл всего факультета окончательно скрашился на нервной почве. — Спасибо. — Извини, Тео, каблуков не оказалось, в кедах буду! — ему даже изображать писк не надо — его голос и так сочится сарказмом, слишком походя на прежний, когда он выходит из комнаты, сильно толкнув дверь, надеясь на эпичность выхода. И судя по сузившимся зрачкам, глубоким вдохам и выдохам у него получилось. Панси счастливо провизжала, так, что все, кто вообще был в гостинной и ближайших комнатах сбежались поглазеть на то, чего ожидали неделю, заставляя Драко сморщиться: — Представляю вам новую ученицу факультета Слизерин — Дарлайн Флетчер, переведена к нам на месяц из Дурмстранга в наказание за нарушение школьных правил! Именем Драко не называть! — по гостинной прокатился слаженный вздох идиотов, сраженных очарованием его нового образа. Правда, когда губы исказила усмешка, и он открыл рот, все как-то вдруг вспомнили, что это все еще засранец-Малфой. — Захлопнули варежки и бегом в Большой зал. Харе пялится, найдете еще время. Уже стоя пред дверьми Большого Зала, он медленно пожевывал нижнюю губу, думая, что ни черта в этом занятии веселого! — Мерлин, ты можешь перестать жрать сам себя и уже открыть эту чертову дверь? — со стоном спрашивает Блейз, чуть ли не стукаясь головой о Панси, на которую опирался. — Заткнись, Блейз, — привычно отозвался Драко и, глубоко вдохнув, толкнул дверь.